Доказывание отрицательных фактов в гражданском процессе

УДК 347.9

Страницы в журнале: 101-106

С.Ф. АФАНАСЬЕВ,

доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии, старший научный сотрудник Саратовского филиала Института государства и права РАН e-mail: af.73@mail.ru

Исследуются вопросы формирования и реализации судебно-правовой политики при доказывании отрицательных фактов в гражданском и арбитражном судопроизводствах.

Ключевые слова: судебная правовая политика, суд, судопроизводство, отрицательные факты.

The judicial-legal policy in the fieldof a substantiation of the negative facts on civil

Afanasiev S.

Keywords: forensic legal policy, the court proceedings, the negative facts.

Состязательная модель правосудия по гражданским делам, формируемая в рамках современной судебно-правовой политики, актуализировала вопросы о классификации фактов предмета доказывания на положительные и отрицательные, а также о необходимости доказывания последних. Известно, что положительные факты представляют собой существующее в правовой действительности явление или состояние, поэтому никто не ставил под сомнение их вхождение в предмет доказывания и возложение обязанности обоснования таковых на утверждающее лицо. Отрицательные факты — это отсутствие чего-либо в реальной жизни, а также бездействие, уклонение от исполнения обязательств, что аргументировать в цивилистическом процессе достаточно сложно. Как следствие римские юристы выдвинули прагматический тезис о том, что природа отрицательных фактов не предполагает их включение в предмет доказывания по гражданским делам и не терпит доказывания (negativa non probantur). При этом римское право, базирующееся на казуистической системе, не содержало целостной концепции доказывания отрицательных фактов, что позднее вынуждены были признать глоссаторы в своих пояснениях и примечаниях, сделанных на полях к Corpus Juris civilis. Они лишь путем логических размышлений пришли к общему выводу: поскольку сначала собственные требования доказывает истец, то нельзя преждевременно требовать от ответчика предоставления суду доказательств. Однако до каких границ простирается обязанность доказывания истца, и в какой момент к доказыванию должен приступить ответчик, глоссаторами не указывалось.

К рассматриваемой проблеме вернулись только в первой половине XIX века. Французские и немецкие авторы (Хеффтер, Вебер и др.) правильно подчеркивали, что сложность в доказывании отрицательных фактов не может являться объективным обоснованием правила negativa non probantur, но некоторые из них (Бонье, Фиттинг) заявляли, что данные обстоятельства все же не доказываются по причине их неопределенности. Поэтому было предложено возродить римскую утилитарную опровержимую презумпцию отсутствия в действительности отрицательных фактов.

В русской дореволюционной и советской специализированной литературе относительно отрицательных фактов также были высказаны диаметральные точки зрения: от отведения им автономного места в доказательственном механизме правового регулирования до аннулирования их правового значения. Так, Б.В. Попов писал: «трудности доказывания negativa не представляют чего-нибудь исключительного до такой степени, чтобы следовало возводить презумпцию их отсутствия на степень основного догмата для целого учения о доказательствах». И.Е. Энгельман указывал обратное: ответчик, отрицающий право истца, не обязан доказывать факты, на которых основано его отрицание, если эти факты относятся к фактам, входящим в состав основания иска. Ответчик должен доказать возражения, которые, не касаясь фактов состава отыскиваемого права (правопроизводящих фактов), не допускают осуществление его, т. е., если в состав правопроизводящих фактов включен отрицательный факт, обязанность его доказывания возлагается на истца.

В современной процессуальной литературе проблему отрицательных фактов подняли И.М. Зайцев и М.А. Фокина, которые полагают: в условиях принципов состязательности и равноправия эти факты подлежат доказыванию с учетом фактора их отраслевой принадлежности. Но особенность их доказывания заключается в том, что они устанавливаются судом через выяснение связанных с ними положительных обстоятельств, входящих в предмет доказывания (thema probandum). К примеру, непередача должником определенного имущества может быть доказана наличием дополнительных расходов контрагента, необходимостью приобретать вещи в другом месте и т. п. Недоброкачественность проданного товара подтверждается фактами замены купленного товара, требованиями о соразмерном уменьшении покупной цены или возмещения понесенных расходов по устранению выявленных недостатков в переданном товаре (ст. 503 ГК РФ).

Безусловно, согласимся с двумя стержневыми положениями, в соответствии с которыми доказывание отрицательного факта должно иметь место; и это происходит через корреляцию с положительными фактами, входящими в предмет доказывания по гражданскому делу, но притом, что последние являются достаточно определенными, а также локализованными во времени и пространстве. Если положительные факты не отвечают этим условиям, доказывание для стороны отрицательного факта практически непосильно, что нарушает принцип равноправия сторон цивилистического судопроизводства.

Действующее процессуальное законодательство не предусматривает никаких исключений для доказывания отрицательных фактов: они не относятся к основаниям освобождения от доказывания (ст. 61 ГПК РФ); их доказывает лицо, которое на них ссылается как на основание своих требований и возражений (ст. 56 ГПК РФ). Изменение общих правил доказывания происходит в материальном праве. В частности, обязанность доказывания доброй совести (bona fides) приобретателя возложена именно на него, он должен обосновать, что не знал и объективно не мог знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на отчуждение, т. е. доказать отрицательный факт незнания. Между тем еще Ф.К. фон Савиньи утверждал: «точное доказательство такого внутреннего факта, скрытого в совести владельца, не только трудно, но положительно невозможно… Ввиду сказанного господствующее (хотя и не единогласное) мнение юристов всегда клонилось к тому, что bona fides не должна быть доказываема, что она, напротив, предполагается». Такой логике следует законодатель ряда стран континентальной Европы. Так, Германское гражданское уложение 1896 года не определяет добрую совесть как позитивную предпосылку добросовестного приобретения, а ориентирует на недобросовестность как на препятствие такого приобретения. Этим императивным предписанием законодатель стремится урегулировать вопрос о бремени доказывания в будущем судебном процессе. Добрая совесть предполагается, обратное должно быть доказано (quisquis praesumitur bonus).

В плоскости отечественного правового поля, принимая во внимание акты официального толкования, доказывание отрицательного факта bona fides предлагается осуществлять, во-первых, через доказывание положительных фактов (приобретатель принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества; сделал запрос о регистрации права собственности в ЕГРП; убедился в отсутствии отметок о судебном споре в отношении этого имущества, а равно в том, что сделка, по которой он приобретает имущество, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным лицом); во-вторых, с участием собственника (он вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав: при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества).

Таким образом, специальные правила распределения бремени доказывания отрицательных фактов по гражданским делам следует искать в материально-правовых нормах, либо они комплементарно формулируются в правовых позициях высших судебных органов страны. Если закон и высшие суды не высказались об ином бремени доказывания, действует общее положение, т. е. каждый доказывает то, на что ссылается. Наглядной иллюстрацией этому служит возложение бремени доказывания передачи денег при рассмотрении судом иска, обусловленного договором займа, на займодавца, а по безденежности на заемщика. Интересно, что в римском праве общее правило onus probandi подвергалось некоторой корректировке, поскольку, как показывала судебная казуистика, ответчику аргументировать отрицательный факт непередачи денег или иного имущества было нелегко. Поэтому заемщику предоставлялись специальные процессуальные средства — эксцепция и кондикционный иск, — купировавшие негативный эффект доказывания означенных фактов.

Кондикционный иск позволял заемщику, не дожидаясь иска займодавца, требовать возврата ему долговой расписки по мотиву неполучения денег. При использовании exeptio non numeratae pecuniae заемщик, заявлявший возражения против первоначального иска по безденежности, освобождался от доказывания обстоятельств, а истец наоборот доказывал искомый факт получения денег ответчиком. И.Б. Новицкий писал: «Трудность доказывания отрицательного факта до крайности умаляла практическое значение мер защиты интересов должников. Дело приняло более благоприятный для должников оборот только позднее, когда onus probandi переложено было на кредитора: если должник ссылался на неполучение валюты (в эксцепции против иска кредитора), на истца возлагалась обязанность доказать факт платежа валюты».

Действующее отечественное законодательство не знает эксцепций и кондикционных исков. Отрицательный факт безденежности договора займа доказывается заемщиком с учетом запрета на допустимость свидетельских показаний (п. 2 ст. 812 ГК РФ), что порождает немалые трудности и требует от него проявления недюжинной изобретательности. В связи с чем приведем отдельные примеры из практики. М. обратился в суд с иском к Б. о взыскании долга, договорных процентов и процентов за пользование чужими денежными средствами по нескольким договорам займа. Ответчик предъявил встречный иск о признании договоров займа незаключенными, пытаясь доказать, что М. не обладал денежными средствами в нужном размере. Позиция заимодавца состояла в пассивном поведении, что в совокупности подвигло районный суд сделать вывод о незаключенности договоров.

Судебная коллегия Санкт-Петербургского городского суда, рассмотрев кассационную жалобу, пришла к иному мнению, указав по обстоятельствам безденежности договора займа, что «довод районного суда о том, что М. не представил доказательств наличия у него в 2006 г. значительных денежных средств, а значит, он не мог дать в долг Б. денежные средства, нельзя признать обоснованным, поскольку он является предположительным». При новом рассмотрении гражданского дела было рекомендовано расширить круг доказательств, касающихся взаимоотношений сторон в определенный период времени. Другими словами, судебная коллегия признала недостаточность представленных заемщиком доказательств отрицательного факта неполучения денег, а пассивность займодавца в гражданском процессе оценила с соблюдением требований п. 2 ст. 812 ГК РФ.

В Постановлении Пленума ВС РФ № 33 и Пленума ВАС РФ № 14 от 04.12.2000 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей» на лицо, обязанное по векселю, возлагается бремя доказывания отсутствия наличия существования и действительности прав векселедержателя. Оно же должно доказать отсутствие обязательства, лежащего в основе выдачи (передачи) векселя. Доказывание указанных отрицательных фактов является для векселедателя или иного лица, обязанного по векселю, практически непреодолимым препятствием для восстановления баланса гражданских прав и обязанностей. Указанный вывод подтверждается следующим судебным решением.

В суд было предъявлено требование о взыскании задолженности по трем простым векселям, вексельным процентам и процентам за пользование чужими денежными средствами. В обоснование иска указано, что векселя эмитированы, предъявлены к оплате, однако ответчик обязательств по векселям не исполнил. Ответчик же утверждал, что оснований к выдаче векселей не имелось, каких-либо денежных средств в качестве оплаты он не получал.

В собственном решении суд отметил: ответчиком не представлено доказательств того, что истец не имел возможности уплатить денежные средства иным способом без использования безналичных расчетов, «…отсутствие доказательств безналичного перечисления денежных средств не может являться достоверным доказательством безденежности обязательства». Ответчик себя не утруждал приведением каких-либо доводов, поскольку законный векселедержатель не обязан доказывать действительность своих прав.

Итак, с точки зрения закона и практики его применения обоснование положительных юридических фактов — более эффективный способ защиты своих прав и законных интересов в судебном порядке, нежели доказывание отрицательных юридических обстоятельств. Но если стороне выпало нелегкое бремя доказывания несуществующего, допустимо ли придавать правое значение пассивному поведению процессуального противника? Как квалифицировать это поведение: как простое неоспаривание обстоятельств дела либо как их признание?

В русской процессуальной литературе справедливо отмечалось: предметом судебных доказательств служат исключительно спорные юридические факты, поэтому не подлежат доказыванию приказы органов власти, законные выводы из фактов, бесспорные и признанные факты.

Придерживаясь двойственной правовой природы судебного признания, Е.В. Васьковский пояснял: оно может быть как актом распоряжения субъективным правом, направленным на сознательный отказ от обоснования того или иного факта, так и доказательством, подтверждающим заявленное другой стороной. Первый вариант предполагает молчаливое, косвенное признание, состоящее в неоспаривании утверждений противной стороны. Приравнивая молчаливое признание к неоспариванию, правовед одновременно подчеркивал, что «не всегда такое неоспаривание может иметь значение признания… ответчик волен не принимать активного участия в производстве дела, так что его молчание равносильно отрицанию иска. Только в том случае, когда он возражает против иска, неоспаривание им какого-либо из требований и обстоятельств, указанных истцом, должно быть рассматриваемо, как их признание».

По большому счету авторская ремарка вела к обратной сентенции, ибо означала дифференциацию неоспаривания обстоятельств гражданского дела и молчаливого признания. На этом кстати настаивала и судебная практика, в рамках которой различали молчаливое признание, не влекшее никаких негативных юридических последствий для стороны, и неоспаривание ею отдельных фактов, учитывавшееся судом при вынесении конкретного решения. Гражданский кассационный департамент Правительствующего Сената в одном из своих постановлений выразил именно такую правовую позицию: «Если ответчиком объявлен уже спор против иска, то нежелание его участвовать в словесном состязании с противником, или такой отзыв на состязании, что он «не имеет ничего сказать”, — не могут быть истолкованы в смысле признания».

Следовательно, неоспаривание, будучи процессуальным доказательственным бездействием стороны в гражданском судопроизводстве, вызывало ответную реакцию правосудия, если заинтересованное лицо возражало против заявленных материально-правовых требований, но не спорило против отдельных юридически значимых обстоятельств. По причине чего прочие лица, участвующие в деле, могли считать себя не обязанным представлять доказательства в подтверждение неоспоренных обстоятельств, что не воспринималось судом в качестве признания, но на это делался акцент в индивидуальном акте правоприменения.

Сегодня близкая процессуальная схема наблюдается в ГПК РФ, поскольку из сопоставительного анализа содержания статей 56 и 68 ГПК РФ можно сделать вывод о том, что неоспаривание обстоятельств принимается во внимание судом при вынесении решения, но оно не являет собой признание. Отсюда становится понятым: доказательственное бездействие одной стороны по отношению к утверждаемому другой стороной не может однозначно негативно отражаться на ее правовой позиции. Однако это делает процедуру доказывания отрицательных фактов гражданского дела невыполнимой или почти невыполнимой, что рельефно показывает оспаривание договора займа по безденежности.

Теперь обратимся к недавно сконструированной законодателем ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, согласно которой «обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований».

Из изложенного следует, что отечественный законодатель, не разграничивая неоспаривание обстоятельств и молчаливое признание, не только отождествляет разные по своей природе категории, но и вводит принципиально новую фикцию, дозволяющую арбитражным судьям считать якобы признанные факты установленными. Причем в первом случае неоспаривание обстоятельств, формально сохраняясь в гл. 7 АПК РФ (доказывание и доказательства), de facto выводится из доказательственного права и перемещается в область свободы распоряжения материальными (процессуальными) правами, ведь для автоматического «проигрыша дела» одной стороне в обоснование своих требований достаточно ссылаться на юридически значимые обстоятельства, а другой — их не оспаривать.

Продемонстрируем механизм действия ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ на правоотношениях, связанных с заключением договора займа: отрицательный факт безденежности, на который ссылается заемщик в обоснование своих требований или возражений, считается признанными займодавцем, если он им не оспорен. Очевидно, что в такой ситуации бремя доказывания отрицательного факта неполучения денег по договору займа, являющегося реальным (mutuum) и получающим силу с момента передачи вещи (res), происходит за счет фикции признания. Это явно противоречит правилу п. 2 ст. 812 ГК РФ, возлагающему onus probandi безденежности на заемщика, а не займодавца, а также создает неоправданную конкуренцию норм материального и процессуального права.

Второй случай судебного признания также не выдерживает критики уже потому, что изложен посредством двойного отрицания, основанного на внутреннем противоречии, ведь процессуальный закон тем самым понуждает арбитражный суд делать вывод о признании факта из иных доказательств, обосновывающих возражения по поводу заявленных требований. Для облегчения восприятия нормы устраним двойное отрицание в ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ и получим: «Обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если согласие с такими обстоятельствами вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований». При буквальном применении такой нормы сторона, подкрепившая собственные возражения доказательствами, может получить противоположный правовой эффект: арбитражный судья вправе усмотреть в них согласие с обстоятельствами, на которые опирается противная сторона, расценив их как признанные.

Легко заметить, что при таком законодательном подходе рациональная смысловая нагрузка отрицательных фактов по гражданским делам нивелируется. Быть может именно поэтому в постановлениях арбитражных судов все чаще встречается весьма неоднозначное утверждение о том, что «отрицательные факты не доказываются», что заставляет органы правосудия формировать предмет доказывания по делу за счет положительных (правообразующих) обстоятельств, заранее обрекая одну из сторон спора на неуспех. Но верно ли это, если сам закон нередко требует установления перед судом отрицательных фактов, к примеру, непринятия кредитором исполнения обязательства (ст. 311 ГК РФ), товара покупателем (п. 3 ст. 484 ГК РФ) или вещей постояльцев на ответственное хранение (п. 4 ст. 925 ГК РФ)? Вполне понятно, что подобные отрицательные факты войдут в предмет доказывания по конкретному гражданскому делу в качестве основополагающих.

Библиография

1 Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ «Судебная политика в современной России» (проект 11-03-00349а).

2 См.: Гарридо М.Х.Г. Римское частное право: казусы, иски, институты. — М., 2005. С. 121—122.

3 См.: Попов Б.В. Распределение доказательств между сторонами в гражданском процессе. — Харьков, 1905. С. 21.

4 См.: Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. — М., 1909. С. 180—181.

6 Попов Б.В. Распределение доказательств между сторонами в гражданском процессе. — Харьков, 1905. С. 21.

8 См.: Зайцев И., Фокина М. Отрицательные факты в гражданских делах // Российская юстиция. 2000. № 3. С. 19—20.

9 Савиньи Ф.К. Обязательственное право. — СПб., 2004. С. 461—462.

10 См.: Постановление Пленума ВС РФ № 10 и Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» // Вестник ВАС РФ. 2010. Июнь.

11 Например, нет постановления о распределении бремени доказывания по статьям 235 и 240 ГК РФ о праве государства выкупить имущество, представляющее культурную ценность, у собственника, который бесхозяйственно его содержит.

12 См.: Римское частное право: учеб. / под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. — М., 1996. С. 399—400.

13 Новицкий И.Б. Римское право. — М., 2009. С. 202.

14 См.: Архив Кронштадтского районного суда г. Санкт-Петербурга за 2008 год. Дело № 2-51/08.

15 См.: Архив Санкт-Петербургского городского суда за 2008 год. Дело № 33-9434/08.

16 Российская газета. 2001. № 7—8.

17 См.: Архив Невского районного суда г. Санкт-Петербурга за 2009 год. Дело 2-2570/09.

18 См.: Малышев К. Курс гражданского судопроизводства. Т. I. — Спб., 1873. С. 272—274.

20 Он же. Учебник гражданского процесса. — М., 1917. С. 247—248.

21 См.: Боровиковский А.Л. Устав гражданского судопроизводства с объяснениями по решениям гражданского кассационного департамента правительствующего Сената. — Спб., 1908. С. 296.

22 Победоносцев К.П. Судебное руководство. — М., 2004. С. 223.

Если вы ранее установили игру на свой компьютер и удалили программу запуска Epic Games или переустановили Windows, то игру обнаружить не удастся, поскольку в программе запуска Epic Games нет такой функции. Однако обнаружить установленные ранее игры можно по-другому:

  1. Откройте программу запуска Epic Games.
  2. Перейдите в Библиотеку.
  3. Начните загружать игру, которая уже имеется на жёстком диске.
  4. Остановите загрузку через несколько секунд после её начала.
  5. Закройте программу запуска Epic Games; для этого правой кнопкой мыши нажмите на значок на панели задач в правом нижнем углу, а затем нажмите Закрыть.
  6. Скопируйте имеющиеся файлы игры в каталог, куда вы начали загружать её (по умолчанию: C:\Program Files\\)
    Примечание. У установленной ранее игры обязательно удалите папку .egstore, если она была создана до копирования файлов в новую папку загрузки.
  7. Запустите программу запуска Epic Games.
  8. Запустите игру.
    Примечание: благодаря такой небольшой загрузке можно запустить игру, и не придётся скачивать все её файлы повторно.

Примечание: это лишь один из вариантов решения проблемы, который может не сработать для всех игр.

Среди молодежи «Локомотива» Роман Тугарев — уже ветеран. Он прошел все ступени клубной академии, а в главную команду пробился три года назад. С 2017-го полузащитник регулярно попадает в заявку, но реального шанса не получил до сих пор.

В интервью Sport24 Тугарев рассказал о детстве в Ижевске и просмотрах в «Локомотиве» (прошел со второй попытки), вспомнил о разговорах с Крыховяком и объяснил, почему летом не переехал в Бельгию, а теперь задумывается об аренде.

— Где проводишь карантин и какой у тебя сейчас распорядок дня?

— Я сейчас с родителями в Ижевске, это мой родной город. Обычно день начинается так: подъем, завтрак и часовая тренировка. Затем читаю, смотрю развивающие видео. Помогаю сестре делать уроки, она учится в школе. Вечером — еще одна часовая тренировка. У меня была травма, поэтому приходится дольше заниматься.

Для домашних тренировок есть все необходимое. Плюс, у нас не запрещено появляться на улице, поэтому я выхожу на пробежки в лес. Провожу силовые тренировки, кардио. В общем, мне хватает. Скоро приступлю к работе с мячом.

— Много зараженных в Ижевске?

— Точного количества не знаю. Недавно было в районе трехсот.

— Ты сказал, что каждый день читаешь. Что именно?

— Сейчас — «Закон Божий» и «Анну Каренину».

— А фильмы?

— Могу посоветовать «Законопослушный гражданин», «Легенду» с Томом Харди». Совсем недавно посмотрел «Форест Гамп». Я его все сторонился и не ожидал, что так понравится. Причем смотрел на английском языке! Из сериалов понравились «Миллиарды», «Красавцы» и «Футболисты».

— Ты знаешь английский?

— Учу месяца четыре. На слух еще тяжело воспринимать. База где-то около тысячи слов, но этого пока маловато.

— Самоизоляция длится второй месяц. Что для тебя самое сложное в это время?

— Осознание того, что ты не можешь выйти на улицу и поиграть в футбол с парнями, хотя бы просто попинать мячик. А из-за заточения никаких проблем нет. Не могу сказать, что жизнь сильно поменялась. Больше всего скучаю по футболу. И, может, по ощущению толпы — когда можно было спокойно походить по какому-нибудь торговому центру. Без движения скучновато.

— Что сделаешь, когда карантин закончится?

— Пойду на поле! Да и вообще просто выйду город и почувствую жизнь.

— Оправданы ли такие меры ограничения? Многие до сих пор считают, что вирус — фейк.

— Сколько людей, столько и мнений. Те, кто считает его фейком, наверное, приводят факты, что больше людей умирают от других болезней. Но мы видим, как может передаваться этот вирус. Да, сейчас когда распространение вируса замедлилось из-за карантина, можно об этом говорить. Но если бы сразу все не закрыли, неясно, к чему бы все привело. Мы видим, что происходит в США, где так поступили. Там какое-то бешеное количество зараженных людей! Не могу сказать, что я как-то опасаюсь и сторонюсь вируса. Но и не отрицаю. Просто соблюдаю самоизоляцию.

— Передвижение по пропускам — не перебор?

— Думаю, их ввели в первую очередь из-за менталитета нашего народа. Как ты сам сказал, некоторые просто не верят, что коронавирус есть. В Европе же нет такого. Им сказали сидеть на карантине, и они все не выходят. Никто не протестует, все выполняют рекомендации, потому что хотят сохранить жизни себе и своим близким.

А у нас апрель объявили нерабочим. И что произошло? Все люди сразу начали бронировать билеты в Сочи, собираться на шашлыки. И что делать правительству в такой ситуации? Остается только вводить пропуска.

— Удивился, когда узнал, что врач «Локо» Никита Карлицкий во время паузы пошел работать в обычную больницу?

— Он просто молодец! Никита — очень отзывчивый человек, но когда он пошел помогать заразившимся, я очень удивился! Респект ему огромный.

— Ты сказал, что карантин проводишь в родном городе. Как ты пробился в большой футбол из Ижевска?

— С малых лет играл во дворе с ребятами, с отцом. Ходил в местную спортивную школу, а в пятом классе приехал в Москву на просмотр, и меня взяли в академию. Правда, не сразу, только через второй просмотр.

Первое время я жил в интернате, и с шестого класса пошел в школу «Локомотив».

— Каково переехать в таком возрасте в другой город?

— Очень трудно. Ты всю жизнь жил с семьей, и тут все меняется. Плюс, у всех ребят большие амбиции, все хотят себя показать и зарекомендовать, поэтому пришлось быстро перестроится на самостоятельную жизнь, несмотря на возраст. На самом деле, спасал футбол. Ты выходишь на поле и забываешь о всех своих проблемах.

— Помнишь, как впервые узнал, что поедешь на сборы с основой?

— Когда заканчивается какая-то часть сезона, становится понятно, кто поедет. К тому же забирают паспорта, чтобы сделать визу. Конечно, они делают с запасом, и из 15 человек с основой едут в итоге человек семь. В середине отпуска подтвердилось, что еду я. Но для меня это не стало суперновостью.

— Как тебя приняли в команде?

— Особого внимания не было. Конечно, старшие могут травить, но «задушивать» никто не стал. Раньше, говорят, опытные могли заставить носить за собой бутсы и молчать в тряпочку. Сейчас такого нет. А за границей такого вообще не бывает.

Я разговаривал с Крыховяком — он рассказывал, что молодые игроки в европейских командах на тренировках ничего не боятся, спокойно идут в стык, показывают себя полностью. И другие игроки не душат молодых, как у нас. И только в России молодые ребята приходят первое время на тренировки робкими, не могут ответить на подкат, на жесткость.

— С кем из старших сразу подружился?

— Со всеми потихоньку. Дима Тарасов к нам хорошо относился. Он сам прошел весь путь от интерната и понимает, что это такое. В свое время он и Миранчуков взял под свое крыло.

— Что сразу бросилось в глаза во взрослом футболе?

— Он более жесткий, агрессивный. Ты не можешь проиграть момент, упустить мяч — его в любом случае необходимо сохранить. Еще здесь больше профессионализма: каждый очень внимательно следит за собой.

— У кого в «Локо» самая крутая тачка?

— У многих крутые. Помню, Смолов приезжал на «Ламборгини Урус».

— А у тебя какая?

— Была одна, БМВ третьей серии, и ту продал. Это больше средство передвижения, у меня нет особой тяги к тачкам.

— В чем крутость Крыховяка?

— Он очень профессионально относится к делу. На поле он лидер.

— С кем он больше всего общается в команде?

— Нет такого, чтобы он выходил на тренировку и с кем-то болтал. Может, с Рыбусом иногда. Но вообще Гжегож не особо открытый человек.

— Как тебе Жоау Мариу?

— Из-за того, что я не знал английский, мне было тяжело с ним общаться — именно так, чтобы его понять, что он за человек. Но вот недавно я посмотрел его интервью на «Локо-ТВ». И знаешь, я понял, что у нас с ним очень много сходств в плане взглядов на жизнь, на футбол. Он мне понравился.

— Кто главный шутник в «Локо» — это?

— Саба (Соломон Кверквелия — Sport24). Иногда он несет что попало на своем грузинском, но это всегда заходит!

— Весной ходили слухи, что Кикнадзе отдалился от команды. В чем это проявлялось?

— Не сказал бы, что что-то кардинально поменялось. Он заходит в раздевалку, летает на сборы и матчи, проводит собрания: например, перед сезоном говорил, каким видит «Локомотив», какие ставятся задачи. У него хорошие взаимоотношения с командой.

— Осенью «Локо» снова играл в Лиге чемпионов, но ты на поле не появился. Это злило?

— Когда не играешь, всегда расстраиваешься. Но если бы это не парило, было бы хуже. Значит, тебе все равно. У нас были супертяжелые матчи, где-то могли серьезно рассчитывать на очки. Поэтому, наверное, не получил шанс. Мне остается только дальше работать, терпеть и ждать своего шанса. Либо тебя сломают, либо ты.

— Но ты же общался с Семиным на сборах?

— Да. Он сказал: «У тебя будет шанс, используй его. У тебя есть все качества для этого».

— И ты получил этот шанс?

— Сложно сказать. Уверен, при нем я еще смогу заиграть в основе. Я усердно тренируюсь. Постараюсь использовать шанс, если появится, и завоевать свое место в старте.

— Опиши Семина тремя словами.

— Непоколебимый, харизматичный, неуступчивый.

— Твой агент Александр Маньяков считает, что тебе надо уходить в аренду. Ты задумывался об этом?

— Да, мне нужна игровая практика. Тренировки — это хорошо, но без игр происходит стагнация. Поэтому я не против уйти, получить практику, вернуться в «Локо» и стать лидером. Предложения были еще летом — как из РПЛ, так и из чемпионата Бельгии. Но Семин на тот момент меня не отпустил. Сказал: «У тебя будет время, доказывай делом, мы в тебя верим». Но шанса мне особо и не предоставили. Тяжело морально все время тренироваться и не играть. Остается показывать, что меня это не сломает.

Сейчас мои представители работают над предложениями. Есть интерес из России и Европы. Но пока не будет конкретики, клубы назвать не могу.

— Что чувствует игрок, находящийся в команде почти три года, но так и не получивший реального шанса?

— Я научился терпеть. Можно сказать, что я и в академии не особо много играл. При первом тренере я играл, меня ценили. Как только пришел новый, я присел на банку на год-полтора. При третьем тренере я был «плавающим игроком». Не банка глухая, но и не основа. В это время я просто работал, доказывал. И в итоге доказал, став лучшим игроком академии по системе «гол+пас».

Когда пришел в дубль, сидел тоже почти год, мне оставалось только трудиться. Очень сложно не играть, при этом не понимая, почему так происходит. Бывали такие моменты, когда уходил в осадок на два-три дня, было не в кайф тренироваться. Но у меня потом происходит резкая смена настроения в обратную сторону. Появлялось больше мотивации работать.

В итоге я все-таки стал основным в дубле, а потом в «Казанке». Только в заключительные два-три года я понял: все, это место мое. И начал получать удовольствие от игры. Сейчас со мной происходит то же самое, что и в первый год в дубле. Я считаю, что я все докажу. Может быть, опять-таки, уйдя в аренду.

— Прямо сейчас в основе есть те, кого ты можешь вытеснить?

— Я уверен в себе и всегда считаю, что могу играть. Но у нас есть главный тренер, с которым команда показывает результат. К нему в этом плане не может быть никаких вопросов.

— Главное открытие «Локо» в этом сезоне — воспитанник Магкеев. Вы дружите?

— Мы с ним играли вместе в академии, жили в интернате. Не могу сказать, что он мне прям друг, с которым я могу поделиться чем-то сокровенным, но у нас с ним вполне нормальные отношения.

— Не обидно, что он сразу закрепился в основе, в отличие от тебя?

— А на кого обижаться? Если только на себя. А за парня, который прошел через всю академию и сейчас играет в основе, можно только порадоваться.

— А на тренера?

— Нет смысла обижаться. Это бесполезное занятие.

— Месяц назад все обсуждали сокращение зарплат в «Локомотиве». Почему вы не могли договориться?

— Просто долго согласовывали выплаты. Мы пошли на большое понижение — 40 процентов. Все выплаты происходят в конце месяца, поэтому у нас было время, чтобы все согласовать. Никаких тяжелых переговоров, как это освещали в СМИ, не было.

— Кто-то из игроков был против?

— Если честно, не знаю. Кто за, а кто против, обсуждали на базе, когда собрались те ребята, которые остались в Москве. Я просто к тому времени уехал и до меня всю информацию доносили дистанционно.

— Когда зарплаты еще не сократили, Семин заступился в этом вопросе за игроков. Как ты отреагировал на его колонку?

— В его словах много правды. Но опять же, это его мнение. Он так думает, он захотел это написать. Что касается меня, то я сразу был готов пойти на понижение зарплаты. Ситуация в стране, как и во всем мире, очень тяжелая. Поэтому я спокойно отреагировал и мысленно подписал эту бумагу давно.

***

— Скоро возобновится чемпионат Испании. Переезд Смолова — неожиданность?

— Конечно. Он был с нами на сборах, должен был ехать на второй… А тут присылают новость, что он в «Сельте». Сразу написал ему: «Красава! Будем за тобой следить». Я очень рад за него. Он очень хотел поиграть в Европе.

— 30 лет — не слишком поздно, чтобы начинать европейскую карьеру?

— Это в России считается, что 30 — это много. В Европе к этому иначе относятся. Посмотрите на Роналду. Ему 34, а его покупают за сто миллионов. Федя в форме. Он может спокойно играть много лет.

— В каком клубе ты бы сам мечтал оказаться?

— Мечта — «Реал». Но чтобы там оказаться, надо приложить нереальные усилия и показать, чего стоишь. А так, слежу еще за «Юве». Хочу, чтобы «МЮ» наконец-то начал нормально играть. В Англии еще нравятся «Челси» и «Ливерпуль».

— Ты верил, когда писали про Миранчука в «Юве»?

— Это правда. У меня есть источники!

— Он готов к Европе?

— Леша — один из самых ярких игроков чемпионата. Если рассматривать ситуацию с этой точки зрения, то почему бы и нет. Плюс он сам очень хочет поиграть в Европе. Может, не сразу в таком большом клубе, как «Юве». Насколько я знаю, более конкретное предложение было из «Милана». Если он решит попробовать, то это будет правильно решение.

— То есть летом он может уйти?

— Может быть. С нынешней ситуацией в мире вообще ничего не понятно. Может, клубы вообще прекратят так активно скупать игроков. У европейских команд сейчас одни убытки. Посмотрите на «Барселону». С другой стороны, есть пример «Ньюкасла» — самый богатый клуб Англии сейчас. Может, Лешу купят, ха-ха!

***

— Финальная тема — рестарт РПЛ. Два сценария: возобновление в июле или признание чемпионата несостоявшимся с сохранением текущих мест. Что лучше?

— Мы готовы ко всему. Но лучше, на мой взгляд, доиграть чемпионат.

— Но «Локо» в зоне Лиги чемпионов.

— А если мы возобновим чемпионат, можем занять первое место!

— Футбол без зрителей или вообще без футбола?

— Футбол без зрителей. Болельщики могут посмотреть матчи и по телевизору. На карантине это хороший способ, чтобы хотя бы как-то отвлечься.

Шитиков Дмитрий Александрович, аспирант юридического факультета Воронежского государственного университета.

В статье проведен анализ специфики доказывания отрицательных фактов по гражданским делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции и арбитражными судами.

Ключевые слова: гражданское судопроизводство, доказывание и доказательства, отрицательные факты.

Proving of negative facts in civil and arbitrazh procedures

D.A. Shitikov

Key words: civil judicial proceeding, proving and evidence, negative facts.

Одной из основных задач судопроизводства, как в судах общей юрисдикции, так и в арбитражных судах, является защита нарушенных и (или) оспариваемых прав и законных интересов граждан, организаций, Российской Федерации и ее публично-правовых образований, а также иных лиц.

При решении данной задачи законодатель стремится наделить суды максимально возможными полномочиями для защиты и восстановления прав, защиты законных интересов участников процесса и иных лиц, с одной стороны, и предельно жестко регламентировать сам процесс в целях исключения возможных злоупотреблений со стороны судей, с другой стороны. В результате в отечественном законодательстве, регулирующем гражданское судопроизводство и судопроизводство в арбитражных судах, среди прочих особо важное место занимает принцип законности, в соответствии с которым одним из основных требований к судьям при рассмотрении и разрешении споров является неукоснительное соблюдение Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ).

В то же время необходимо отметить, что, к сожалению, в настоящий момент в процессуальном законодательстве сохраняется значительное количество пробелов и противоречий, что ведет к тому, что в судебной практике формируются собственные понятия и принципы, зачастую не соответствующие действующему законодательству. Ярким примером такой практики является использование судами общей юрисдикции и арбитражными судами термина «отрицательный факт».

Законодательно понятие «отрицательный факт» не закреплено. В процессуальной науке отрицательный факт традиционно определяется как «отсутствие чего-либо в реальной жизни, бездействие, уклонение от исполнения обязательств <1> (например, отсутствие намерения одарить контрагента, непредставление технической документации, неисполнение обязательства по оплате, работ, услуг и др.)». Основной проблемой, связанной с отрицательными фактами, является вопрос о возможности их доказывания в рамках гражданского и арбитражного процессов.

<1> Афанасьев С.Ф., Катукова С.Ю. О доказывании отрицательных фактов и возможности применения фикции признания при их обосновании по гражданским делам // Российская юстиция. 2011. N 3. С. 69.

Долгое время в советском гражданском процессе господствовало мнение, что отрицательные факты не доказываются <2>. Данная точка зрения базировалась на правиле, сформулированном еще римскими юристами (negative non probantur), на основе которого глоссаторами было развито учение об освобождении от доказывания указанных фактов. Позже, в начале XX в., отечественными процессуалистами было предложено установить опровержимую презумпцию отсутствия в действительности отрицательных фактов <3>.

<2> См.: Зайцев И., Фокина М. Отрицательные факты в гражданских делах // Российская юстиция. 2000. N 3. С. 19.
<3> См.: Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. М., 1909. С. 180 — 181.

Тем не менее данный подход обоснованно критиковался еще Е.В. Васьковским, который указывал на неправильное понимание формулы «negative non probantur». По мнению автора, в данном случае речь идет о том, что ответчик вправе возражать против иска простым отрицанием, которое не обязан доказывать <4>.

<4> См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М.: Зерцало, 2003. С. 382.

Необходимо отметить, что в настоящее время в науке значительное распространение получила точка зрения, в соответствии с которой как утверждение, так и отрицание фактов подлежат доказыванию <5>.

<5> См.: Зайцев И., Фокина М. Указ. соч. С. 19 — 21.

Обратим внимание, что данная точка зрения полностью соответствует действующему процессуальному законодательству, которое не содержит каких-либо положений, которые бы освобождали от доказывания отрицательных фактов. Более того, в ст. 56 ГПК РФ и ст. 65 АПК РФ сформулировано общее правило, согласно которому каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений.

Исходя из содержания указанных правовых норм логично было бы предположить, что у судей не должно возникать сомнений при распределении бремени доказывания отрицательных фактов. Однако в судебной практике также не сформирована единая позиция по данному вопросу. Довольно часто можно встретить судебные акты, при принятии которых суды руководствовались разработанной наукой формулой «отрицательные факты не доказываются». Например, ФАС Северо-Западного округа при рассмотрении дел в качестве кассационной инстанции регулярно указывает на необходимость освобождения лиц, участвующих в деле, от доказывания отрицательных фактов: в частности, в одном из постановлений данного суда указано, что «отклоняется ссылка подателя жалобы на то, что инспекция не доказала неуплату предпринимателем налога на добавленную стоимость. Подобный отрицательный факт не подлежит доказыванию» <6>. При рассмотрении другого дела ФАС Северо-Западного округа отметил, что возложение судами на ответчика бремени доказывания факта отсутствия у представителя истца доверенности на подписание договора купли-продажи не может быть признано состоятельным, поскольку сторона по делу не должна доказывать в суде отрицательные факты <7>. Более того, в одном из постановлений указанного суда в деле о взыскании задолженности за поставленный товар отвергается ссылка заявителя кассационной жалобы на недоказанность факта неоплаты товара, а также на необходимость представления истцом выписки с расчетного счета. В рассматриваемом акте суд указал, что «ответчик не учитывает, что отрицательные факты в суде доказыванию не подлежат», а также отметил, что в силу распределения бремени доказывания, обусловленного ст. 65 АПК РФ, именно на ответчике лежит обязанность представить суду доказательства надлежащего исполнения им условий договора в части оплаты товара <8>. В данном случае особый интерес представляет то обстоятельство, что решение судей мотивировано ст. 65 АПК РФ, исходя из буквального толкования которой в рассматриваемом примере именно истец должен доказывать факт неоплаты товара, а не наоборот.

<6> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 11 февраля 2008 г. по делу N А52-772/2007 // СПС «КонсультантПлюс».
<7> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 20 декабря 2011 г. по делу N А56-71011/2010 // СПС «КонсультантПлюс».
<8> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 25 марта 2011 г. по делу N А56-41430/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

Необходимо подчеркнуть, что такой подход, при котором презюмируется наличие отрицательных фактов, нередко встречается в практике и иных судов. Так, при рассмотрении споров, возникающих из договоров строительного подряда, судьи, как правило, обязывают заказчика доказывать представление технической документации подрядчику в соответствии со ст. 718 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), хотя именно последний ссылается на неисполнение соответствующего обязательства заказчиком <9>. В делах о банкротстве довольно часто суды не требуют от заявителя жалобы представлять доказательства неисполнения арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей, и наоборот, сам управляющий вынужден доказывать свою добросовестность <10>. Даже Высший Арбитражный Суд Российской Федерации при рассмотрении надзорной жалобы указал в определении, что, «разрешая требование кредитора, суд первой инстанции неверно распределил бремя доказывания и возложил на иностранную компанию необходимость доказывания отрицательного факта — факта неоказания ей услуг должником» <11>.

<9> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 4 октября 2011 г. N А10-20/2011 // СПС «КонсультантПлюс».
<10> См.: Определение Арбитражного суда Московской области от 29 января 2013 г. по делу N А41-13799/2012 // СПС «КонсультантПлюс».
<11> См.: Определение ВАС РФ от 14 мая 2012 г. N ВАС-6051/12 по делу N А59-4371/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

Тем не менее в судебной практике существует и прямо противоположный подход, основанный на отрицании какой-либо особой роли отрицательных фактов в процессе и применении к их доказыванию общих правил распределения бремени доказывания, установленных ГПК РФ и АПК РФ. Так, ФАС Московского округа по делу о взыскании неосновательного обогащения отверг довод заявителя кассационной жалобы о том, что истец не обязан был доказывать факт отсутствия оснований для перечисления денежных средств. В указанном примере суд посчитал, что, поскольку в соответствии со ст. 65 АПК РФ именно истец доказывает основания своих требований, у ответчика отсутствует обязанность представления доказательств обоснованности платежа <12>. По другому делу заявитель также ссылался на то, что «поскольку факт отсутствия оснований для перечисления ответчику денежных средств является отрицательным фактом, то бремя доказывания наличия оснований и обоснованности перечисления денег лежит на ответчике, а не на истце». Однако в своем Постановлении суд кассационной инстанции указал, что «само по себе заявление истца о неисполнении ответчиком обязательств по гражданско-правовой сделке без представления доказательств, подтверждающих указанное заявление, не может являться безусловным основанием для удовлетворения исковых требований к ответчику» <13>.

<12> См.: Постановление ФАС Московского округа от 2 ноября 2011 г. по делу N А40-96326/10-38-476 // СПС «КонсультантПлюс».
<13> См.: Постановление ФАС Московского округа от 29 ноября 2011 г. по делу N А40-96322/10-38-475 // СПС «КонсультантПлюс».

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что в российской судебной системе сложилась парадоксальная ситуация, при которой способ распределения бремени доказывания в каждом конкретном деле в гражданском и арбитражном процессах зависит от того, каким судьей и (или) в каком суде данное дело будет рассмотрено. Очевидно, что законодательно или как минимум на уровне разъяснений высших судебных органов (т.е. Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации) необходимо четко сформировать единую позицию по вопросу о том, обязано ли лицо, участвующее в деле, или нет доказывать отрицательные факты.

На наш взгляд, при поиске ответа на указанный вопрос необходимо признать, что нельзя принять ни один из предложенных подходов в категоричной форме. И те, кто утверждает, что отрицательные факты не доказываются, и их противники, считающие, что отрицательные факты должны доказываться наравне с остальными обстоятельствами по делу, подлежащими установлению судом, не учитывают всего многообразия дел, ежедневно рассматриваемых российскими судами общей юрисдикции и арбитражными судами. На наш взгляд, универсальной формулы просто не существует, в результате чего и возникают значительные противоречия в правоприменительной практике.

  1. Отрицательные факты не доказываются. Оценивая данный подход, необходимо принять во внимание его очевидные недостатки.

Во-первых, нельзя не заметить противоречия между предположением о необходимости освободить лиц, участвующих в деле, от доказывания отрицательных фактов и основополагающими принципами гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства. Статьей 12 ГПК РФ закреплен принцип состязательности в гражданском процессе. Для арбитражного процесса данный принцип устанавливается ст. 9 АПК РФ. Указанный принцип предполагает активную роль сторон в процессе, т.е. именно на них лежит бремя сбора и представления доказательств и именно сторона, не представившая доказательств, несет возможные риски, связанные с этим. Если же принять утверждение о том, что отрицательные факты не подлежат доказыванию, то создается ситуация, при которой истец, заявивший требования, например, о взыскании задолженности по агентскому договору в соответствии со ст. 993 ГК РФ, не будет обязан доказывать факт неосмотрительности агента, на данное обстоятельство истцу достаточно будет только сослаться. Вызывает сомнения, что освобождение истца от доказывания одного из главных фактов, на которых основаны его требования, прямо соотносится с принципом состязательности. Остается добавить, что приведенный пример не является вымышленным, а отражает реальную практику применения формулы «отрицательные факты не доказываются» <14>.

<14> См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10 ноября 2010 г. по делу N А40-46891/10-51-378 // СПС «КонсультантПлюс».

Во-вторых, для многих категорий гражданских дел освобождение от доказывания фактов, имеющих отрицательное значение, прямо противоречит действующему законодательству. Ранее нами уже отмечалось, что и ст. 56 ГПК РФ, и ст. 65 АПК РФ, устанавливающие общее правило о распределении бремени доказывания, не содержат исключений для доказывания отрицательных фактов. Однако существуют и иные правовые нормы, определяющие, кто должен доказывать те или иные обстоятельства. В частности, в ст. 200 АПК РФ четко закреплено правило, в соответствии с которым обязанность доказывания законности принятого ненормативного акта, решения или действий (бездействия) возложена на орган или лицо, принявшие указанные акт, решение или совершившие действия (бездействие). В то же время принятие в качестве аксиомы утверждения о невозможности доказать отрицательный факт приводит к ситуациям в судебной практике, когда орган государственной власти или должностное лицо фактически освобождается от необходимости представлять доказательства законности вынесенного решения, а соответствующее бремя перекладывается на заявителя жалобы. Так, ФАС Северо-Западного округа, рассматривая заявление общества с ограниченной ответственностью о признании недействительным решения налогового органа, доначислившего суммы земельного налога и пени в связи с неиспользованием обществом земельного участка для целей сельскохозяйственного производства, указал, что, «поскольку отрицательные факты не доказываются, кассационная коллегия полагает, что общество должно было представить суду доказательства использования данного земельного участка для сельскохозяйственного производства» <15>.

<15> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 22 апреля 2010 г. по делу N А66-10150/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

В качестве другого примера несоответствия рассматриваемого подхода к проблеме доказывания отрицательных фактов и действующего законодательства можно отметить презумпцию виновности причинителя вреда, закрепленную положениями гл. 59 ГК РФ. Абсолютно неясно, каким образом при рассмотрении данной категории дел возможно освобождение ответчика от доказывания отрицательного факта отсутствия вины, когда, например, ст. 1064 ГК РФ установлено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, только если докажет, что вред причинен не по его вине.

Также необходимо помнить, что в соответствии со ст. 10 ГПК РФ «добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается». Учитывая данный принцип, любое утверждение о невыполнении или ненадлежащем выполнении участниками гражданских правоотношений своих обязанностей (т.е. о фактах, имеющих отрицательное значение) и в гражданском, и в арбитражном процессе должно быть подтверждено соответствующими доказательствами.

В-третьих, для отдельных категорий дел освобождение лиц, участвующих в деле, от доказывания отрицательных фактов на практике будет означать искусственное создание изначально неравных условий для сторон, одна из которых априори займет значительно более выгодное положение. Например, при рассмотрении спора об исключении участника из общества с ограниченной ответственностью в связи с непосещением общих собраний участников общества указанный способ распределения бремени доказывания приведет к тому, что именно ответчик будет вынужден доказывать факты своего присутствия на собраниях. При этом очевидно, что необходимых процессуальных средств (т.е. самих доказательств) у него для этой цели, скорее всего, не окажется.

  1. Отрицательные факты подлежат доказыванию наравне с остальными обстоятельствами по делу. В настоящее время многие процессуалисты отдают предпочтение данному подходу. В частности, И.М. Зайцев и М.А. Фокина полагают, что «большинство отрицательных фактов материально-правового характера устанавливается через выяснение связанных с ними положительных фактов» <16>. С.Ф. Афанасьев и С.Ю. Катукова также полагают, что «доказывание отрицательного факта должно иметь место; и это происходит через корреляцию с положительными фактами, входящими в предмет доказывания по гражданскому делу» <17>. Указанный подход весьма интересен, но и он имеет свои недостатки, так как не учитывает возможные сложности, которые могут возникнуть в правоприменительной практике.

<16> Зайцев И., Фокина М. Указ. соч. С. 21.
<17> Афанасьев С.Ф., Катукова С.Ю. Указ. соч. С. 70.

В частности, в процессе устанавливается значительное количество отрицательных фактов, доказать которые в реальности чрезвычайно сложно, например факт непередачи индивидуально определенной вещи. Так, покупателю, осуществившему предоплату по договору купли-продажи, будет крайне затруднительно представить доказательства того, что товар так и не был ему передан. В то же время для продавца доказывание факта передачи товара не составляет значительной сложности, так как он может представить суду товарные накладные, акты приема-передачи и т.д.

Другой пример — дела о неосновательном обогащении. Ранее в данной статье уже указывалось на существующий в судебной практике подход, при котором истец по данной категории дел вынужден доказывать отсутствие оснований для перечисления денежных средств ответчику <18>. Проблема заключается в том, что на практике представить достаточные и достоверные доказательства, которые могли бы убедить судью, что предусмотренных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований для обогащения ответчика действительно не имелось, — задача весьма сложная. Даже ссылка на отсутствие отражения каких-либо операций между ответчиком и истцом — юридическим лицом в бухгалтерской отчетности последнего нельзя рассматривать как доказательство, с высокой степенью вероятности обосновывающее позицию истца. Доказать же наличие указанных оснований добросовестному ответчику, надлежащим образом оформившему свои правоотношения с истцом, несравнимо легче.

<18> См.: Постановление ФАС Московского округа от 2 ноября 2011 г. по делу N А40-96326/10-38-476; Постановление ФАС Московского округа от 29 ноября 2011 г. по делу N А40-96322/10-38-475; Постановление ФАС Московского округа от 7 марта 2012 г. по делу N А40-39936/11-24-243 // СПС «КонсультантПлюс».

Оценивая изложенное, на наш взгляд, необходимо сделать следующие выводы.

1. Утверждение, что отрицательные факты не могут быть доказаны в силу их особой правовой природы, не соответствует действительности. При этом необходимо учитывать, что в XIX — начале XX в., когда указанная точка зрения была чрезвычайно распространена среди процессуалистов <19>, она имела намного больше оснований для существования, чем в настоящее время. Все дело в том, что с развитием хозяйственно-экономических отношений, а также технологий сокращается круг обстоятельств (в том числе имеющих отрицательное значение), наличие или отсутствие которых не может быть подтверждено сторонами при рассмотрении конкретного спора. В частности, в настоящее время не составляет особого труда установление таких фактов, как: неполучение почтовой корреспонденции, движение которой, например, можно отследить с помощью официального сайта ФГУП «Почта России»; неоплата юридическим лицом поставленных товаров, выполненных работ, оказанных услуг, которая может подтверждаться, например, справкой об открытых расчетных счетах организации и выписками по данным расчетным счетам из банка, и др.

<19> См.: Нефедьев Е.А. Указ. соч. С. 180 — 181.

Также важно заметить, что нельзя рассматривать отдельные факты в отрыве от окружающей действительности. Каждое действие, любое событие порождают возникновение, изменение или прекращение огромного количества иных обстоятельств, которые сами по себе не входят в предмет доказывания по делу (например, поставка больших партий товара предполагает наличие источника его происхождения, помещений для его хранения, транспорта для его перевозки и т.д., следовательно, отсутствие перечисленных условий может подтверждать осознание сторонами сделки невозможности ее исполнения, а следовательно, отсутствие у них намерения создать соответствующие ей правовые последствия, т.е. ее мнимость).

Изложенное выше предполагает, что по общему правилу любые факты, в том числе отрицательные, подлежат доказыванию теми лицами, которые на них ссылаются в обоснование своих требований и возражений.

2. Утверждение, что все отрицательные факты должны доказываться участниками процесса, также, на наш взгляд, не соответствует действительности, а следовательно, общее правило «кто ссылается, тот и доказывает» должно иметь некоторые исключения в отношении отрицательных фактов. Для ряда фактов (например, отсутствие оснований для перечисления денежных средств, непередача товара покупателю, непредставление технической документации подрядчику) при рассмотрении споров с участием хозяйствующих субъектов, т.е. профессиональных участников делового оборота, целесообразнее с точки зрения процессуальной экономии было бы установить особые правила распределения бремени доказывания. Считаем возможным применение в указанных случаях по усмотрению суда опровержимой презумпции признания отрицательного факта установленным с учетом ряда ограничений:

  1. бремя опровержения отрицательного факта может быть возложено только на участника процесса, имеющего статус юридического лица или индивидуального предпринимателя, т.е. лица, для которого знание требований законодательства к надлежащему оформлению гражданских, трудовых, налоговых правоотношений является одной из составляющих профессиональной деятельности;
  2. указанная презумпция признания отрицательного факта установленным должна применяться только с учетом требований разумности и процессуальной обоснованности;
  3. указанная презумпция может применяться только к тем отрицательным фактам, для которых имеются противоположные им положительные обстоятельства, которые в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами или обычаями делового оборота подлежат фиксации в письменной форме или иным специальным образом;
  4. основанием для освобождения от бремени опровержения отрицательного факта не может являться неисполнение или ненадлежащее исполнение лицом, на которое возложено данное бремя, требований законодательства к порядку оформления правоотношений и (или) к порядку ведение документооборота.

Доказывание отрицательных фактов — «темная область» отечественного гражданского и арбитражного процессуального законодательства. К сожалению, данная проблема не привлекает к себе сколько-нибудь значительного внимания ни со стороны законодателя, ни со стороны ученых-процессуалистов. В последнее время лишь некоторые авторы представили работы на заданную тематику, в частности И.М. Зайцев, М.А. Фокина, С.Ф. Афанасьев, С.Ю. Катукова. При этом в реальной судебной практике данный вопрос не раз возникал, но единой позиции по нему так и не было выработано. Зачастую это приводит к весьма причудливым выводам, которые можно встретить в некоторых решениях судов общей юрисдикции и арбитражных судов.

Полагаю, что исследование самих отрицательных фактов, методики их доказывания в процессе, возможности освобождения лиц, участвующих в деле, от их доказывания имеет важное значение как для процессуальной науки в целом, так и для изучения института доказывания в гражданском и арбитражном процессах. А результаты данного исследования могут иметь вполне конкретное прикладное значение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *