Допустимость достоверность

Относимость, допустимость, достоверность и достаточность доказательств в уголовном процессе

Вопрос о свойствах доказательств в уголовном процессе не является принципиально новым. По проблемам доказательств (в том числе и их свойств) написано множество фундаментальных работ, учебников, практических пособий, статей Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. М.: Юристъ, 2000.С. 7. и диссертационных исследований.

Правила оценки доказательств закрепляются в ст.88 УПК РФ, в соответствии с которой: «Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела».

Рассмотрим каждое правило оценки доказательств.

Относимость — это обязательное свойство сведений (без его наличия нет доказательства), проявляющееся в их возможной связи с исследуемым в уголовном процессе происшествием.

Поэтому, когда, к примеру, протокол следственного действия в целом или его часть не содержат такого рода информации, председательствующий в суде присяжных вправе не разрешить присяжным заседателям знакомиться с содержанием такого протокола (прилагаемой к протоколу фототаблицы, фотографий и т.п.).

Иногда ошибочно в литературе дается неправильное представление об относимости как свойстве доказательств. Так, С.И. Захарцев пишет, что «относимыми являются доказательства, связанные с обстоятельствами, составляющими пределы доказывания по конкретному делу» Захарцев С.И. Глава 6. Доказывание, доказательства, виды доказательств // Уголовно-процессуальное право: Учебник для юридических вузов / Под общ. ред.В.И. Рохлина. — СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2004. — С. 166. . Думается, ученый хотел сказать не «пределы», а «предмет» доказывания. Ведь под пределами доказывания понимается достаточная совокупность доказательств, позволяющая считать установленными как отдельные обстоятельства, подлежащие доказыванию, так и закрепленный в УПК РФ предмет доказывания в целом. А предмет доказывания — это полный перечень обстоятельств, в обязательном порядке подлежащих установлению и подтверждению (их наличия либо отсутствия) с использованием доказательств по каждому уголовному делу.

Конституция Российского государства Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12. 12.1993 (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30. 12.2008 № 6-ФКЗ, от 30. 12.2008 № 7-ФКЗ) // Российская газета. — 2009. — № 7. (ч.2 ст.50) запрещает использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Стремление на самом высоком государственном уровне максимально защитить и обеспечить неотделимое от правовой и удостоверительной сущности доказательства свойство допустимости обеспечивает функционирование режима законности и обеспечения прав личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства.

УПК РФ дает подробную характеристику понятия доказательств, их основных характеристик (свойств), процессуального порядка получения, проверки и оценки. К сожалению, он не содержит понятия «допустимость доказательств» и не дает исчерпывающего перечня критериев допустимости.

В ст.75, озаглавленной «Недопустимые доказательства», говорится о том, какие из них признаются таковыми. Вместе с тем уяснение понятия, гносеологической и правовой сущности допустимости доказательств как уголовно-процессуальной категории и категоричного требования закона имеет важное теоретическое и прикладное значение. Отсутствие подобной нормы в УПК приводит к неоправданно расширительному толкованию допустимости со стороны лиц, ведущих производство по уголовному делу.

Допустимость — это соответствие сведений, а также формы их закрепления (оформления) нормам нравственности, истинности, а равно требованиям закона относительно источника, способа собирания и вовлечения в уголовный процесс определенного рода информации.

Оценка допустимости доказательств — это один из элементов судебного контроля, осуществляемого за законностью досудебного производства. Поднимая вопрос об исключении того или иного доказательства как недопустимого, суд не принимает на себя не свойственных ему уголовно-процессуальных функций. Поскольку судебный контроль осуществляется в рамках реализации функции правосудия, смешения процессуальных функций не происходит. Не нарушается и равноправие сторон, каждая из которых имеет возможность изложить суду свою позицию по рассматриваемому вопросу.

На предварительном слушании и в ходе судебного следствия судья, оценивая допустимость доказательств, имеет возможность провести тщательное исследование: допросить свидетелей, изучить письменные материалы. Без этого порой вообще невозможно принять правильное решение. Если же судья возьмет за правило откладывать решение об исключении недопустимых доказательств из уголовного дела на этап постановления приговора, то очень скоро он столкнется со сложной ситуацией, когда для правильного решения вопроса о признании доказательства недопустимым потребуется, например, допросить понятых, участвовавших в производстве следственного действия Дикарев И. Признание доказательств недопустимыми по инициативе суда // Законность. — 2007. — № 3. — С. 36. .

Сложности правоприменительной практики в вопросах допустимости доказательств являются результатом непоследовательности, поспешности правотворческой деятельности, которая повлекла за собой следующие негативные моменты:

изобилие в УПК РФ норм об исключении доказательств, с одной стороны, и отсутствие, по существу, правовых гарантий для исправления ошибок, связанных с таким исключением;

выделение проблемы вынесения судом справедливого приговора на фоне создания искусственных условий для дефицита доказательств, которыми позволительно руководствоваться, и, более того, суживания самой сферы оценки доказательств Некрасов С.В. Юридическая сила доказательств в уголовном судопроизводстве: Научно-практическое пособие. М.: Экзамен, 2004.С. 5. ;

отсутствие в УПК РФ нормы, определяющей допустимость доказательств и ее критерии (данное понятие определяется методом от противного);

невостребованность, нивелирование категории объективной истины в УПК РФ;

декларирование принципа свободной оценки доказательств и одновременно введение формальных начал посредством обозначения в самом тексте УПК РФ отдельных случаев изначально предопределяемой недопустимости доказательств.

Свойство относимости доказательств в отличие от свойства их допустимости продолжает оставаться обделенным вниманием законодателя, ученых и Верховного Суда Российской Федерации. Между тем установление соответствия доказательств названному критерию на практике нередко вызывает затруднения. Возьмем, например, ситуацию, когда согласно требованию закона председательствующий в судебном заседании обязан снимать не относящиеся к делу вопросы, а также не допускать к исследованию представляемые доказательства, не относящиеся к предъявленному подсудимому обвинению (ч.1 ст.275, ч.7 ст.335 УПК РФ).

Правила доказывания в суде с участием присяжных заседателей, в том числе касающиеся и определения относимости доказательств, предполагают особо тщательное отношение председательствующего к отбору фактического материала, подлежащего оценке присяжными заседателями согласно ч.1 ст.334 УПК РФ. Нельзя не заметить, что неопределенность в вопросе о критериях относимости фактов, подлежащих исследованию судом, открывает простор для судейского pouvoir discredionnaire, что в условиях незрелости состязательных порядков чревато проявлениями неумеренной активности председательствующего в доказывании Александров А.С., Фролов С.В. Значение свойства относимости доказательств в уголовном процессе // Уголовное право. — 2007. — № 3. — С. 43. .

Свойство относимости важно для определения предмета, пределов допросов, а также для установления перечня вопросов, подлежащих разрешению присяжными. Использование доказательств, не соответствующих критериям относимости, влечет отмену приговора суда вышестоящими судебными инстанциями.

Важность проблемы относимости доказательств признавалась классиками отечественного уголовного процесса. В ходе имевшей в свое время дискуссии Н.С. Таганцев утверждал, что проблему относимости можно свести к двум пунктам: (1) что надлежит доказывать в суде; (2) какие доказательства могут быть при этом допускаемы Прения по реферату В.К. Случевского / Протоколы заседаний отделений Санкт-Петербургского юридического общества // Журнал гражданского и уголовного права. — 1880. — Кн. 5. — С. 28. . По поводу процессуально-правовой стороны проблемы относимости В.К. Случевский сформулировал правило о том, что судья должен по каждому доказательству совершать двойную операцию, а именно: сначала установить связь доказательств с делом, посредством доказываемого обстоятельства, т.е. по тому: а) имеет ли само обстоятельство связь с делом; б) имеет ли доказательство какую-либо связь с обстоятельством, а следовательно и с делом; затем определить критически, по допущении доказательства, достоверность его самого и доказательную силу Случевский В.К. О пределах власти суда при устранении из дела во время судебного следствия обстоятельств к делу не относящихся // Журнал гражданского и уголовного права. — 1880. — Кн. 1. — С. 80. .

«Оригинальное» истолкование допустимости доказательств «через саму себя и относимость» предлагает в своем диссертационном исследовании П. Ильин. По его мнению, ч.1 ст.75 УПК РФ целесообразно изложить в следующей редакции: «Сведения, не обладающие свойствами относимости и допустимости, являются недопустимыми в качестве доказательств, поскольку не могут называться таковыми (доказательствами)» Ильин, П.В. Дискуссионные проблемы доказывания виновности лиц по должностным преступлениям: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. — М.: Издательство МГУ, 2005. — С. 16. .

Относимость доказательства напрямую связана с проблемой определения допустимых пределов допроса и судебного следствия в целом. Ограничение пределов исследования доказательственного материала необходимо, прежде всего, в интересах обвиняемого, а также ввиду соображений целесообразности и экономии сил правосудия. Однако относимость есть один из критериев оценки силы доказательства. Чем более то или иное сведение способно прояснить истину по обстоятельствам, входящим в предмет доказывания, тем более оно значимо. Поэтому определение силы доказательств иногда требует расширения пределов их исследования в суде.

Смешение относимости и допустимости при определении свойств доказательств допускал в свое время и В. Савицкий, по мнению которого в процессуальной теории термином «допустимость доказательств» обычно обозначают способность источника сведений о факте (показаний свидетеля, заключения эксперта и т.п.) устанавливать имеющий значение для дела факт Савицкий В.М. Уголовный процесс на новом витке демократии // Государство и право. — 1994. — № 6. — С. 105. .

Допустимость доказательств, по мнению В.С. Балакшина, можно рассматривать:

1) как требование закона;

2) как понятие;

3) как институт уголовно-процессуального права;

4) как вывод относительно конкретного доказательства после соответствующей оценки;

5) как свойство, а точнее, как уголовно-процессуальную характеристику доказательства. В этом значении, по мнению ученого, допустимость доказательств отражает соответствие его (доказательства) требованиям уголовно-процессуального закона с точки зрения:

1) использованных способов собирания, закрепления и проверки фактических данных и их источников;

2) соблюдения порядка собирания, закрепления и проверки фактических данных и их источников;

3) соблюдения сроков, в пределах которых допускается производство следственных, судебных и иных процессуальных действий с целью собирания, закрепления и проверки фактических данных и их источников. За каждой из перечисленных позиций стоят конкретные требования уголовно-процессуального закона, на соответствие которым оценивается доказательство Гришина Е.П., Абросимов И.В. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве — проблемные вопросы концептуального истолкования и правового регулирования // Уголовное судопроизводство. — 2007. — № 4. — С. 63. .

Думается такой подход к истолкованию допустимости доказательств как исключительно правового понятия и процессуального критерия оценки доказательства усеченный, не отражающий некоторые содержательные характеристики, универсальные требования по защите прав и охраняемых законом интересов участников следственного действия (например, обеспечение их безопасности) и связь допустимости с иными свойствами доказательств Гришина Е.П., Абросимов, И.В. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве — проблемные вопросы концептуального истолкования и правового регулирования // Уголовное право. — 2007. — № 5. — С. 23. .

Подробное и последовательное определение допустимости доказательств приводится И. Литвиновой: «Допустимость — это свойство доказательства, характеризующее его с точки зрения формы и определяющее пригодность для использования при установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию и имеющих значение для дела, и соответствие его требованиям закона относительно источника, порядка обнаружения, собирания, закрепления и надлежащего субъекта доказывания» Литвинова И.В. Основания и порядок принятия прокурором решения о признании доказательств недопустимыми: Учеб. пособие. — Иркутск: Иркутский юридический институт Генеральной прокуратуры РФ, 2003. — С. 6. .

Требование допустимости выполняет несколько функций: охранительную (гарантирует права и свободы личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства), регулятивную (упорядочивает процесс получения сведений в соответствии с законом) и познавательно-удостоверительную (обеспечивает достоверность, т.е. адекватность скопированной доказательственной информации ее источнику в объективной действительности, а также ее последующую сохранность) Миронов В. Правила оценки допустимости доказательств // Законность. — 2006. — № 5. — С. 29. .

Исходя из этого думается, что недопустимыми должны признаваться доказательства если:

1) при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина;

2) были допущены нарушения установленного УПК РФ порядка их собирания и закрепления, влекущие неустранимые сомнения в достоверности полученных доказательств.

А к недопустимым доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

3) доказательства, полученные ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных либо запрещенных уголовно-процессуальным законом;

4) сведения, полученные из источника, не предусмотренного ч.2 ст.74 УПК РФ.

Согласно прямому указанию закона недопустимыми «доказательствами» признаются: показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде; а также показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

Оценивая то или иное доказательство с точки зрения допустимости, следователь (дознаватель и др.) может руководствоваться разъяснением, содержащимся в п.16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31. 10.1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (в ред. от06. 02.2007 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 1996. — № 1; 2007. — № 5. .

Процессуальные источники, в которых содержатся сведения, не отвечающие нормам истинности или нравственности, не должны признаваться доказательствами. Примером доказательства, не соответствующего нормам истинности, могут быть показания допрошенного в качестве свидетеля экстрасенса о месте, где зарыт труп, или о приметах преступника, если, с его слов, он узнал эти сведения с помощью магии. Уровень развития нашего общества и представлений об иррациональных явлениях не позволяет протокол следственного действия, содержащий такую информацию, даже правильно с точки зрения закона оформленный, признать допустимым доказательством.

Вполне правомерно оценить как недопустимый для использования в качестве доказательства протокол допроса, содержание которого изложено в нецензурных выражениях, даже когда он полностью соответствует сказанному на допросе.

Доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона (недопустимыми), если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

Не любое нарушение требований УПК РФ приводит к тому, что оцениваемые сведения признаются недопустимыми. Несущественное, бесспорно не влияющее на доказательственное значение закрепленных в доказательстве сведений нарушение не должно влечь за собой признания доказательства недопустимым. Не следует, к примеру, признавать недопустимым протокол следственного действия, если вместо имени и отчества, как требует п.3 ч.3 ст.166 УПК РФ, участвующего в нем должностного лица органа дознания, в протоколе указаны лишь инициалы последнего.

В соответствии с ч.2 ст.48 Конституции РФ и на основании ст.49 УПК РФ каждый задержанный, заключенный под стражу, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента фактического его задержания и даже на более раннем этапе расследования, а каждый обвиняемый в силу указанной конституционной нормы и на основании ст.47 УПК РФ имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения. При нарушении этого конституционного права все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны быть оценены судом как доказательства, полученные с нарушением закона.

Примером доказательства, полученного с нарушением закона, могут служить: протокол допроса подозреваемого, обвиняемого, его супруга и близкого родственника, без разъяснения им ст.51 Конституции РФ и с одновременным предупреждением об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний; заключение эксперта, когда постановление о назначении судебной экспертизы не было своевременно (до производства судебной экспертизы) предоставлено обвиняемому, чтобы он мог заявить отвод эксперту; представление дополнительных вопросов для получения по ним заключения эксперта и т.д. Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 31. 05.1995 // Российская юстиция. — 1995. — № 11.

Относимость и допустимость — обязательные признаки доказательства. Если сведения не обладают признаком относимости или же допустимости, они доказательством быть не могут Будников В. Юридическая сила доказательств в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. — 2003. — № 10. — С. 46. . Недопустимые источники имеющей отношение к уголовному делу информации недопустимыми доказательствами могут быть названы лишь с большой долей условности и со специальной оговоркой, что в данном случае речь идет не собственно о доказательстве, а о его аналоге, доказательством не являющемся, в связи с тем, что он не обладает обязательным признаком такового — допустимостью.

Когда законодатель ведет речь об оценке доказательства, подразумевается анализ не только относимых и допустимых сведений (источников доказательственной информации), но и тех фактических данных (носителей таковых), которые не обладают свойством относимости и (или) допустимости. Соответственно, они не являются собственно уголовно-процессуальными доказательствами.

Согласно буквальному толкованию ч.1 ст.74 УПК РФ не могут быть доказательством сведения, на основе которых следователь (дознаватель и др.) не в состоянии установить наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, или же каких-либо иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. В соответствии же с требованиями ст.75 УПК РФ показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта и (или) специалиста; заключение эксперта (специалиста); вещественные доказательства; протоколы следственных (судебных) действий; а также иные документы, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми. Они не имеют юридической силы.

Иначе говоря, оценке, о которой идет речь в ч.1 ст.17 УПК РФ, подлежат не только собственно доказательства, но и все иные показания (предметы, документы), претендующие на использование в уголовно-процессуальном доказывании в качестве доказательств, но таковыми не являющиеся.

За последние два года в процессуальное законодательство введены нормы, предписывающие правоприменителю оценивать каждое доказательство не только с точки зрения относимости и допустимости, но и с точки зрения достоверности. Такие новеллы — момент положительный. Однако они обострили проблему достоверности доказательств, имеющую ярко выраженный практический характер.

Достоверность является самостоятельным и незаменимым свойством, а потому может оцениваться и вне ее связи с допустимостью. Так, стороны при проведении предварительного слушания могут указать суду на содержательную противоречивость показаний свидетеля и их несоответствие собранной по делу совокупности доказательств, неоднократность изменения им показаний при расследовании уголовного дела и т.п. Любое доказательство может быть поставлено под сомнение при наличии объективных признаков его недостоверности, а потому недостоверность доказательства может служить основанием к заявлению сторонами ходатайств о его исключении.

В теории и на практике необходимо различать достоверность как характеристику степени обоснованности знания (суждения) об обстоятельствах дела и достоверность как характеристику процессуального доказательства.

В первом случае речь идет о характеристике, приписываемой субъектом оценки знанию, полученному им в результате исследования совокупности доказательств. Знание называют достоверным в случае полной его обоснованности, при наличии у субъекта оценки убеждения в полученном знании и отсутствии сомнений. Но знание в зависимости от степени его обоснованности может оцениваться не как достоверное, а как вероятное (частично обоснованное) или даже предположительное (никак не обоснованное). Знание считается вероятным при отсутствии у субъекта оценки убеждения и наличии сомнений в полученном знании.

Во втором случае речь идет о характеристике или свойстве отдельного доказательства, представляющего собой единство содержания и формы.

Считать достоверным следует любое доказательство, содержание которого не опровергнуто в процессе доказывания.

Определить достаточность доказательств — значит констатировать такую совокупность собранных доказательств, которая необходима для установления всех обстоятельств преступления и для принятия обоснованного решения в ходе расследования и судебного разбирательства уголовного дела.

Отдельно следует остановиться на признании вины обвиняемым (подозреваемым), как доказательстве виновности.

Признание обвиняемым своей вины в совершении преступлений может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по делу доказательств (ст.77 УПК РФ).

Закон этим правилом предупреждает от переоценки значения признания обвиняемым своей вины и указывает на необходимость располагать совокупностью доказательств, свидетельствующих о достоверности сведений, сообщенных обвиняемым.

УПК РСФСР Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27. 10.1960 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. — 1960. — № 40. — Ст. 592. в случае изменения признательных показаний, данных подозреваемым (обвиняемым) в ходе предварительного следствия без участия адвоката, не запрещал прокурору предложить суду дать им оценку с учетом собранных по делу доказательств, и нередко первоначальные показания «цементировали» обвинительный приговор. Сейчас такие показания считаются недопустимыми, не могут быть положены в основу обвинения, а также использованы для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ. Эту новеллу можно рассматривать как важную гарантию от необоснованного осуждения.

При оценке показаний обвиняемого также необходимо учитывать, что он является участником процесса, заинтересованным в определенном исходе разбирательства уголовного дела.

Доказательством в данном случае является не факт признания обвиняемым своей вины, а сообщаемые им сведения, свидетельствующие о его причастности к совершению преступлению и объективно подтверждаемые в ходе проверки.

Определенные особенности существуют и при оценке косвенных доказательств. Методы применения прямых и косвенных доказательств различны. При использовании прямых доказательств основная проблема заключается в оценке достоверности их источников и сведений, содержащихся в этих источниках. При доказывании с помощью косвенных доказательств одной лишь оценки их достоверности недостаточно, необходимо установить однозначную причинно-следственную связь этих сведений с расследуемым преступлением, чтобы исключить, например, случайное стечение обстоятельств.

Косвенные доказательства приводят к достоверным выводам по делу лишь в своей совокупности; они должны быть объективно связаны между собой и с доказываемым обстоятельством; система (совокупность) косвенных доказательств должна приводить к такому обоснованному выводу, который исключает иное объяснение установленных фактов, исключает разумные сомнения в том, что обстоятельства дела были именно такими, как они установлены на основе этих доказательств.

Косвенные доказательства могут служить не только основанием для вывода о фактах, входящих в предмет доказывания. Они могут быть использованы и для проверки достоверности доказательств (например, показания свидетеля о том, что потерпевший находился в ссоре с обвиняемым, могут быть учтены при оценке достоверности показаний потерпевшего), указывать путь получения новых доказательств.

Решение вопроса об относимости того или иного косвенного доказательства может неоднократно меняться. Общим правилом здесь является необходимость оценивать в качестве относимых все фактические данные, содержание которых позволяет предположить наличие их связи с обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, или иными данными, имеющими значение для правильного разрешения дела.

Таким образом, формальными признаками доказательств являются относимость, допустимость, достоверность, которые определяют общие требования к доказательствам, но нет и не может быть установлений закона, которые бы регламентировали порядок индивидуальных логических (и чувственных) рассуждений конкретного лица, исследующего доказательства, по поводу ценности того или иного доказательства.

  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки

Процессуальная форма судебных доказательств

Правильное понимание сущности судебных доказательств как предмета оценки позволяет произвести всестороннюю, полную и объективную оценку всей совокупности в точном соответствии с требованиями закона, правильно установить обстоятельства по делу и вынести законное и обоснованное решение по существу. Председатель суда № 2 г. Павлодара к.ю.н. Е. Темирова исследовала данный вопрос.

Доказательство как одна из важнейших категорий процессуального права лежит в основе правосудия. Вся деятельность лиц и органов, осуществляющих гражданское судопроизводство, направлена на установление обстоятельств дела, имеющих значение для правильного его разрешения. Без доказательств нет правовых оснований для вынесения по делу судебного акта.

В процессуальной науке не дано бесспорного ответа на вопрос, что такое судебное доказательство. Его исследование позволило определить три направления. Сторонники «двойственного понимания судебных доказательств» отмечают, что это понятие имеет два значения. Во-первых, это факты, во-вторых, источники получения сведений о фактах, имеющих значение для дела, посредством которых эти факты устанавливаются. Тем самым они стремятся преодолеть одностороннее определение доказательств либо только как процессуальных средств доказывания, либо только как известных фактов, фактических данных. «Судебными доказательствами, — пишет Д.М. Чечот, — являются все фактические данные, а также средства доказывания, которые в предусмотренных законом процессуальных формах используются в суде для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела и вынесения законного судебного решения» /1/. В поддержку такого понимания сущности доказательств А.К. Сергун пишет: «Известная сложность в понимании категории судебных доказательств связана с тем, что доказательствами называют не только каждое средство доказывания в целом, но и фактические данные об обстоятельствах дела, которые суд из них получает» /2/.

Приверженцы теории единого понимания раскрывают сущность доказательств, исходя из единства фактических данных и их процессуальных источников. Эту точку зрения разделяют М.К. Треушников, В.Я. Дорохов, М.А. Чельцов, П.А. Лупинская и другие исследователи /3/.

Представители третьего научного направления определяют судебные доказательства как фактические данные, получаемые из установленных процессуальным законодательством источников. По мнению Ф.Н. Фаткуллина «нельзя ни отрывать фактические данные от источников, ни противопоставлять их друг другу. Они органически связаны меж собой, находясь в тесном взаимодействии. Но эта диалектическая связь не исключает самостоятельности каждой из упомянутых категорий» /4/. Таким образом, по их мнению, содержание доказательства в процессуальном смысле слагается из двух моментов:

1. Доказательство — фактические данные.

2. Фактические данные тесно взаимосвязаны с их источником, но не совпадают с ним и носят самостоятельный характер.

Вне зависимости от различий в научном осмыслении сущности судебных доказательств, следует заметить, что фактические данные, выступающие в качестве доказательств, суд получает с помощью специальных процессуальных средств из источников доказательств. Словарь русского языка И.И. Ожегова под «источником» имеет в виду то, что дает начало чему-нибудь, откуда исходит что-нибудь. Толкование понятия «источник» в правовом смысле подразумевает носителя сведений о фактах. При этом в качестве доказательства выступают не носители данных, а информация, которая в них заложена.

Теория, практика и законодательство Республики Казахстан доказательствами по гражданскому делу признают законно полученные фактические данные, на основе которых в установленном порядке разрешается дело (ч. 1 ст. 64 ГПК). При этом в ч. 2 ст. 64 ГПК указано, что фактические данные устанавливаются объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, вещественными доказательствами, заключениями экспертов, протоколами процессуальных действий и иными документами.

Подавляющее большинство авторов, исходя из соображений, что законодатель имеет в виду именно этот термин, указанные средства называют «средствами доказывания». «Процессуальные формы доказательств в законе названы средствами доказывания», — пишет О.В. Иванов /5/. Необходимо отметить, что термин «средства доказывания» иногда используют для обозначения соответствующих им видов судебных доказательств, исходя из того, что при делении доказательств на виды классифицирующим признаком выступает их процессуальная форма. По их мнению, в этом смысле возможно использование термина «средства доказывания» как равнозначное видам судебных доказательств. Иное применение термина «средства доказывания» противоречит закону и вносит путаницу в разрешение проблемы судебных доказательств.

По вопросу о средствах доказывания в теории процесса имеются две основные точки зрения. Согласно одной из них средства доказывания рассматриваются как доказательства. «Законодатель вкладывает, на наш взгляд, — пишет И.И. Мухин, — в понятие доказательств двоякое значение: с одной стороны, под доказательствами понимаются факты, которые доказывают или опровергают обвинение, с другой стороны, доказательствами являются те источники, из которых извлекаются сведения о доказываемых фактах, имеющих значение для дела, посредством которых эти данные устанавливаются» /6/. Позиция И.И. Мухина основана на двойственном понимании доказательства, и он, по существу, отождествляет сведения о фактах, содержащиеся в предусмотренных законом средствах, с самими средствами. «Если не признавать за источниками сведений о фактах, — пишет Мухин, — значение доказательств, то совершенно не ясно, чем же, т.е. какими доказательствами, будут устанавливаться факты или фактические данные. Естественно, что эти факты, как доказательства, сами нуждаются в доказывании и установлении. А это можно сделать не иначе, как при помощи других фактов, других доказательств, сведения о которых могут быть получены только из процессуальных, т.е. предусмотренных законом источников /7/. Таким образом, И.И. Мухин, говоря о средствах доказывания как доказательствах, в действительности подразумевает содержащиеся в них сведения о фактах. «Каждый раз, — пишет он далее, — когда следствие или суд решают вопрос о доказанности или недоказанности обвинения, о виновности или невиновности обвиняемого, они оценивают имеющиеся доказательства прежде всего с точки зрения доброкачественности и достоверности тех сведений о фактах, которые получены из того или иного законного источника» /8/.

Представители другой точки зрения рассматривают средства доказывания как процессуальную форму доказательств, содержание которых составляют фактические данные. «Источники доказательств, — пишет М.Л. Якуб, — являются процессуальной формой сведений о фактах, используемых в качестве доказательств» /9/. Эту позицию в уголовно-процессуальной науке разделяют Ф.Н. Фаткуллин и другие. Ф.Н. Фаткуллин обозначает эти средства термином «источники судебных доказательств» или «источники доказательств». «Сведения об искомых фактах могут одинаково извлекаться из подавляющего большинства поименованных в законе источников доказательств — из документов, показаний тех или иных лиц, протоколов следственных действий и т.д.», — пишет он /10/. Критикуя позицию тех, кто смешивает средства доказывания со сведениями о фактах, рассматривая их как равнозначные, Ф.Н. Фаткуллин замечает: «Ясно, что законодатель, отграничивая источники доказательств от самих фактических данных и устанавливая их перечень, имеет в виду не сведения об искомых фактах. Названные в законодательстве источники судебных доказательств представляют собой не фактическую информацию непосредственно, а только известные средства сохранения и передачи информации» /11/. Такая точка зрения на перечисленные в законе средства представляется наиболее приемлемой.

Рассматривая объяснение стороны при разбирательстве дела как средство установления обстоятельств дела, мы имеем дело с устным сообщением человека, где человек — носитель информации, носитель фактических данных, а его речь, его устное сообщение — процессуальная форма, посредством которой фактические данные доводятся до сознания судей. Только единство носителя фактических данных и процессуальной формы их доведения до сознания судей составляет конкретное процессуальное средство, указанное в законе. «Только оба эти компонента — носитель фактической информации и процессуальная форма ее получения по делу — в совокупности образует понятие источника доказательства», — пишет Ф.Н. Фаткуллин /12/. В процессуальной литературе по определению носителя фактических данных (источника доказательств) нет разногласий. По мнению А.Г. Калпина, им является объект, используя который суд может получить отражения, следы определенных фактов в процессуальной форме. В соответствии с этим физическое лицо будет источником личных доказательств — объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, заключений экспертов, конкретные материальные предметы, вещи будут источником предметных доказательств (вещественных и письменных) /13/.

В юридической литературе делались попытки исключения носителя фактических данных из содержания средств доказывания. Так, В.Я. Дорохов писал, что источник доказательства, влияя на содержание и определяя его субъективную форму, вместе с тем не входит в понятие доказательства в качестве его элемента» /14/. Спорность его позиции очевидна. В процессе рассмотрения и разрешения конкретного дела фактические данные не могут быть получены без носителя информации, без носителя фактических данных (сторон, свидетелей, вещей материального мира). Таким образом, фактические данные доводятся до сознания судей посредством установленной законом процессуальной формы. Процессуальную форму, исходя из требований закона, можно выразить посредством терминов, устных сообщений или речи. Именно они раскрывают, каким образом фактические данные, содержащиеся в памяти лица, граждан (сторон, третьих лиц, свидетелей) становятся известными судьям. В отношении процессуальной формы доведения до сознания судей фактических данных, содержащихся в письменных доказательствах, следует сказать, что закон содержит требования об оглашении содержания письменных доказательств в судебном заседании (ст.ст. 200, 201, 202 ГПК). Нарушение процессуальной формы доведения фактических данных до сознания судей ставит под сомнение законность и обоснованность судебного акта и может повлечь его отмену.

Процессуальная форма доведения до судей фактических данных, содержащихся в вещественных доказательствах, законодательно не предусмотрена. Исходя из анализа ряда статей ГПК РК, можно сделать вывод, что этой формой должно быть устное сообщение судьи о тех доказательственных признаках вещи, которые обнаружены им во время непосредственного осмотра вещественного доказательства при его исследовании. Устное сообщение должно даваться судьей по ходу осмотра вещи, и при обнаружении тех или иных доказательственных признаков они должны быть занесены в протокол судебного заседания. В случае осмотра вещи на месте в судебном заседании оглашается протокол осмотра (ст. 204 ГПК). Вопрос о том, какие признаки вещи суд признает относящимися к делу, за какими из них он признает доказательственную силу, имеет большое значение для участников процесса, граждан, присутствующих при осмотре. Поэтому ч. 1 ст. 203 ГПК РК содержит правило, что лица, участвующие в деле, могут обращать внимание на те или иные обстоятельства, связанные с осмотром вещественного доказательства, и их заявления должны быть также занесены в протокол судебного заседания.

В соответствии со ст. 204 ГПК при невозможности доставки в зал судебного заседания письменных и вещественных доказательств суд обязан осмотреть и исследовать их по месту нахождения. В целях допустимости восприятия фактических данных, доказательственных признаков вещи их исследование должно быть непосредственным и в устной форме. Присутствие лиц, участвующих в деле при осмотре, контроль за ходом процесса установления обстоятельств дела должны быть при этом обеспечены.

Закон (ч. 3 ст. 204, п. 10 ч. 2 ст. 256 ГПК) содержит требования о необходимости занесения в протокол судебного заседания результатов осмотра вещественных доказательств. В него вносятся сообщения о доказательственных признаках осматриваемой вещи, о фактах, имеющих значение для дела и воспринятых судом, то есть в протокол вносится также вывод суда по осмотру вещественного доказательства. И этот вывод может найти отражение в нем только в том случае, если судья или другое лицо, участвующее в осмотре, изложат его в устной форме, описав доказательственные признаки вещи. Следует считать, что фактические данные, полученные в результате осмотра вещественного доказательства, с этого момента становятся предметом мыслительной деятельности судей, а сами вещественные доказательства — средством установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Нарушение процессуальной формы доведения фактических данных до сознания судей исключают их использование при вынесении судебного акта. Из практики рассмотрения гражданских дел видно, что нередки случаи, когда в протоколе судебного заседания делается запись об осмотре вещественного доказательства без описания его доказательственных признаков. Из содержания такого протокола нельзя определить, какие признаки вещи суд принял во внимание, и какое доказательственное значение они имеют. Если вещественное доказательство не приобщено к делу, и протокол судебного заседания не содержит сведений о доказательственных признаках вещи, то суд вышестоящей инстанции практически не имеет возможности проверить законность и обоснованность судебного акта с учетом фактов, полученных из представленного вещественного доказательства. Более того, отсутствие в протоколе записи о доказательственных признаках вещи свидетельствует о нарушении устности и непосредственности ее исследования, лишении возможности проследить весь процесс исследования доказательства, установления фактических обстоятельств дела лицами, участвующими в нем, то есть налицо несоблюдение процессуальной формы доведения фактических данных до судей. Это обуславливает обязательность занесения в протокол судебного заседания устного описания доказательственных признаков вещи, имеющих значение для дела, и необходимость закрепления такого положения в законодательном порядке.

Нельзя признать правильным мнение О.В. Иванова в той части, что для «раскрытия» информации, которую несут в себе письменные и вещественные доказательства — документ и вещь, достаточно лишь их приобщить к делу, с содержанием которых всегда можно ознакомиться, прочитав документ или осмотрев вещь /15/. На самом деле суд может получить содержащуюся в них информацию, не оглашая письменное доказательство в судебном заседании, а только лишь прочитав их «про себя» и осмотрев вещь в совещательной комнате. Но тогда нельзя вести речь о соблюдении процессуальной формы, предусмотренной законом, т.е. формы «раскрытия информации». Практика судов по пересмотру дел в апелляционном и надзорном порядке свидетельствует о том, что нарушение процессуальной формы доведения фактических данных до судей, и вынесение на основе таких данных судебного акта влечет его отмену. Так, одно лишь занесение в протокол показаний свидетелей без их оглашения в судебном заседании, в котором дело было рассмотрено по существу, не дает суду «раскрыть» и использовать содержащуюся в них информацию для вынесения решения суда. Исходя из этого, следует вывод, что процессуальная форма представляет собой объективно необходимый элемент судебного доказательства, без которого невозможно проявление его сущности и признание его средством установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела.

Таким образом, процессуальной формой в судебном заседании являются сообщения лиц в виде объяснений, показаний и заключений; оглашение письменных доказательств; устное описание во время осмотра доказательственных признаков вещественных доказательств. Такое раскрытие содержания процессуальной формы доведения фактических данных до судей отвечает требованиям закона, являясь одной из гарантий осуществления прав по исследованию и оценке доказательств лицами, участвующими в деле.

Значение процессуальной формы доказательств в правосудии невозможно преувеличить, оно общеизвестно. Но его значение при установлении фактических обстоятельств дела — особое. Дело в том, что нарушение процессуальной формы в любом объеме может ставить под сомнение объективность рассмотрения и разрешения дела, законность принятого по нему решения. При возникновении такого сомнения автоматически отпадает уверенность в правильности установления фактических обстоятельств по гражданскому делу.

Резюмируя сказанное, можно заключить, что о наличии судебного доказательства следует говорить только тогда, когда фактические данные имеют значение для дела и облечены в предусмотренную законом процессуальную форму, получены из соответствующего закону носителя и в определенной законом форме восприятия. Таким образом, при исследовании фактических данных, представленных сторонами в подтверждение своих требований или возражений, следует иметь в виду, что эти данные приобретают силу доказательств лишь в том случае, если они имеют значение для дела, подтверждены средствами, предусмотренными ч. 2 ст. 64 ГПК, проверены в условиях соблюдения правил ведения процесса, установленных законом. На такой позиции стоит судебная практика. Так, пленум Верховного Суда РК № 5 от 11.07.2003 г. в нормативном постановлении «О судебном решении» указывает, что мотивированное решение должно содержать обстоятельства дела, установленные в соответствии с ч. 2 ст. 64 ГПК объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, вещественными доказательствами, заключениями экспертов, протоколами процессуальных действий и иными документами.

Литература:

1. Гражданско-процессуальное право. Учебник под редакцией В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечот. М., 1996. С. 187.

4. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 99, 125.

5. Иванов О.В. Судебные доказательства в гражданском процессе. Иркутск. 1974. С. 30

6. Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. ЛГУ, 1971. С. 131.

7. Там же. С. 62.

8. Там же. С. 63.

9. Якуб М.Л. Доказательства в советском уголовном процессе. «Советский уголовный процесс». М., 1968. С. 103.

10. Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 125.

11. Там же. С. 126.

12. Там же. С. 128.

13. Калпин А.Г. Письменные доказательства в судебной практике по гражданским делам. Автореферат диссертации. М., 1966. С. 6.

14. Дорохов В.Я. Указ. соч. С. 213.

15. Иванов О.В. Указ. соч. С. 32.

Новая редакция Ст. 26.11 КоАП РФ

Судья, члены коллегиального органа, должностное лицо, осуществляющие производство по делу об административном правонарушении, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности. Никакие доказательства не могут иметь заранее установленную силу.

Комментарий к Статье 26.11 КоАП РФ

1. Оценка доказательств — это мыслительная деятельность уполномоченного должностного лица, которая состоит в том, что он, руководствуясь законом и правосознанием, рассматривает каждое доказательство в отдельности и всю совокупность доказательств, определяя их относимость, допустимость, достаточность и достоверность для выводов по делу.

2. Относимость доказательств — это качество, определяющее, насколько данное доказательство может служить выяснению обстоятельств, указанных в ст. 26.1 КоАП. Допустимость доказательств означает, что обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания. Достоверность — это качество доказательства, характеризующее точность, правильность отражения обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Достаточность доказательств — это качество совокупности имеющихся доказательств, необходимых для разрешения дела.

3. Принцип оценки доказательств уполномоченным должностным лицом по своему внутреннему убеждению является общепринятым в российской юрисдикционной деятельности. В то же время это убеждение должно основываться на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела.

Другой комментарий к Ст. 26.11 Кодекса Российской Федерации об Административных Правонарушениях

1. Процесс доказывания завершается оценкой доказательств, на основании которой происходит разрешение дела об административном правонарушении.

2. Оценка доказательств представляет собой мыслительную деятельность судьи, членов коллегиального органа, должностного лица, осуществляющих производство по делу об административном правонарушении, в результате которой определяется их относимость, допустимость, достоверность и достаточность для обоснования выводов по делу.

3. Оценка доказательств как мыслительная деятельность протекает по своим логическим и психологическим законам. Вместе с тем она регламентирована КоАП РФ. Основное правило и одновременно принцип административного процесса — оценка происходит по внутреннему убеждению судьи, должностного лица, члена коллегиального органа. Это означает, что, во-первых, никакие доказательства не могут иметь заранее установленную силу (при этом не только сила доказательств, но и их достоверность и достаточность определяются путем свободной оценки, без каких-либо заранее установленных правил); во-вторых, никто не может повлиять на оценочную деятельность субъектов.

4. Вопрос о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, доказанности тех или иных обстоятельств решается уполномоченными лицами, в производстве которых находится дело об административном правонарушении. Так, при проверке и оценке протоколов учитывается, насколько они корреспондируются с другими доказательствами, устанавливаются правовая логичность соответствующих протоколов, наличие данных о разъяснении участникам процессуального действия права делать замечания по поводу произведенных действий. Объяснения лица, привлекаемого к ответственности за нарушение установленных правил, подлежат проверке и оценке наряду с другими собранными по делу доказательствами.

5. Заключение эксперта, как и любое иное доказательство, может проверяться и оцениваться путем сопоставления его с другими доказательствами, установленными по делу фактическими данными.

При оценке экспертного заключения особое внимание обращается на соблюдение всех требований этой процессуальной процедуры, на полноту и точность ответов эксперта на все поставленные вопросы; на соответствие описанных в заключении промежуточных результатов исследований конечным выводом эксперта. При оценке содержания выводов экспертизы учитываются сведения, которые эксперт привел в порядке экспертной инициативы. Проверяется, соответствует ли компетенция эксперта порученному исследованию, не превысил ли ее эксперт, пытаясь разрешить юридические вопросы, в частности касающиеся квалификации правонарушения, виновности определенного лица.

6. При исследовании и оценке удостоверяющих документов обращается внимание на их происхождение, наличие у должностного лица или государственных органов, организаций права на выдачу таких документов, соответствие формы и содержания документа установленным правилам. При необходимости могут быть запрошены по поводу содержания документа выдавшие его органы, опрошены лица, имеющие отношение к составлению документа. Проверяются подлинность документа и отсутствие в нем подделок и искажений.

7. При оценке вещественного доказательства учитываются обстоятельства, при которых оно было обнаружено, время, место и условия его обнаружения. Если в материалах дела нет данных о том, когда и при каких обстоятельствах обнаружен предмет, он лишается доказательственного значения. Учитывается возможность подделки вещественных доказательств, умышленного их создания или искажения свойств и признаков, а также возможность их уничтожения.

8. Оценка доказательств по внутреннему убеждению лица, осуществляющего производство по делу об административном правонарушении, предусматривает соблюдение следующих требований: 1) внутреннее убеждение субъекта должно быть обоснованным; 2) при оценке доказательств субъект должен руководствоваться законом, а также своим правосознанием.

9. Обоснованность внутреннего убеждения заключается в том, что доказательства должны быть основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела. Это означает, что внутреннее убеждение, будучи категорией субъективной, имеет объективное основание. Требование обоснованности обязывает лицо, рассматривающее дело об административном правонарушении, мотивировать свой вывод в постановлении по существу, ссылками на объективно существующие материалы дела, а не на свое субъективное видение.

10. Связанность законом при оценке доказательств проявляется прежде всего при оценке допустимости доказательств, поскольку именно в этом вопросе никакой свободы быть не может.

Оценка относимости доказательств имеет смешанную природу, поскольку содержит как формальные, так и содержательные моменты. В законе определены обстоятельства, подлежащие обязательному установлению по делу. И в этом случае доказательства, содержащие сведения об этих обстоятельствах, являются безусловно относимыми. Для констатации этого не требуется никакого внутреннего убеждения: следует руководствоваться только законом. Иначе обстоит дело с косвенными доказательствами. Их связь с административным правонарушением не всегда очевидна, нередко подлежит тщательной проверке и оценивается без каких-то заранее установленных формальных правил, т.е. на основе внутреннего убеждения.

Достоверность и достаточность доказательств – две важные характеристики доказательств, которые используются и для раскрытия сущности доказательств, и для их оценки.

Достоверность доказательств

Доказательство признается судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности. Проверка доказательств на их достоверность может охватывать многие аспекты.

Во-первых, достоверное доказательство должно быть получено из доброкачественного источника информации. Но это не единственное требование, так как даже самый доброкачественный свидетель может заблуждаться, ошибаться. Современные методы экспертных исследований могут оказаться недостаточными для формулирования доброкачественного заключения, и прочие особенности источника могут сказаться на качестве доказательства. Достоверность показаний свидетеля зависит от того, при каких условиях происходило восприятие, запоминание, а затем воспроизведение событий. Большое значение в этом процессе играют личностные особенности конкретного человека. Если говорить о заключении эксперта, то важна избранная методика исследования, ее бесспорность, возможность получения окончательного, а не вероятностного вывода и пр. Достоверность письменных доказательств проверяется на предмет наличия всех необходимых реквизитов. Подчистки, нечеткость печати, подписи и т.п. могут свидетельствовать о недостоверности доказательств.

Статья 67 ГПК содержит подробную регламентацию оценки достоверности письменных доказательств. Так, при оценке документов или иных письменных доказательств суд обязан с учетом других доказательств убедиться в том, что такие документ или иное письменное доказательство исходят от органа, уполномоченного представлять данный вид доказательств, подписаны лицом, имеющим право скреплять документ подписью, содержат все другие неотъемлемые реквизиты данного вида доказательств (ч. 5 ст. 67 ГПК). Недаром для оценки достоверности доказательства относительно принадлежности подписи уполномоченному лицу суд запрашивает правоустанавливающие документы, из которых следует полномочие лиц на подписание документов.

При оценке копии документа или иного письменного доказательства суд проверяет, не произошло ли при копировании изменение содержания копии документа по сравнению с его оригиналом, с помощью какого технического приема выполнено копирование, гарантирует ли копирование тождественность копии документа и его оригинала, каким образом сохранялась копия документа (ч. 6 ст. 67 ГПК). По причине недостоверности доказательств суд не принимает письма, направленные с помощью факса, ибо последние сложно проверить на предмет их достоверности.

Вопросы оценки достоверности доказательств часто отражены в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Например, по делам, связанным с усыновлением детей, при исследовании представленных органом опеки и попечительства документов судье необходимо проверить, выданы ли они компетентными органами (лицами) и заверены ли они соответствующими подписями и печатями. Если судьей будет установлено, что к заключению органа опеки и попечительства приложены не все необходимые документы либо заключение или документы не отвечают требованиям, предъявляемым к ним, то ему следует истребовать надлежащие заключение и документы от органа опеки и попечительства (п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 20.04.2006 № 8).

Во-вторых, достоверность информации проверяется при сопоставлении нескольких доказательств. «При возникновении сомнений в достоверности исследуемых доказательств их следует разрешать путем сопоставления с другими установленными судом доказательствами, проверки правильности содержания и оформления документа, назначения в необходимых случаях экспертизы и т.д.» (п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2008 № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 26.06.2008 №13).

Обнаружение противоречивых, взаимоисключающих сведений говорит о недостоверности каких-либо доказательств. Так, суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств (ч. 7 ст. 67 ГПК).

Можно привести интересный случай из судебной практики, который подтверждает необходимость рассмотрения всех доказательств во взаимосвязи для выявления их достоверности или, наоборот, противоречивости.

Пример. Б. обратилась в городской суд г. Лесного с иском к Р. о компенсации морального вреда, указав, что 26 мая 2007 г. около 11 часов корова соседей Р. зашла на ее приусадебный участок, расположенный рядом с жилым домом, на котором был посажен картофель, и истоптала его. Ответчица Р. пришла на участок истицы с граблями и стала боронить землю. Когда Р. отказалась выполнить требования Б. покинуть ее огород, Б. взяла Р. за руку и повела к выходу, в ответ Р. укусила ее за руку. В результате действий Р. истице было причинено телесное повреждение в виде кровоподтека в области тыльной поверхности левой кисти книзу от второго пястно-фалангового сустава, которое относится к телесным повреждениям, не повлекшим за собой вред здоровью. От укуса ответчицы она испытала боль, к судмедэксперту обратилась по направлению участкового инспектора.

В связи с причиненными физическими страданиями, Б. просила взыскать с ответчицы компенсацию морального вреда в размере 2000 руб., а также расходы по оплате услуг адвоката.

Ответчица Р., действуя лично и через представителя П., иск не признала, указав, что истца не кусала, а сделала только вид, что хочет ее укусить, повреждения Б. могла получить на своем земельном участке, могла укусить себя сама.

В кассационной жалобе истица также ссылалась на незаконность определения суда от 17 июня 2008 г., которым только частично было удовлетворено ее ходатайство об обеспечении доказательств по делу, а именно: об ознакомлении и снятии копий с журналов и документов мирового судьи участка № 2 г. Лесного за июнь- июль 2007 г., относящихся к их делу; о признании недопустимыми доказательствами по делу и исключении из числа доказательств акта медицинского освидетельствования от 28 мая 2007 г., объяснения лиц от 26 мая 2007 г., полученные участковым инспектором Е.; о проведении следственного эксперимента по делу с использованием грабель для установления положения истца и ответчика во время конфликта; о получении по месту работы истца сведений о времени ее нахождения на работе 26 мая 2007 г.; об определении места укуса, фактического места укуса; о вызове в судебное заседание специалиста для участия в следственном эксперименте для пояснения значений медицинских терминов по данным анатомического атласа и месту укуса; о получении судом отпечатка режущих кромок передних зубов (резцов) Р. для установления картины укуса, если бы он был сделан Р.; о приобщении фотографии зубов Р.; о запросах в ЦМСЧ-91 г. Лесного, в частности, сведений о графике работы судебно-медицинского эксперта, в удовлетворении которых суд отказал, только частично удовлетворив ходатайство представителя ответчика П. о приобщении к материалам дела фотографии зубов Р.; представленные материалы, поступившие мировому судье из ОВД г. Лесного (в подлинниках) исследованы судом и приобщены к материалах дела в копиях.

Как следует из материалов дела, мировому судье поступил материал проверки по факту причинения Б. телесных повреждений Р. по признакам преступления, предусмотренного ст. 116 УК, однако в связи с тем, что Б. не подала мировому судье заявление о возбуждении дела частного обвинения в отношении Р., по данному факту уголовное дело частного обвинения не возбуждалось. Вместе с тем несмотря на то, что уголовное дело частного обвинения в отношении Р. по факту причинения Б. телесных повреждений не возбуждалось, судом было достоверно установлено, что ответчица причинила истице телесные повреждения, укусив ее за руку, что подтверждается актом судебно-медицинского освидетельствования от 28

мая 2007 г. в отношении Б., у которой судмедэкспертом было зафиксировано телесное повреждение в виде кровоподтека в области тыльной поверхности левой кисти книзу от второго пястно-фалангового сустава.

В то же время материалы проверки, проведенной участковым инспектором Е., и показания свидетелей К. и Н., не доверять которым у суда не имелось оснований, поскольку они являются незаинтересованными в исходе дела лицами, подтверждают обстоятельства причинения ответчицей истице телесных повреждений в результате действий, которые истица и свидетель К. расценивали как укус, а ответчица, не оспаривая обстоятельств произошедшего между ней и истицей инцидента, имевшего место на земельном участке Б., полагала имитацией укуса. Оснований подвергать сомнениям показания свидетеля К., которая последовательно и подробно давала одинаковые показания как в своих письменных объяснениях в рамках проводимой участковым инспектором проверки, так и в судебном заседании, не имелось. Доводы ответчика о фиктивности данных доказательств являются необоснованными, не опровергаются они и представленной записью на диске от 26 июня 2008 г., при отсутствии подтверждения о том, что запись беседы проводилась именно с данным лицом, а также в связи с тем, что указанное доказательство было получено после вынесения судом решения 17 июня 2008 г.

Суд кассационной инстанции иные утверждения ответчика не может принять во внимание, поскольку они направлены на неправильное толкование закона, однако суд первой инстанции правильно применил закон и оснований к отмене решения не имеется. Доводы о том, что Б. укусила себя сама или имитировала зубной укус, суд кассационной инстанции считает не убедительными и не доказанными.

Таким образом, факт причинения Б. телесных повреждений именно Р. подтверждается помимо письменных доказательств показаниями сторон и свидетеля К., которым так же, как и показаниям свидетеля Н., суд дал правильную оценку.

Из данного примера видна мотивация признания судом достоверности доказательств: их непротиворечивость, незаинтересованность источников информации и пр.

В-третьих, достоверность доказательств проверяется при оценке всей совокупности доказательств, имеющихся по делу. В связи с этим, как уже было отмечено ранее, Пленум Верховного Суда РФ указал, что в случае возникновения сомнений в достоверности исследуемых доказательств их следует разрешать путем сопоставления с другими установленными судом доказательствами, проверки правильности содержания и оформления документа, назначения в необходимых случаях экспертизы и т.д. (п. 14 постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2008 № 13).

Таким образом, достоверность – это качество доказательства, характеризующее точность, правильность отражения обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

Если решение суда основано на недостоверных доказательствах, то оно подлежит отмене.

Пример. «С позицией суда о правомерности обжалуемых заявителями действий по передаче открепительных удостоверений в территориальные избирательные комиссии без их пересчета и, следовательно, без указания в актах количества переданных открепительных удостоверений на право участия в выборах Президента РФ нельзя согласиться.

Как видно из текста приобщенной к делу выписки из журнала телефонограмм, разрешение Центральной избирательной комиссии РФ организовать выдачу открепительных удостоверений пачками (четные и нечетные) с их пересчетом в комиссиях и составлением актов было передано в Центральную избирательную комиссию Республики Татарстан телефонограммой за подписью секретаря Центральной избирательной комиссии РФ Вешнякова А. А. в ответ на письмо Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан за исходящим № 23-ВПР от 3 апреля 1996 г.

К материалам дела приобщена также ксерокопия письма Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан от 3 апреля 1996 г. № 25-ВПР.

Однако суд не уточнил, принимала ли Центральная избирательная комиссия РФ на своем заседании решение, разрешающее Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан изменение порядка выдачи открепительных удостоверений, тогда как для правильного разрешения дела в этом имелась необходимость, поскольку установленный в нормативном акте Центральной избирательной комиссии РФ порядок передачи открепительных удостоверений была вправе изменить лишь сама Центральная избирательная комиссия РФ, а не отдельное должностное лицо этой комиссии. Как видно из дела, Хафизов и его представитель Султанов в опровержение вывода суда о правомерности обжалуемых ими действий Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан и должностных лиц Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан представили в суд кассационной инстанции новые относимые доказательства и заявили ходатайство об их исследовании, приведя обоснования невозможности представления этих доказательств в суд первой инстанции. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, несмотря на предоставленное ей процессуальным законом как суду кассационной инстанции право на исследование новых доказательств при условии, что они не могли быть представлены в суд первой инстанции (ч. 1 ст. 294 ГПК РСФСР), ходатайство Хафизова и Султанова не обсудила и, не признав приведенные ими обоснования несостоятельными, оставила новые доказательства без внимания.

Из представленных Хафизовым и Султановым писем Секретаря Центральной избирательной комиссии РФ Вешнякова А. А. от 6 ноября 1996 г. за № 01-22/3311 и от 5 декабря 1996 г. за № 01-22/3505 усматривается, в частности, что письмо из Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан от 3 апреля 1996 г. за № 23-ВПР регистрацию в Управлении документационного обеспечения Центральной избирательной комиссии РФ не проходило, телефонограмм в адрес Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан не передавалось, бланки открепительных удостоверений отправлялись Центральной избирательной комиссии Республики Татарстан не 3, а 9 апреля 1996 г., формирование посылок производилось путем отсчитывания по порядковым номерам.

Поскольку такие фактические данные не были известны заявителям при рассмотрении дела, имеют для его разрешения существенное значение, ставя под сомнение достоверность положенных в основу решения доказательств, они подлежат исследованию судом первой инстанции и оценке согласно ст. 56 ГПК РСФСР в совокупности со всеми материалами дела».

Решение по делу было отменено и направлено на новое рассмотрение в тот же суд.

  • Это наглядный пример из судебной практики, демонстрирующий, как суд из всех доказательств отбирает лишь относимые доказательства, при этом «отсеивает» те, которые подтверждают уже установленный факт.
  • См.: Определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 12.08.2008 по делу № 33-6051/2008. Документ опубликован не был.
  • Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 17.12.1997 № 53пв-97.

Именно правильная оценка доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности в их полноте и взаимной связи, являющихся критериями оценки доказательств, позволяет в полной мере добиться выполнения поставленных задач. Правильная оценка доказательств, ведущая к достижению истины, определяется четкой системой доказательств с верно сформулированными критериями оценки. От оценки доказательств зависит движение дела, а достижение результата доказывания зависит от оценки доказательств, которая представляет собой завершающий этап доказывания. Доказательства, в свою очередь, являются основным правовым инструментом суда и лиц, участвующих в деле. В силу этого оценка доказательств играет особую роль не только в процессе доказывания, но и в гражданском судопроизводстве в целом.

Основы института доказывания в современном понимании (такие, как свободная оценка доказательств, состязательность и др.) были заложены в дореволюционный период, в то время как некоторые подходы гражданского процессуального права были изменены в советский период под влиянием уголовного процессуального права в силу отсутствия принципа состязательности сторон, недостаточного влияния принципа диспозитивности и преобладающей роли суда в судопроизводстве (социалистическое правосознание, субъективный подход к оценке доказательств и др.). В связи с этим современный подход к формированию правосознания не в полной мере отвечает требованиям судопроизводства.

В науке гражданского процесса институт доказательств является достаточно разработанным, однако большинство фундаментальных работ выполнены до введения в действие ГПК РФ.

Оценка доказательств как комплексное правовое явление играет одну из наиболее важных ролей в реализации ключевых принципов судопроизводства. В ст. 67 ГПК РФ определяются основные положения и принципы, в соответствии с которыми должно происходить исследование судебной ценности имеющихся доказательств, однако в них отсутствуют прямые, ясные определения самого процесса доказывания. Это позволяет многочисленным исследователям выдвигать свои точки зрения в поисках верного, объективного подхода к оценке доказательств в гражданском процессе .

В академической среде процесс оценки доказательств единогласно признан мыслительной по своей сути деятельностью, вследствие чего большинство теоретиков отталкиваются в работах именно от этого исходного положения. Сам факт, что оценка доказательств определяется через мыслительную деятельность, обусловливает два наиболее важных проблемных направления в исследовании всего правового процесса доказывания: предмет оценки (что именно подразумевается под понятием «доказательство», какой параметр доказательства должен быть исследован и оценен в первую очередь, каким образом поступать в случае неудовлетворения доказательств тому или иному принципу их характеристики) и субъект деятельности (подразумевается, прежде всего, преодоление человеческого фактора – как умышленной деятельности по искажению истины в рамках судопроизводства, так и случайной ошибки или неосторожности, вызванной несовершенством инструкций и регламентаций относительно толкования ценности доказательства) .

Некоторые исследователи видят причину и источник подавляющего числа судебных ошибок и искажений общесудебных принципов именно в подмене или в неверной трактовке основных составных элементов практической деятельности по оценке доказательств, имеются в виду: относимость, допустимость, достоверность и достаточность. В контексте изложенного для значительного повышения «эффективности» и продуктивности судопроизводства просто необходимо обратить аналитическое и исследовательское внимание на разрешение данной теоретико-практической проблемы .

К наиболее распространенным тенденциям в поиске определения оценки доказательства можно отнести следующие:

  1. анализ тождественности между суммой доказательств, оцененных по отдельности, и всей совокупностью сведений по конкретному делу, исследованному в рамках единого массива;
  2. исследование полезности доказательств лишь с точки зрения их значимости в установлении истины;
  3. рассмотрение оценки доказательств не как мыслительного, а как логического процесса, определяющего связи между доказательствами на основе логических правил и законов, в соответствии с логически обусловленными аргументами;
  4. раскрытие природы (фактической сути) доказательств путем полноценного исследования, а не установление лишь юридической составляющей через правовую оценку;
  5. мнение, согласно которому оценка доказательств – это процесс определения роли и значения собранных доказательств для установления истины; установление относимости, допустимости и достоверности доказательств; в свою очередь, это элементы исследования, а не оценки доказательств;
  6. позиция, в соответствии с которой определение допустимости не входит в оценку, а осуществляется в ходе проверки доказательств;
  7. представление более широкого перечня необходимых для исследования ценности доказательств свойств в качестве обязательного при оценке: допустимость, относимость, достоверность, значение (сила) каждого доказательства и достаточность их совокупности для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

Деятельность по оценке доказательств традиционно характеризуется как мыслительная деятельность, опирающаяся, в свою очередь, на внутреннее убеждение и юридическое мировоззрение уполномоченного лица (судьи). Свободное судейское убеждение при оценке доказательств и вынесении решения по делу является основой состязательности гражданского процесса. Вместе с тем субъективные признаки при выработке позиции оценки доказательств (в основном психико-психологического характера, состояние человека в виде эмоций и чувств и волевой элемент) могут превалировать над объективной ситуацией и нормой закона, тогда как законодательная регламентация процесса оценки доказательств «прекращается» фактически сразу же после «просеивания» имеющихся в рамках конкретного дела свидетельств через сито правовых принципов относительности, допустимости, достоверности, достаточности. При этом одним из краеугольных камней современного, законодательно закрепленного понятия «оценка доказательств» является независимость юридической ценности доказательств от «типа» их источника и фактической природы (письменные документы, аудио-, видеоматериалы и пр.).

Думается, что теоретические принципы, которыми руководствуются суды в процессе оценки доказательств, должны быть пополнены практическими инструкциями, содержащими иерархию доказательств в соответствии с их юридической и фактической ценностью, «степенью доверия», надежности с точки зрения подделки и фальсификации. Использование такого рода формул может быть весьма полезно в отношении ускорения судопроизводства, расстановки необходимых акцентов в вопросах оценки доказательств. Формула, составленная в контексте конкретного вида (направленности) процесса, будет играть решающую позитивную роль в судебной деятельности по оценке доказательств.

Итак, оценка доказательств как гражданско-правовая категория не может протекать вне правового поля, иначе положения об оценке доказательств следовало бы исключить из ГПК РФ, как не поддающиеся правовому регулированию. Оценка доказательств является составной частью судебного доказывания и состоит в осмыслении участниками результатов непосредственного восприятия доказательств, при этом оценка доказательств приводит к формулированию вывода о юридически значимых обстоятельствах и получает внешнее выражение в виде процессуальных действий, регламентированных законом. Процессуально-правовая регламентация оценки доказательств осуществляется в рамках судебного доказывания в целом. При этом особенности процессуальной формы доказывания определенным образом влияют на специфику оценки доказательств.

И в заключение хотелось бы сделать следующие выводы по работе:

  1. оценка доказательств как гражданско-правовая категория не может протекать вне правового поля, иначе положения об оценке доказательств следовало бы исключить из ГПК РФ, как не поддающиеся правовому регулированию. Оценка доказательств является составной частью судебного доказывания и состоит в осмыслении участниками результатов непосредственного восприятия доказательств, при этом оценка доказательств приводит к формулированию вывода о юридически значимых обстоятельствах и получает внешнее выражение в виде процессуальных действий, регламентированных законом. Процессуально-правовая регламентация оценки доказательств осуществляется в рамках судебного доказывания в целом. При этом особенности процессуальной формы доказывания определенным образом влияют на специфику оценки доказательств;
  2. можно сказать, что критерии оценки доказательств представляют собой комплексную структуру, состоящую из индивидуальных и системных критериев. Само наличие критериев оценки свидетельствует о том, что они изначально создают рамки для суждения судьи, устанавливая правила оценки доказательств. Критерии оценки доказательств дают суду установку на определенный порядок мыслительной деятельности. В этом и заключается связь критериев и систем оценки доказательств. Критерии берут начало во внешней системе оценки, но оценка доказательств формируется и развивается именно за счет внутренней системы оценки доказательств, проявляющейся в свободном убеждении судьи. Взаимосвязь критериев и систем оценки доказательств обеспечивает правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел.

Спесивов В.В. Некоторые вопросы законодательного закрепления понятия оценки доказательств в гражданском и арбитражном процессах // Вестник Поволжской академии государственной службы. 2009. № 4. С. 121.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *