Комната длительных свиданий

Долгосрочное свидание предоставляется обсужденным. Такое свидание проходит в предусмотренных для этого помещениях на территории тюрьмы, где посетитель и заключенный имеют возможность общаться, принимать пищу, мыться и спать. Долгосрочное свидание проходит без постоянного надзора и продолжается, как правило, одни сутки.

Руководство тюрьмы предоставляет заключенному не менее одного долгосрочного свидания в течение полугода. Встретиться можно с супругой(-ом), отцом, матерью, дедушкой, бабушкой, ребенком, приемным родителем, приемным ребенком, отчимом или мачехой, братом или сестрой. Долгосрочные свидания с фактической супругой(-ом) разрешаются при условии, что у супругов есть общие дети или совместная жизнь продолжалась не менее двух лет до начала отбывания наказания.

Ходатайство о долгосрочном свидании представляет заключенный не позднее, чем за один месяц до желаемого срока свидания.

Решение о предоставлении разрешения дает заместитель директора, которому подчиняется отдел тюремного заключения, в течение двух недель после представления ходатайства. Информация об отказе доводится до сведения заключенного и посетителя в течение трех рабочих дней после принятия решения. На основании удовлетворенных ходатайств составляется ежемесячный график свиданий.

Тюрьма может отказать в разрешении при наличии оснований сомневаться в репутации участника встречи, а также в случае, если в течение полугода уже состоялось свидание, или если долгосрочное свидание представляет риск для безопасности тюрьмы или здоровья его участников.

Долгосрочные свидания не разрешаются находящимся в приемном отделении заключенным, находящимся в тюрьме открытого типа заключенным, а также заключенным, помещенным в карцер для отбывания дисциплинарного наказания.

По прибытии на длительное свидание и по возвращении с него сотрудники тюремной службы производят обыск пришедшего на свидание лица и его вещей (это касается и детей). Запрещенные в тюрьме предметы необходимо сдать на хранение в предназначенное для этого место перед отправкой на тюремное свидание. Для обнаружения запрещенных предметов Тюрьма вправе произвести обыск лица и его вещей с помощью технических устройств и служебной собаки. При контакте с собакой необходимо соблюдать распоряжения сотрудника с собакой. Собаку запрещено трогать или иным способом обращать на себя ее внимание (свистеть, предлагать угощение и т. д.). Прибывая на длительное свидание, лицо должно считаться с необходимостью полностью раздеться в присутствии тюремного служащего одного пола с прибывшим на тюремное свидание лицом. Полное раздевание производится в отдельном помещении, обеспечивающем приватность прибывшего на тюремное свидание лица. Сотрудник тюремной службы проверит предметы одежды и обувь прибывшего на тюремное свидание лица и произведет визуальный осмотр всего тела, чтобы убедиться в отсутствии скрытых на нем запрещенных веществ и предметов. При обыске детей сотрудник тюремной службы учитывает уровень развития ребенка. Обыск производится в сотрудничестве с сопровождающим ребенка взрослым. В течение всей процедуры обыска следует соблюдать распоряжения сотрудника тюремной службы.

В случае отказа прибывшего на тюремное свидание лица от обыска (в т. ч. от обыска ребенка) или помещения его вещей на хранение, лицо на тюремное свидание не допускается.

При долгосрочном свидании посетителя и заключенного кормят предлагаемой в тюрьме едой, причем способ и меню выбирает тюрьма. В случае если на свидание приводится несовершеннолетний ребенок, для него можно взять с собой специальную еду, необходимые для ухода за них предметы и игрушки. В комнату для свиданий можно взять с собой, в небольшом количестве, заранее заказанный в тюремном магазине и оплаченный сок, кофе, чай, сливки, сахарозаменитель, лимонад, воду, печенье, шоколад, картофельные чипсы, орехи, свежие фрукты и сухофрукты, йогурт или другие продукты, поставляемые тюрьмой.

Посетитель может взять с собой на свидание в разумном количестве необходимые для собственного использования предметы одежды и косметику, расческу, зубную щетку и принимаемые им лекарства, а также фотографии в разумном количестве. Фотографии не могут быть в альбоме. Косметика должна умещаться в один прозрачный пластиковый пакетик объемом 1 литр, объем одной упаковки может быть до 100 мл.

Наличие гигиенических средств во время свидания обеспечивает тюрьма. Посетитель женского пола может брать с собой гигиенические прокладки или тампоны.

Если посетитель приносит с собой лекарства, тюрьма имеет право запросить соответствующую медицинскую справку. Лекарства следует перед входом в помещение для свиданий сдать на хранение должностному лицу, которое будет приносить лекарства посетителю в соответствии с необходимостью.

Приспособления для курения брать с собой нельзя.

Если посетитель после окончания свидания не хочет брать с собой вещи, которые он взял с собой на свидание, то эти вещи уничтожаются.

Расходами на свидание считаются расходы по использованию помещения, питанию посетителя и предоставлению предметов гигиены. Расходы на питание и средства гигиены на долгосрочных свиданиях тюрьма высчитывает по мере их возникновения на основании выданного количества предметов гигиены. Расходы по долгосрочному свиданию оплачивает заключенный или посетитель.

Приходя на свидание, необходимо обязательно иметь с собой удостоверяющий личность документ.

Если долгосрочное свидание оплачивает посетитель, то лицо перечисляет сумму расходов на свидание за три рабочих дня до долгосрочного свидания на расчетный счет тюрьмы или производит оплату на месте банковской картой. Обязательно следует известить ответственное за свидание должностное лицо о желании произвести оплату через расчетный счет.

Получатель: Министерство финансов, Swedbank EE932200221023778606, EE891010220034796011, Nordea Bank EE701700017001577198, Danske Bank EE403300333416110002.

В пояснении указать: Оплата за использование разрешения на долгосрочное свидание.

Номер ссылки: указать номер ссылки той тюрьмы, в которой находится заключенный. Номера ссылки тюрем: Вируская тюрьма 2100077944, Таллиннская тюрьма 2100011913, Тартуская тюрьма 2100012093.

Долгосрочные свидания регулируются статьями 25 и закона о тюремном заключении, а также статьями 40-46 постановления министра юстиции № 72 от 30.11.2000 г. «Правила внутреннего распорядка тюрьмы». Оба правовых акта доступны в электронной версии Riigi Teataja.

Список товаров для посетителей долгосрочных свиданий

Исходя из части 31 ст. 46 «Правил внутреннего распорядка тюрьмы», посетитель может взять с собой на свидание небольшое количество приобретенных в тюремном магазине следующих товаров:

Кроме того, тюрьма разрешает купить и взять с собой:

  • йогурт без лактозы,
  • творог (упакованный),
  • творожные сырки,
  • детскую кашу быстрого приготовления,
  • кефир,
  • молоко,
  • мед,
  • растворимое какао.

Если посетитель после окончания свидания не хочет брать с собой вещи, которые он взял с собой на свидание и которые остались неиспользованными, то эти вещи уничтожаются.

NB! Посетитель имеет право взять в помещение для свиданий продукты в небольшом количестве, которое должно поместиться в два выданных в магазине пакета для упаковки товара.

Меньше всего людей сидит в самых маленьких странах континента: в Сан-Марино 18 заключенных на 100 000 жителей, в Лихтенштейне – 31,5, в Исландии – 47.

Власти 12 государств сообщили, что их тюрьмы перенаселены: в Северной Македонии на 100 мест в пенитенциарных учреждениях приходится 122,3 заключенного, в Румынии – 120,5, во Франции – 116,3. Россия данных о загруженности тюрем не предоставила. В среднем по Европе на 100 мест в тюрьмах приходится 91,4 ­заключенного.

Европейцы чаще всего попадают в тюрьму за преступления, связанные с наркотиками, воровством, убийствами и грабежами. Наиболее распространенный срок заключения – 1–3 года, средняя продолжительность лишения свободы не превышает 8,2 месяца. Пожизненное заключение отбывает 1,2% осужденных. В России большинство заключенных отбывают сроки от 5 до 10 лет, пожизненно сидит менее 1%, а наиболее распространены преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, убийства, нападения и грабежи.

Уровень смертности среди тюремного населения России в 2 раза выше, чем в среднем по Европе: 51 случай на 10 000 заключенных, при этом каждый десятый совершил самоубийство.

Как посчитали авторы доклада, в среднем на одного заключенного в день в Европе тратят 66,5 евро. Дороже всего заключенные обходятся Швеции (380 евро в день), Лихтенштейну (352 евро) и Сан-Марино (346 евро). Россия на заключенных тратит меньше всех – 2,5 евро в день, обгоняя по экономности другие постсоветские страны – Азербайджан (6 евро), Молдавию (9,4 евро), Армению (11,4 евро) и Грузию (11,7 евро). При этом российские тюремные власти распоряжаются самым большим в Европе бюджетом – 3,9 млрд евро. На 2-м месте Германия, которая тратит на пенитенциарную систему 3,1 млрд евро, на третьем – Италия и Франция (по 2,7 млрд евро).

Если исходить из заявленной стоимости содержания российского заключенного (цифра основана на данных российских властей, но не все несоответствия в них были разъяснены, оговариваются авторы доклада), нетрудно подсчитать, что на заключенных расходуется примерно 1/7 тюремного бюджета.

В целом на осужденных тратится даже меньше 2,5 евро, подозревает руководитель юридического департамента «Руси сидящей» Алексей Федяров, де-факто заключенные содержат себя сами, тюремные власти на них еще и зарабатывают. Он напоминает, что по закону заключенные, получающие зарплату или пенсию, возмещают стоимость питания, одежды, коммунальных услуг «ежемесячно в пределах фактических затрат».

Получить оперативные комментарии ФСИН не удалось. «Всего на оплачиваемых работах трудоустроено свыше 213 000 осужденных, – говорится в последнем докладе о результатах и основных направлениях деятельности службы, который опубликован на сайте и датирован 2015–2017 гг. – Вывод осужденных на оплачиваемые работы – 40% их среднесписочной численности. Среднедневная заработная плата работающих осужденных в сравнении с 2013 г. выросла на 11,6% с 195,5 до 218,6 руб.».

На самом деле осужденные зарабатывают по 10–20 руб. в месяц, знает Федяров. Потому что зарплату им рассчитывают по ставке, которую делят на несколько человек: официально человек работает на 1/20 ставки, а по факту – полный день, а то и по 12–14 часов. Это дает неучтенный объем продукции, который, по данным «Руси сидящей», может составлять до 4/5 общего объема, говорит эксперт.

Сравнивать Россию с Европой в плане тюремного населения не очень корректно, считает ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге Вадим Волков: «Там другая система юстиции, я бы сравнивал скорее с США, где более активно применяется лишение свободы и тюремное население вполне сопоставимо с нашим». Тем не менее наблюдается постоянное сокращение числа заключенных, и это очень хорошая тенденция, констатирует эксперт. При этом ФСИН остается государством в государстве, во многом унаследовавшим социалистическую установку на исправление трудом – отсюда и название «исправительно-трудовые учреждения». В отличие от сталинских времен они уже не имеют хозяйственного значения, но для самой системы источник дармовой рабочей силы остается важным компонентом внутренней экономики, резюмирует Волков.

В начале 2019 года в силу вступят изменения в Уголовно-исполнительный кодекс РФ: осужденные, отбывающие сейчас наказание вдали от дома, получат больше возможностей для перевода в колонии вблизи мест проживания их самих или их родственников. Завершаются общественные и экспертные обсуждения документа, в него вносят последние поправки.

Сегодня сотни тысяч осужденных в России отбывают наказание далеко от дома. На длительные свидания с ними (такие встречи длятся не более трех суток и разрешены не чаще четырех раз в год) родные едут через всю страну. Одна такая поездка часто обходится в десятки тысяч рублей и отнимает много сил и времени.

Вот несколько рассказов тех, кто знает о таких поездках не понаслышке.

«Я приехала и не смогла встретиться с сыном»

Рассказывает Ольга Сутуга, мать осужденного за избиение неонацистов антифашиста Алексея Сутуги. Она ездила к сыну из Москвы в Ангарск. Это более 5100 километров.

– Мой сын отбывал наказание в колонии под Ангарском, это 60 километров от Иркутска. На свидания я ездила раз в полгода, потому что длительные свидания ему не давали, а короткие (по 3 часа) выделяли по одному в полгода. Дорога до Иркутска и обратно в Москву мне обходилась в то время в 30 тысяч рублей. В итоге с учетом покупки продуктов и оплаты местного адвоката у меня уходило около 60 тысяч за одно свидание. Для меня это большая сумма, но финансово мне всегда помогали друзья сына. Я просто обращалась к кому-то из них перед поездкой. Честно говоря, я даже не в курсе, откуда они эти деньги брали.

Свиданием все это назвать трудно. Все общение происходило через стекло

Мне повезло, что я сама родом из Иркутска и, когда приезжала на свидания, могла остановиться у родственников и сэкономить на этом.

Сложнее всего было выкроить время для поездки и собрать необходимую сумму. Еще сложнее было попасть на свидание. Однажды я приехала и не смогла встретиться с сыном. В колонии это никак не объясняли. Леша был в ШИЗО в это время, а в ШИЗО свидания не разрешены. Добиться свидания так и не удалось, потому что вся эта история была подстроена специально. Когда я приехала на свидание, Леша уже находился в ШИЗО, но должен был выйти через два дня. В итоге ему дали еще десять суток. Так долго я ждать не могла, поэтому пришлось уехать.

Алексей Сутуга

Чтобы такого не повторилось, я обратилась к правозащитникам. Они пришли с проверкой в колонию. Видимо, им удалось договориться с начальником колонии, потому что следующее наше свидание проходило не через стекло, мы даже рядом сидели.

​По каждому свиданию нужно было все решать заранее, потому что из-за работы мне трудно было приезжать во время учебного года. Договаривался Леша, я приезжала к определенному числу, обычно в июле или на новогодние каникулы.

Но свиданием все это назвать было трудно. Все общение происходило через стекло. В комнате сидит дежурный, ты заходишь, оставляешь сумку с телефоном на вахте. Я проносила в кармане письма, фотографии, ручку и бумагу, там никого не обыскивали. Через стекло читала Алексею письма от его друзей, записывала его ответы, потом передавала ребятам. Все три часа мы говорили о том, что происходит на воле, о том, как его поддерживают. Он ничего этого не знал: в письмах, которые до него доходили, об этом писать было нельзя. А если было что-то запретное, эти фрагменты или вычеркивались, или письма вообще «терялись».

В письмах о многом писать было нельзя. Иначе фрагменты вычеркивались или письма «терялись»

Время пролетало очень быстро. Я не знаю, слушали ли дежурные, о чем мы говорим. По крайней мере, нам никто ни разу не сделал замечания, но мы и не обсуждали ничего особенного. В комнате для свиданий ведь сидят пешки – просто надзиратели. Если им никто не приказывал подслушивать и придираться, они сами этого делать тоже не будут. Передать на таких свиданиях я ничего не могла. Посылки, как и остальные заключенные, он получал всего два раза в год.

Тяжелее всего морально эти свидания давались Алексею, потому что я-то уезжала обратно на свободу, а он был там. Я каждый раз видела, с какими глазами он там оставался. Иногда я даже думала, что ему, возможно, было бы легче, если бы я вообще не приезжала.

Для справки:

Алексея Сутугу приговорили к трем годам и одному месяцу колонии в 2014 году. В мае 2017 года он вышел на свободу. По версии следствия, Сутуга с молотком напал на Рустама Мирзу и Вячеслава Белова, ультраправых. Произошло это в кафе «Сбарро» в Москве. Сам осужденный отмечал, что дело против него сфабриковано, и он просто пытался разнять дерущихся.

«Свидание только заканчивалось, а я начинала готовиться к следующему»

Рассказывает Анастасия Совалайнен, жена осужденного за участие в «Автономной боевой террористической организации» (АБТО) Ивана Асташина. Анастасия и Иван «разошлись» весной 2017 года. На свидания к мужу Анастасия летала из Москвы в Норильск. Это почти 2000 километров.

Анастасия Совалайнен

– Сначала Ваня отбывал наказание в Красноярской ИК-17. В 2014 году его этапировали в Норильск. Ваня подавал жалобы в различные инстанции о признании этапа незаконным. Защита ссылалась на то, что на иждивении у Ваниной мамы находятся несовершеннолетняя дочь и мать с инвалидностью. Адвокаты убеждали суд, что она не может их надолго покидать, плюс поездки в Норильск – это все-таки большие финансовые траты. Например, я тратила около 60 тысяч, хотя ездила одна. А мать Вани брала с собой и сестру. Я обычно ездила два раза в год, а они – один. Защитники в суде указывали, что и мне невозможно ездить в Норильск, поскольку я еще студентка и у меня нет финансовой возможности для таких поездок, официально я в то время не работала. Но в декабре 2017 года Мосгорсуд счел этапирование законным.

Огромные расстояния делают особо острой проблему удаленности отбывания наказания. И нет механизмов обжалования, которыми можно при этом воспользоваться

Чтобы приехать на свидание, нужно сначала дозвониться до самой колонии. Есть специальный номер, который работает два раза в неделю только в определенные часы. По нему и происходит запись. Задолго записываться нужно только перед Новым годом, потому что перед праздниками все хотят увидеться. Там в это время настоящий «аншлаг», звонить для записи лучше уже в октябре, а то не попадешь. Я всегда старалась планировать все заранее, потому что у меня уже была работа и нужно было, чтобы дата свидания совпала с отпуском. Билеты я тоже старалась брать заранее, чтобы выходило дешевле.

Иногда свидание только заканчивалось, а я уже начинала готовиться к следующему.

Но в итоге все равно выходило очень дорого. Билет в одну сторону стоит около 15 тысяч плюс нужно привезти продукты. Я старалась купить все в Москве, потому что ценник в Норильске бешеный. То есть за овощи, фрукты трехзначные числа идут за килограмм. Все остальные продукты тоже дороже.

Все это выливалось в сумму, которую мне самой оплатить было бы сложно, особенно во время первых поездок, когда я еще не работала. Самая большая финансовая помощь поступала от Владимира Акименкова (осужден по «Болотному делу», после почти двух лет лишения свободы амнистирован. – Сибирь.Реалии). Он рассказывал огромному количеству людей, кто такой Ваня, что с ним случилось, потому что это все-таки не самое популярное и известное дело. Акименков регулярно устраивал на свой день рождения или на митингах сборы денег в поддержку политзаключенных. И всегда какая-то часть из этой суммы шла на Ваню или его подельников.

Суд над участниками АБТО

Первый раз, когда собирали деньги на поездку, я была в шоке от того, как быстро мы собрали необходимую сумму, потому что Ваня – не какой-то очень медийный персонаж, которого все знают и готовы поддерживать финансово. Когда у меня появилась работа, я старалась в основном тратить свои деньги, однако часто обращалась за помощью. Писала в Facebook и во «ВКонтакте» посты о том, что готовлюсь к свиданию: расписывала все траты, делала скриншоты цен на билеты, прикидывала, сколько будут стоить продукты, сколько стоит транспорт в Норильске – такси из аэропорта и в аэропорт, жилье.

Кстати, в Норильске почти не получится останавливаться в гостиницах, с ними все плохо. Я всегда снимала посуточно квартиры. Квартира выходила полторы или две тысячи рублей за сутки.

Я всегда приезжала раньше, чем начиналось свидание, потому что там большая разница во времени с Москвой, сложно перестроиться. На свидание ты приезжаешь в назначенный день, берешь с собой паспорт, документы, подтверждающие родство, продукты, пишешь заявление о предоставлении длительного свидания. Все документы отдаешь на подпись начальнику колонии. И где-то около 12 часов, после того как вышли все те, кто был на прошлых свиданиях, вас начинают впускать. Сначала досматривают все вещи. Когда я приезжала первый раз, нас заставляли раздеваться до нижнего белья и просто прощупывали. Тогда же надо сдать в сейф все ценные вещи – телефоны, часы, украшения. Потом тебя проводят на территорию колонии. Там выделяется комната, где и будет проходить свидание.

Когда я приезжала первый раз, нас заставляли раздеваться до нижнего белья и просто прощупывали

В комнате для длительных свиданий все очень похоже на общежитие. Большой коридор, с одной стороны шесть комнат, с другой – общий душ, два туалета – мужской, женский, общая кухня с несколькими холодильниками, фильтрами для воды и необходимой посудой. Естественно, на кухне все пересекаются и как-то общаются. Есть еще комната отдыха с телевизором и курилка. Время идет очень медленно, даже на фоне первой эйфории от встречи, когда вы не можете наговориться и вообще ничего, кроме друг друга, не замечаете. Потом просто разговариваете о жизни в колонии, о том, что происходит на свободе и на разные околополитические темы.

Не могу сказать, что для меня эти поездки были чем-то сверхсложным. Сложно было только в первый раз, потому что ты не знаешь вообще, как это будет, нет никакой информации именно про колонию в Норильске. Ты пытаешься разработать меню на эти три дня и все равно ничего не понимаешь, боишься что-то забыть. А так это просто долгое путешествие. А путешествовать я люблю. Норильск – это вообще очень интересно. Четыре с половиной часа – и ты будто в другом мире, отрезанном от всей страны.

Для справки:

Ивана Асташина в 2012 году приговорили к 12 с половиной годам колонии. Он признан виновным сразу по нескольким уголовным статьям («Теракт, совершенный организованной группой», «Умышленное уничтожение или повреждение имущества путем поджога». «Незаконное изготовление боеприпасов», «Приготовление к теракту», «Незаконный оборот боеприпасов»). В 2013 году Верховный суд смягчил ему наказание до девяти лет и девяти месяцев.

По делу АБТО помимо Асташина осуждены еще восемь человек. При этом его считают лидером группировки. По версии следствия, фигуранты подожгли управление ФСБ по Юго-Западному округу Москвы, бросив в здание несколько бутылок с «коктейлем Молотова». Все это они засняли и выложили в соцсети ролик с акции с титрами «С днем чекиста, ублюдки!». Кроме того, суд счел фигурантов дела АБТО виновными в поджоге еще нескольких зданий и автомобиля, а также в подготовке теракта на ТЭЦ в Перово. При этом от поджогов членов АБТО не пострадал ни один человек.

«Не отказывали, но и не разрешали»

Этапирование осужденных в удаленные от их домов регионы – одна из распространенных причин обращения их и их семей в ЕСПЧ. Европейский суд по правам человека считает подобные ситуации нарушением права на частную и семейную жизнь и, как правило, удовлетворяет подобные заявления.

– Огромные расстояния делают особо острой проблему удаленности отбывания наказания в России. Нет механизмов обжалования, которыми осужденные или их родственники могли бы воспользоваться. Вопросы распределения решает исключительно ФСИН, – говорит адвокат Ольга Гнездилова. – Часто престарелые родственники, маленькие дети и малообеспеченные семьи не могут реализовать свое право на свидания. Родители умирают, дети вырастают, не зная родителей. Такие обстоятельства не способствуют исправлению и реабилитации осужденных.

Об одном из таких случаев рассказывали и сайту «Сибирь.Реалии». Весной 2018 года заявление в ЕСПЧ подали представители Алины Емельяновой, матери двоих маленьких детей. Она родом из Хабаровска, но этапировали ее за 4 тысячи километров, в Красноярский край. Старшего ребенка, Мишу, воспитывал 20-летний отец, муж Алины Семен Емельянов. Малыш за 4 года видел мать всего один раз. Младший сын, Саша, родился уже в колонии-поселении «для положительно характеризующихся осужденных», куда перевели Алину. Все просьбы семьи о том, чтобы отправить ее ближе к дому, остались без ответа. Оставить грудного малыша с мамой в колонии-поселении (хотя закон это разрешает), тоже не дали. Семимесячного сына забрал отец: альтернативой был дом малютки или детдом. По закону в колонии-поселении не возбраняется семьям жить вместе с осужденными, и ограничений по длительности свиданий там нет. Но на деле все не так просто.

Семен и Алина

– В Курдояках, где находится 48-я колония-поселение, мы просто каждые три дня ходили и продлевали свидание. А вот что касается жизни там… Мне в КП-48 прямо не отказывали, но дали понять: нельзя, потому что негде. А в КП-39 (жену, после того как мы с ней воспротивились ситуации, стали возить с места на место) прямо заявили, что у них не практикуется проживание родственников, – рассказывает Семен Емельянов.

Родители умирают, дети вырастают, не зная родителей. Такие обстоятельства не способствуют исправлению и реабилитации осужденных

Поэтому он лишь изредка приезжал на свидания – на то время, пока можно было с родными оставить маленьких детей. Да и дорогими оказывались подобные «путешествия» для молодого отца-одиночки: каждое обходилось в 30–40 тысяч рублей.

В колониях-поселениях, продолжает Семен, приходилось сталкиваться с хамским отношением к родственникам осужденных. Не со стороны начальства (те, кто повыше рангом, общаются в рамках закона) – со стороны рядовых сотрудников. Если укажешь на нехватку чего-то в комнате для свиданий, могут сказать: тебе надо, ты и покупай. Могли пригрозить прекращением свидания.

– Пока не знали в ГУФСИН о моей активности, пытались давить, – рассказывает Семен. – В одной из колоний сделку предлагали: чтобы супруга ушла на поселение, мне надо было сдать кого-нибудь из хабаровских знакомых. Ну, мало ли, может, кто-то что-то нарушил, предлагали рассказать про них «в обмен на жену». Но потом это прекратилось.

Заявление в ЕСПЧ, говорит Семен, напрямую связано с ситуацией, в которую попала семья.

– Почти пять лет мы были фактически лишены возможности видеться, маленькие дети находились вдали от матери. Изменится ли что-то с поправками в законодательство – не знаю. Всегда можно сослаться на то, что в родном регионе нет «нужного» исправительного учреждения, – говорит Семен Емельянов. – Тогда человека можно отправлять в другой. А другой – это вся Россия.

Для справки:

В июле 2018 года Алина Емельянова по решению Свердловского районного суда Красноярска вышла на свободу условно-досрочно. Семья живет на родине, в Хабаровском крае, ждет рассмотрения своего иска в ЕСПЧ.

«В нашем государстве осужденные – это не люди»

Рассказывает Галина, мать осужденного из Ставропольского края, которого отправили отбывать наказание в Сыктывкар. В дорогу, протяженность которой 2500 километров, Галина, чтобы увидеть сына, так и не смогла выбраться.

– Сын отбывает наказание уже четвертый год, и мы ни разу за все это время так и не смогли к нему съездить. Мы живем в сельской местности в Ставропольском крае, и оставить дом нельзя. Чтобы доехать до колонии, где сын находится, потребуется не день и даже не неделя. У нас никаких прямых поездов или рейсов нет до Сыктывкара. Нам нужно сначала из нашего села доехать до районного центра, потом до Ставрополя, потом в Краснодарский край – в Армавир. Только оттуда есть прямые поезда до Воркуты. В общем, чтобы добраться до колонии, нужно сделать пять или шесть пересадок. Одна я не выдержу такую поездку. При этом я еще ухаживаю за сестрой, которую оставить одну невозможно: она парализована после двух инсультов. Пока сын был в СИЗО, его гражданская жена к нему ездила. В колонию она приехать не может, потому что официально они так и не расписались.

Никто никому не нужен, тем более осужденные

Сын ввязался в драку с вэдэвэшником, и его осудили по 111-й статье («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». – Сибирь.Реалии), хотя никакого умышленного преступления там не было. Это наша судебная система: все обвинения основывались на показаниях охранника – якобы сын первым ударил другого посетителя кафе.

При этом другой свидетель утверждал, что охранник знать этого не мог: он подошел, когда драка была уже в самом разгаре.

Сына отправили отбывать наказание в Сыктывкар, потому что он несколько лет назад, когда ему нужно было поменять паспорт, работал в Ханты-Мансийске. Чтобы не возвращаться обратно в Ставрополь и не тратить деньги на дорогу, он решил прописаться там у друзей.

Пока находился был в СИЗО, мы с его гражданской женой прописали его у нас, думали, так его отправят в колонию ближе к дому. Однако в итоге его все равно распределили не по месту жительства. Сын рассказывал, что даже начальство колонии не понимало, как он мог к ним попасть. Никто, видимо, не вникал, не читал материалы дела.

Перевести его ближе к дому сейчас уже практически невозможно, есть четкий перечень причин, которые позволяют сделать это: болезнь, смерть родственников или угроза жизни. Мы ни под одну из этих категорий не подходим.

Приходится общаться только письмами, потому что созваниваться там не так просто. Нужно заранее заказать звонок, в определенное время, а у сына очень сложный график на его работе в колонии. До сих пор еще ни разу не получилось. Посылки отправляем, как и положено, два раза в год. Мы нашли там человека, которому переводим деньги, а он уже на месте покупает все необходимое.

Никто никому не нужен, тем более осужденные. В нашем государстве считают, что преступники – это не люди.

Общие правила представления осужденным права на свидания прописаны в ст. 89 УИК РФ, где сказано:

«1. Осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения. В предусмотренных настоящим Кодексом случаях осужденным могут предоставляться длительные свидания с проживанием вне исправительного учреждения продолжительностью пять суток. В этом случае начальником исправительного учреждения определяются порядок и место проведения свидания.

2. Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения — с иными лицами.

3. Осужденным по их просьбе разрешается заменять длительное свидание краткосрочным, краткосрочное или длительное свидание телефонным разговором, а в воспитательных колониях длительное свидание с проживанием вне исправительного учреждения краткосрочным свиданием с выходом за пределы воспитательной колонии.

4. Для получения юридической помощи осужденным предоставляются свидания с адвокатами или иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи, без ограничения их числа продолжительностью до четырех часов. По заявлению осужденного свидания с адвокатом предоставляются наедине, вне пределов слышимости третьих лиц и без применения технических средств прослушивания».

Более подробно процедура представления осужденным свиданий описана в Разделе 14 Правил внутреннего распорядка ИУ:

— Осужденные, как правило, освобождаются от работы на период длительных свиданий с последующей или предшествующей отработкой (пункт 69 Правил);

— Первое свидание может быть предоставлено осужденному сразу же после прибытия осужденного из карантинного отделения в отряд, независимо от того, имел ли он предыдущее свидание в местах содержания под стражей. При наличии права на краткосрочное и длительное свидания вид первого определяет осужденный. Последующие свидания предоставляются по истечении периода, равного частному от деления двенадцати месяцев на количество свиданий данного вида, полагающихся осужденному в год (пункт 70 Правил);

— Продолжительность свиданий может быть сокращена администрацией по настоянию лиц, находящихся на свидании. Объединение свиданий либо разъединение одного свидания на несколько не допускается (пункт 72 Правил);

— Осужденному разрешается длительное или краткосрочное свидания одновременно не более чем с двумя взрослыми лицами, вместе с которыми могут быть несовершеннолетние братья, сестры, дети, внуки осужденного (пункт 74 Правил);

— Пронос каких-либо продуктов или вещей лицами, прибывшими на свидание с осужденными, в комнаты краткосрочных свиданий не допускается. На длительные свидания разрешается проносить продукты питания (за исключением винно-водочных изделий и пива) (пункт 80 Правил);

— Для получения юридической помощи осужденным предоставляются свидания с адвокатами или иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи. По заявлению осужденного свидания предоставляются наедине, вне пределов слышимости третьих лиц и без применения технических средств прослушивания. В число свиданий, установленных законодательством, такие свидания не засчитываются, их количество не ограничивается, проводятся они продолжительностью до 4 часов и лишь в часы от подъема до отбоя (пункт 83 Правил).

Поделиться в социальных сетях:

СИМФЕРОПОЛЬ, 14 фев – РИА Новости Крым. Дмитрий Бобрик отсидел чуть меньше года, впереди — еще почти столько же. Как он признался, держаться за решеткой ему помогает любимая и жена Полина Соколова. Недавно девушка пришла на трехдневное свидание в исправительную колонию №1 Симферополя. Корреспондент РИА Новости Крым поговорил с ними о любви за колючей проволокой.

Три дня на общение

© РИА Новости Крым. Александр Полегенько Длительные свидания проходят в небольших номерах, внешне напоминающих недорогую однокомнатную квартиру. Тут есть все, что необходимо для жизни: полноценная кухня, плазменный телевизор, душевая, спальня и даже окна, выходящие во дворик с качелями и клумбами. Правда, к оконной раме приварены массивные решетки. Дима показывает условия, в которых проходят свидания.

«Для мест лишения свободы это отличные условия. В эти короткие три дня ты чувствуешь себя ближе к свободе, отвлекаешься от тюремной жизни и возвращаешься в свою настоящую жизнь, как на воле. Администрация многое делает, чтобы осужденные общались с родными, и становились на путь исправления», – говорит мужчина.

Полина же рассказывает о том, какие гостинцы привозит мужу за колючую проволоку.

«Я беру с собой готовую еду, здесь нам готовить некогда: супы, холодец, котлеты — все, где есть мясо. Он бывает, закажет очень много и все съесть не может. Я говорю: «Зачем тогда столько заказывал?». А потом понимаю, что в таких условиях хочется домашней еды», — рассказывает Полина.

Огромную часть времени семья тратит на разговоры, которых так не хватает, ведь мобильные телефоны на территории колонии запрещены.

«Я изначально сюда приезжала с ребенком. Первые два-три раза брала на все дни сына, а сейчас он подрос, начал бегать и здесь с ним немного неудобно. Поэтому днем я приезжаю с малышом, а вечером родители его забирают. Ему сейчас десять месяцев. Мы говорим о семье, о ребенке и о каких-то наших общих достижениях. Он же не просто тут отбывает наказание, он занимается спортом, читает», — рассуждает девушка.

© РИА Новости Крым. Владислав Сергиенко Полина Соколова

С сыном за решетку

На небольшой кухне Полина рассказывает о встрече с Дмитрием.

«Мы познакомились в 2014 году на дне рождения у общей подруги и вскоре после этого начали встречаться. Потом решили начать жить вместе, сначала у родителей Димы. Когда у нас родился сын, мы приобрели свое жилье и съехали. Спустя три месяца Дима попал под суд. Он долго был в СИЗО — больше чем полгода. Мы виделись только на судах и больше никак не общались. Нормально встретились только тогда, когда он перешел в исправительную колонию. Спустя неделю разрешили длительное свидание», — делится Полина.

Первое свидание для Дмитрия стало одним из самых ярких событий за год. Полина пришла к нему вместе с сыном.

«Впечатления были очень яркие. Когда я попал в СИЗО, сыну было только три месяца, это просто была маленькая куколка. Потом Полина приехала с ним ко мне сюда, я увидел, как он сильно изменился, он при мне начал становиться на ноги… Душа просто горела», — вспоминает Дмитрий.

Сейчас семья может видеться чаще. Мужчина для этого прилагает все усилия, которые возможны в стенах колонии.

«Мы можем встречаться раз в четыре месяца, но есть привилегии, если ты работаешь, зарабатываешь поощрения. При выполнении всех условий можно видеться раз в два месяца. Ради того, чтобы увидеть близких, я стараюсь изо всех сил», — говорит Дмитрий.

© РИА Новости Крым. Владислав Сергиенко Дмитрий Бобрик с женой Полиной Соколовой

Стремление на волю

За то время, что Полина ходит на длительные свидания, она поняла, что при поддержке близких люди за решеткой готовы идти на многое, чтобы выйти быстрее.

«Да, здесь есть такие люди, которым, такое ощущение, здесь нравится. Вышли, а через неделю обратно. Но мой муж осознает, что он совершил ошибку, поэтому пытается ее исправить. Без поддержки родных и близких невозможно. Я это прекрасно понимаю. Если у человека нет поддержки, он после отсидки меняется, причем не в лучшую сторону. Он выходит психически сломленным человеком. От родных очень многое зависит», — поясняет Полина.

Дима ее полностью поддерживает. Ведь сам видит, как его другие осужденные, судьба которых уже не интересует семью, не спешат на волю.

«Когда ты знаешь, что тебя ждет дома ребенок, которому ты не смог отдать максимум своего времени, появляется рвение поскорее выйти за стены колонии. Ты понимаешь, что тебя ждут, что жизнь не закончилась. Я хочу отсюда выйти и просто забыть то, что случилось. Я понимаю, что близкие ждут и надеются. Я просто хочу жить нормальной жизнью «, — рассказывает Дмитрий.

© РИА Новости Крым. Владислав Сергиенко Дмитрий Бобрик и Полина Соколова держатся за руки

Безалкогольные свидания

Естественно, что длительное свидание, по большому счету, надо «заработать». В УФСИН России по Республике Крым и Севастополю поясняют: не все осужденные могут получить заветные три дня.

«Свидания осужденных к лишению свободы направлены на сохранение социально-полезных связей, смягчение степени их физической изоляции. Они могут выступать в качестве стимула правопослушного поведения осужденного и использоваться администрацией исправительного учреждения в целях оказания воспитательного воздействия. Осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругой, родителями, детьми и другими родственниками», — поясняют в УФСИН.

© РИА Новости Крым. Владислав Сергиенко Дмитрий Бобрик с женой Полиной Соколовой

Кроме того, родственники, идущие на длительные свидания, тщательно обыскиваются, ведь существует целый список вещей, запрещенных на территории колонии. Кроме очевидных, вроде, наркотиков, алкоголя, взрывчатки, оружия и татуировочных машинок, на территорию исправительного учреждения запрещено проносить книги по единоборствам и паркуру, духи, транспорт (в том числе самокаты, гироскутеры, ролики и так далее), деньги, технику, карты, причем, как игральные, так и топографические, и порно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *