Квалификация преступлений при соучастии

Таким образом, в постановлении № 58 нашли отражение принципы, как закрепленные в уголовном законе (законность, справедливость, гуманизм), так и не закрепленные в нем (индивидуализация, экономия мер уголовной репрессии)24. Доста-

24 Так, С. А. Велиев принципы назначения наказания в зависимости от закрепления их в уголовном законе подразделяет на две группы: а) принципы, закрепленные в уголовном законе (законность, справедливость, гуманизм, равенство перед законом, ответственность за вину); б) принцип, не закрепленный в уголовном законе (индивидуализация наказания). См.: Вели-

Библиографический список

Бурлаков В. Н. Уголовное право и личность преступника. СПб., 2006.

Велиев С. А. Принципы назначения наказания. СПб., 2004.

Лапунин М. Проблемы применения уголовного закона в свете судебной практики субъектов Российской Федерации // Уголовное право. 2011. № 6.

Шкредова Э. Г. Учет личности виновного и обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, как один из критериев справедливого наказания // Журнал российского права. 2016. № 6.

точно простые и ясно выраженные требования уголовного и уголовно-процессуального закона в части назначения справедливого наказания оказываются иногда трудновыполнимыми для судов. Отсюда — нарушение положений обозначенных выше норм УК РФ и УПК РФ, что, безусловно, влияет на индивидуализацию наказания и в конечном счете ставит под сомнение справедливость как назначенного наказания, так и постановленного обвинительного приговора в целом.

ев С. А. Принципы назначения наказания. СПб., 2004. С. 334.

Правила квалификации преступлений, совершенных в соучастии

КЛИМЕНКО Юрий Александрович, старший преподаватель кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина, кандидат юридических наук

123995, Россия, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, 9 E-mail: yuriiklim@yandex.ru

Статья посвящена такому разделу уголовно-правовой науки, как учение о соучастии в преступлении. Объектом исследования выступают нормы Уголовного кодекса Российской Федерации о соучастии в преступлении и судебная практика их применения. Предметом исследования являются правила квалификации преступлений, совершенных в соучастии. Как отмечает автор, при уголовно-правовой оценке соучастия нередко допускаются ошибки, обусловленные неверным установлением формы соучастия и использованием ненадлежащих правил квалификации. Кроме того, такой аспект института соучастия в преступлении, как особенности квалификации, не получил системного освещения в юридической литературе. Настоящее исследование направлено на систематизацию и усовершенствование правил квалификации преступлений, совершенных в соучастии, в целях разработки их исчерпывающего перечня, необходимого юристу для работы по уголовным делам. Автор формулирует теоретическое определение понятия «форма соучастия в преступлении» и проводит классификацию соучастия, включающую шесть форм. Рассмотрены особенно-

сти квалификации преступлений, совершенных в каждой из шести форм соучастия. Проанализированы спорные вопросы, возникающие в судебной практике при применении правил квалификации преступлений, совершенных в соучастии: квалификация посредничества во взяточничестве; квалификация соучастия в преступлении со специальным субъектом в форме организованной группы. В целях усовершенствования правоприменительной практики по делам о соучастии сделаны предложения по уточнению разъяснений, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, посвященных толкованию норм о таких преступлениях, как кража, грабеж, разбой, присвоение или растрата, взяточничество.

Ключевые слова: соучастие в преступлении, квалификация преступлений, форма соучастия, организованная группа, посредничество во взяточничестве, присвоение или растрата, специальный субъект преступления, уголовное право.

Rules of Qualification of Crimes Committed in Complicity

Yu. A. KLIMENKO, candidate of legal sciences

Kutafin Moscow State Law University

9, Sadovaya-Kudrinskaya st., Moscow, Russia, 123995

E-mail: yuriiklim@yandex.ru

DOI: 10.12737/article_58e39ece8f5725.38948020

Правила квалификации груп- Верховным Судом РФ состоявших-

повых преступлений представля- ся по делу решений1. ют собой одну из актуальных проб- Во-вторых, несмотря на высокую

лем уголовно-правовой доктрины, степень исследованности институ-

что продиктовано рядом факторов. та соучастия в целом, такой его ас-

Во-первых, точная квалификация пект, как особенности квалификации,

соучастия является сложной зада- не получил системного освещения в

чей для правоприменителя. При уго- юридической литературе. В учебни-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ловно-правовой оценке соучастия ках по уголовному праву зачастую не

нередко допускаются ошибки, об- содержится исчерпывающего переч-условленные неверным установле-

нием формы соучастия и использо- 1 См. апелляционное определение Судеб-ванием ненадлежащих правил ква- ной коллегии по делам военнослужащих лификации, что ведет к изменению ВС РФ от 7 мая 2015 г. № 211-АПУ15-1.

ня правил, применяемых на практике при квалификации совместных преступлений2. В результате у многих юристов отсутствует полное представление об институте соучастия, необходимое для практического применения норм Уголовного кодекса РФ.

Трудность заключается в том, что УК РФ регулярно пополняется новыми нормами о соучастии (ст. 2911 «Посредничество во взяточничестве», ст. 2823 «Финансирование экстремистской деятельности» и др.), а постановления Пленума ВС РФ, дающие их толкование, появляются с некоторой задержкой. Поэтому применение новелл Уголовного кодекса, по которым отсутствуют рекомендации высшей судебной инстанции, возможно лишь с использованием теоретического инструментария, в том числе общих правил квалификации преступлений, совершенных в соучастии, применяемых «по умолчанию».

Настоящее исследование направлено на систематизацию и усовершенствование указанных правил в целях разработки их исчерпывающего перечня, необходимого юристу для работы по уголовным делам.

Юридическая оценка содеянного соучастником в первую очередь зависит от формы соучастия. На наш взгляд, формы соучастия — это предусмотренные Уголовным кодексом типы преступных объединений, характеризующиеся различными правилами квалификации и отличающиеся по таким критериям, как вид входящих соучастников, способ распределения ролей, наличие устойчивости, внутренняя струк-

тура, момент достижения предварительного сговора и цели. Законодательная классификация форм соучастия отражает существующие в объективной реальности различные способы объединения преступников между собой.

Исследовав нормы ст. 33—35 УК и практику их применения, мы пришли к выводу, что в отечественном уголовном праве насчитывается шесть форм соучастия в преступлении: 1) «сложное соучастие»; 2) группа лиц; 3) группа лиц по предварительному сговору; 4) организованная группа; 5) преступное сообщество (преступная организация); 6) «смешанное соучастие» (присоединение «сложного соучастия» к группе или сообществу; категория используется только в научном обороте3).

Рассмотрим отличительные признаки форм соучастия, позволяющие разграничить их между собой, и проанализируем, какие правила квалификации применяются в зависимости от формы соучастия.

1. Термин «сложное соучастие» взят в кавычки, поскольку он отсутствует в Уголовном кодексе. Данное правовое явление закреплено в ч. 3 ст. 34 УК, но не имеет наименования в уголовном законе. В доктрине такой вариант соучастия известен под разными наименованиями (сложное, с выполнением различных ролей), однако практически все авторы упоминают о его сущностном признаке — распределении ролей (исполнении объективной стороны преступления не всеми из соучастников)4.

Исследуемая форма соучастия образуется следующими признаками: а) наличие одного исполнителя преступления и одного либо нескольких соучастников иного вида (организа-

3 См.: Козлов А. П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001. С. 198—199.

тора, подстрекателя или пособника); б) отсутствие устойчивости (что отграничивает эту форму соучастия от организованной группы).

При соучастии в данной форме квалификация происходит по статье Особенной части УК со ссылкой на ту часть ст. 33 УК, в которой предусмотрена выполненная лицом роль, если это роль организатора, подстрекателя или пособника. В то же время содеянное исполнителем не требует ссылки на ст. 33 УК. Такой подход обусловлен особенностями конструкции состава преступления, совершенного в соучастии.

Для квалификации содеянного исполнителем достаточно сослаться на норму Особенной части УК, так как исполнитель непосредственно выполняет деяние, описанное в диспозиции статьи. Но такие соучастники, как организатор, подстрекатель и пособник, в данной форме соучастия играют вспомогательные роли, не выполняют объективную сторону состава преступления, и вменить им статью Особенной части УК саму по себе нельзя — там не указаны совершенные лично ими деяния. Для обоснования ответственности таких соучастников необходимо дополнительно ссылаться на конкретную норму Общей части УК, где раскрываются объективные признаки состава совершенного ими посягательства (организация, подстрекательство или пособничество преступлению — ч. 3, 4 и 5 ст. 33 УК).

Приговором Нижегородского областного суда содеянное А. квалифицировано, помимо прочего, по п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК как убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору и сопряженное с разбоем. Однако Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ приговор изменила, разъяснив, что, поскольку А. непосредственного участия в процессе лишения жизни не принимала, а лишь оказывала содействие исполнителю преступления (передала ему шпагат для удушения потерпевшей), содеянное ею не может быть квалифицировано

как совершенное группой лиц по предварительному сговору, а подлежит квалификации как пособничество в совершении убийства, сопряженного с разбоем, по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК5.

Иными словами, преступление, совершенное в рамках «сложного соучастия», в приведенном примере было неверно оценено как совершенное в более опасной форме соучастия, что повлекло за собой неточную квалификацию.

В отдельных случаях «сложное соучастие» включается в норму статьи Особенной части УК в качестве конститутивного признака состава самостоятельного преступления. Данный прием юридической техники представляет собой юридическую фикцию, суть которой заключается в том, что действия лица, выполняющего вспомогательную роль, расцениваются как действия исполнителя, причем исполнителя, формально действующего вне рамок института соучастия в преступлении. Совместное (групповое) посягательство предписывается юридически оценивать как единолично совершенное преступление, в отрыве от института соучастия, что порой приводит к трудностям при квалификации.

Например, в ч. 1 ст. 2911 «Посредничество во взяточничестве» УК предусмотрена ответственность за посредничество в даче и получении взятки: «Посредничество во взяточничестве, то есть непосредственная передача взятки по поручению взяткодателя или взяткополучателя либо иное способствование взяткодателю и (или) взяткополучателю в достижении либо реализации соглашения между ними о получении и даче взятки в значительном размере».

Согласно примечанию к ст. 290 УК значительный размер образует сумма, превышающая 25 тыс. руб. Таким образом, включение в УК данной нормы породило правовую не-

5 См. определение Судебной коллегии по

уголовным делам ВС РФ от 13 ноября 2012 г. № 9-Д12-16.

определенность в вопросе о том, какой уголовно-правовой оценке подлежит деятельность посредника в случае, если сумма предмета взятки не превышает значительного размера.

Как нам представляется, решать данную проблему необходимо с помощью правил квалификации, применяемых при «сложном соучастии». Руководствуясь ч. 5 ст. 33 УК, в которой «пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации… либо устранением препятствий», посредника следует признать частным (специальным) случаем пособника. Можно согласиться с мнением специалистов (А. И. Плотников), полагающих, что по юридической сущности посредничество является пособничеством во взяточничестве, выделенным в самостоятельный состав преступления6.

В рассматриваемой ситуации происходит конкуренция общей и специальной норм о соучастии в преступлении. Общей нормой выступает ч. 5 ст. 33 и соответствующая часть либо ст. 290, либо ст. 291 УК (пособничество в даче или получении взятки, в зависимости от того, по поручению какой стороны криминальной «сделки» действует посредник), а специальной нормой является посредничество во взяточничестве по ст. 2911 УК.

В силу ч. 3 ст. 17 УК при конкуренции общей и специальной нормы применяется специальная норма. Если же содеянное не подпадает под признаки специальной нормы, применению подлежит общая норма. Роль посредника, действовавшего от имени и в интересах взяткодателя, до включения в УК нормы ст. 2911 квалифицировалась по ч. 5 ст. 33 и соответствующей части ст. 290 УК как пособничество во взя-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. А. И. Чучаева. М., 2013.

точничестве7. Думается, что и теперь аналогичное правило можно применить в ситуации, не охватываемой нормой ст. 2911 УК, т. е. при посредничестве во взяточничестве в незначительном размере.

В судебной практике встречаются случаи оценки рассматриваемого деяния как непреступного.

Приговором Одоевского районного суда Тульской области М. осужден за посредничество во взяточничестве за совершение заведомо незаконных действий путем перечисления денежных средств в размере 20 тыс. руб. на банковскую карту. В постановлении по данному делу президиум Тульского областного суда отметил, что «согласно диспозиции ч. 1 ст. 2911 УК уголовная ответственность за посредничество во взяточничестве наступает при условии, если размер взятки, получению или даче которой содействовал посредник, является значительным», и оправдал М. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления8.

Приведенное мнение о непреступности (ненаказуемости) посредничества во взяточничестве в незначительном размере нашло своих сторонников и среди ученых9. Но, как нам думается, это временная позиция. Формально-логические аргументы «против» приведены выше. Главная же причина состоит в том, что данная точка зрения противоречит самой сущности взяточничества и соучастия в преступлении. Взяточничество является преступле-

7 См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2011 года // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2011. № 9.

8 См. постановление Президиума Тульского областного суда от 24 ноября 2015 г. № 44у-132/2015.

нием независимо от суммы предмета взятки. Институт соучастия (применительно к данной ситуации) — это технико-юридический способ обосновать ответственность лица, принявшего участие в том же самом общественно опасном деянии, что и исполнитель. В литературе обоснованно отмечается (Л. Д. Гаухман), что при соучастии виновные несут ответственность за единое и неделимое преступление, за все преступные действия в целом, сообща причиненный вред вменяется каждому из соучастников как вред, причиненный им самим10.

Иными словами, юридическая природа соучастия свидетельствует о том, что исполнитель и пособник фактически совершают единое общественно опасное деяние. Так почему же взяточник подлежит ответственности независимо от суммы, а посредник (пособник) — лишь при значительном размере?

Руководствуясь вышеизложенным, считаем необходимым внести коррективы в сложившуюся практику применения норм о «сложном соучастии», в частности предлагаем дополнить п. 26 постановления Пленума ВС РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» следующим абзацем:

«По смыслу закона, если стоимость предмета взятки, переданного посредником, не составляет значительного размера, то при отсутствии квалифицирующих признаков преступления, предусмотренных ч. 2—4 ст. 2911 УК РФ, действия посредника подлежат квалификации как соучастие в даче или получении взятки по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 290 либо ст. 291 УК РФ. В случае, если при отсутствии значительного размера предмета взятки в действиях посредника содержатся квалифицирующие

10 См.: Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. В. П. Ревина. М.,

признаки, предусмотренные ч. 2—4 ст. 2911 УК РФ, посредник несет уголовную ответственность по соответствующей части ст. 2911 УК РФ».

Поскольку правила квалификации, свойственные вышеперечисленным формам соучастия (№ 2—5), во многом схожи, целесообразно дать им обобщенную характеристику.

2. Группа лиц (ч. 1 ст. 35 УК) включает признаки: а) каждый из соучастников — исполнитель (соисполнитель); б) сговор на совместное совершение преступления, состоявшийся после начала выполнения объективной стороны состава преступления одним из виновных; в) отсутствие устойчивости.

3. Группа лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 35 УК) предполагает: а) все соучастники — соисполнители; б) сговор на преступление, состоявшийся до начала выполнения объективной стороны состава преступления; в) отсутствие устойчивости.

4. Организованная группа (ч. 3 ст. 35 УК) подразумевает: а) устойчивость; б) отсутствие внутренних структурных подразделений и взаимосвязи с другими организованными группами.

5. Преступное сообщество (ч. 4 ст. 35 УК) предусматривает: а) устойчивость; б) наличие внутренних структурных подразделений либо взаимосвязи с другими организованными группами; в) цель совершения тяжких либо особо тяжких преступлений по корыстному мотиву.

Общее правило квалификации преступлений, совершенных в указанных формах соучастия (№ 2—5), следующее: деяние соучастника квалифицируется только по статье Особенной части, содержащей признаки совершенного посягательства. Ссылка на ст. 33 УК не требуется, какую бы роль не выполнял конкретный соучастник, поскольку члены соответствующих преступных объединений или фактически являются соисполнителями, или юридически признаются таковыми.

Верховный Суд РФ считает необходимым квалифицировать действия всех членов организованных групп и преступных сообществ как деяния исполнителей: «При признании… преступлений совершенными организованной группой действия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на статью 33 УК РФ»11.

В большинстве случаев такой подход упрощает квалификацию. Иная ситуация складывается при совершении организованной группой преступления со специальным субъектом. Проблема возникает, если в группу входит лицо, не обладающее признаками специального субъекта, т. е. не наделенное особыми признаками, предусмотренными составом преступления (возраст, служебное положение, правомочия в отношении имущества и т. д.).

В коллизию вступают два правила: 1) квалификация всех участников организованной группы как соисполнителей; 2) общее правило квалификации соучастия в преступлениях со специальным субъектом (ч. 4 ст. 34 УК): «Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника».

Иначе говоря, квалификация действий участника организованной группы, не являющегося специальным субъектом преступления (далее — неспециального субъекта), сопряжена с ответом на проблемный вопрос: требуется ли при оценке его действий ссылаться на ст. 33 УК или

11 Пункт 15 постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

же его необходимо расценивать как соисполнителя?

Ответ Пленума ВС РФ на данный вопрос разнится в зависимости от вида преступления, что подрывает единство судебной практики и обоснованно критикуется в литературе12.

На наш взгляд, к толкованию разъяснений высшей судебной инстанции следует подойти хронологически. В отношении присвоения или растраты, совершенной организованной группой (ч. 4 ст. 160 УК), Пленум ВС РФ в постановлении от 27 декабря 2007 г. № 51 (далее — постановление № 51) разъяснил, что «в организованную группу могут входить лица, не обладающие полномочиями по распоряжению, управлению или пользованию вверенным имуществом, а также по его доставке либо хранению (т. е. не являющиеся специальным субъектом преступления по ст. 160 УК. — Ю. К.), которые заранее объединились для совершения одного или нескольких преступлений. При наличии к тому оснований они несут ответственность согласно части 4 статьи 34 УК РФ как организаторы, подстрекатели либо пособники присвоения».

В судебной практике процитированное положение понимается как допускающее квалификацию действий неспециального субъекта организованной группы со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Неспециальные субъекты Н. и П., войдя в состав организованной группы со специальным субъектом Д., водителем-экспедитором, которому вверено имущество (седельный тягач с рефрижераторным полуприцепом и грузом), оказали последнему содействие в хищении, заблокировав работу радиопередатчика системы «Глонасс», установленного в тя-

12 См.: Гарбатович Д. А. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации как условие эффективности уголовно-правовых норм (на примере квалификации преступления, совершенного организованной группой) // Российский судья. 2015. № 3. С. 32—34.

гаче. Действия Н. и П. квалифицированы судом по ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 160 УК как пособничество в присвоении, т. е. хищении, чужого имущества, вверенного виновному, организованной группой, в особо крупном размере13.

Между тем мы полагаем, что такое понимание п. 23 постановления № 51 устарело и не соответствует современной практике по нормам об иных преступлениях. В частности, давая толкование норме о легализации преступных доходов, в 2015 г. Пленум ВС РФ указал: «В организованную группу (п. «а» ч. 4 ст. 1741 УК РФ), помимо одного или нескольких лиц, которыми в результате совершения преступления приобретены легализуемые денежные средства или иное имущество, могут входить лица, не обладающие признаками специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 1741 УК РФ. В случае признания совершения названного преступления организованной группой действия всех ее членов, принимавших участие в подготовке и совершении этого преступления, независимо от того, выполняли ли они функции исполнителя, организатора, подстрекателя или пособника, подлежат квалификации по п. «а» ч. 4 ст. 1741 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ»14.

Приведенное толкование более четко разъяснило позицию Верховного Суда РФ и недвусмысленно подчеркнуло необходимость квалифицировать действия неспециального субъекта организованной группы без ссылки на ст. 33 УК. Из него следует вывод, что фразу «при наличии к тому оснований они несут

13 См. приговор Иранского районного суда Кировской области от 24 марта 2016 г. по делу № 1-24/2016.

14 Пункт 15 постановления Пленума ВС РФ от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем».

ответственность согласно ч. 4 ст. 34 УК РФ как организаторы, подстрекатели либо пособники присвоения» (п. 23 постановления № 51) в современных условиях необходимо распространять лишь на ситуацию, когда неспециальный субъект не является членом организованной группы.

В свете вышесказанного считаем целесообразным включить в п. 23 постановления № 51 новую формулировку, призванную исключить разночтения при квалификации преступлений со специальным субъектом, совершенных организованной группой: «Действия всех членов организованной группы квалифицируются как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ. Деяния лиц, не являющихся специальными субъектами преступления по ст. 160 УК РФ и не входящих в состав организованной группы, подлежат квалификации по правилу ч. 4 ст. 34 УК РФ, со ссылкой на соответствующую часть статьи 33 УК РФ».

6. «Смешанное соучастие» включает признаки: а) наличие распределения ролей; б) присоединение «сложного соучастия» к любой из вы-шерассмотренных форм соучастия (группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество).

В сущности, это ситуация, когда «сложное соучастие» дополняет иную форму соучастия, которую можно условно рассматривать как своеобразного исполнителя преступления (исполнителем является группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа либо преступное сообщество). Соответственно, к конкретному соучастнику подлежат применению правила квалификации, свойственные той форме соучастия, участником которой он являлся. Проиллюстрируем сказанное примером из судебной практики.

После совершения разбойного нападения М. вступил с Ф., Г. и К. в предварительный сговор на убийство потерпевшего. Подыскав место, подходящее для

сокрытия трупа потерпевшего, М. выкопал в грунте яму для сокрытия трупа. Затем Г. и К., используя охотничье гладкоствольное ружье и нож, применили к потерпевшему Р. насилие, опасное для жизни, в результате чего Р. скончался. Впоследствии М., Ф., Г. и К. сокрыли труп в приготовленной яме.

Действия М. суд квалифицировал, помимо иных преступлений, по ч. 5 ст. 33, п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК как «пособничество убийству, т. е. умышленному причинению смерти другому человеку, совершенному группой лиц по предварительному сговору, сопряженному с разбоем, выразившееся в заранее обещанном сокрытии следов преступления»15.

Проанализируем ситуацию с точки зрения правил квалификации. Пособник М. действует в рамках «сложного соучастия», которое присоединяется к группе лиц по предварительному сговору, члены которой (Г. и К.) являются непосредственными исполнителями преступления. Действия М. квалифицируются как пособничество, с дополнительной ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК (что отражает тот факт, что он исполнителем преступления не являлся), но по той же норме Особенной части УК, которая инкриминируется исполнителям, причем с вменением М. всех признаков содеянного, которые охватывались его умыслом (так как он осознавал, что пособничает убийству, совершенному группой лиц по предварительному сговору и сопряженному с разбоем).

Таким образом, совершение преступления в «смешанной» форме соучастия оказывает особое влияние на квалификацию действий только того соучастника, который действо-

15 См. приговор Иркутского областного суда от 30 января 2014 г. по делу № 2-19/2014.

вал в рамках «сложного соучастия». В объем его обвинения включаются признаки формы соучастия, в которой состояли исполнители преступления, если такие признаки предусмотрены квалифицированным составом совершенного преступления. В то же время оценка деяния, совершенного исполнителями, не обладает специфическими особенностями.

Поскольку правила квалификации при «смешанном соучастии» не получили подробного освещения в постановлениях Пленума, целесообразно внести в них соответствующие коррективы. В частности, п. 15 постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» предлагаем дополнить абзацем:

«В случае, если действия организатора, подстрекателя или пособника, действующего в форме сложного соучастия (с распределением ролей), присоединились к содеянному группой лиц, группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой, деяние такого соучастника квалифицируется по правилам ч. 2 ст. 34 УК РФ, то есть со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ, однако с вменением виновному признака «группой лиц», «группой лиц по предварительному сговору» либо «организованной группой», если такое обстоятельство входит в число квалифицирующих признаков соответствующего состава преступления и его наличие осознавалось виновным».

Надеемся, что сформулированные нами критерии разграничения форм соучастия и соответствующие им правила квалификации будут способствовать верной юридической оценке преступлений, совершенных в соучастии.

Библиографический список

Галиакбаров Р. Р. Квалификация групповых преступлений. М., 1980.

Гарбатович Д. А. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации как условие эффективности уголовно-правовых норм (на примере квалификации преступления, совершенного организованной группой) // Российский судья. 2015. № 3. Козлов А. П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. А. И. Чучаева. М., 2013.

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2011 года // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2011. № 9.

Талан М., Тарханов И. Посредничество во взяточничестве в уголовном праве России // Уголовное право. 2013. № 5.

Уголовное право. Общая часть: учебник для бакалавров / под ред. А. И. Чучаева. М., 2012.

Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. В. П. Ревина. М., 2016.

Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. Н. М. Кропачева, Б. В. Волжен-кина, В. В. Орехова. СПб., 2006.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник / под ред. В. С. Комиссарова, Н. Е. Крыловой, И. М. Тяжковой. М., 2012.

Ини П. С. Новое постановление Пленума Верховного Суда о взяточничестве // Законность. 2013. № 12.

ОТВЕТСТВЕННОСТИ СОУЧАСТНИКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
А. ПУШКИН
А. Пушкин, кандидат юридических наук, доцент.
Необходимое условие укрепления законности и эффективной борьбы с преступностью — четкое определение основания, при наличии которого виновный в совершении преступления может быть привлечен к уголовной ответственности и справедливо наказан.
В теории уголовного права господствует взгляд, что соучастие не создает каких-либо особых принципов либо дополнительных оснований ответственности. Следовательно, как и преступники — одиночки, соучастники самостоятельно отвечают за конкретное, совершенное совместными усилиями преступление в пределах своей личной вины.
В силу специфики совместной преступной деятельности отдельные соучастники могут и не совершать действий, составляющих объективную сторону преступления, описанного в диспозиции статьи Особенной части УК. Однако это обстоятельство нисколько не нивелирует положение ст. 8 УК о том, что единственным основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ.
Дело в том, что состав преступления слагается не только из признаков, содержащихся в нормах Особенной части УК. Конструкция состава включает и признаки, зафиксированные в нормах Общей части. В силу этого становится очевидным, что для соучастника, не являющегося исполнителем, основанием ответственности следует считать совершение деяния, содержащего как признаки состава преступления, в котором он принимал участие, так и признаки, вытекающие из соответствующей части ст. 33 УК, где дано законодательное описание его функциональной роли. Именно поэтому деяние организатора, подстрекателя или пособника квалифицируется, как правило, по статье Особенной части УК, предусматривающей ответственность за конкретно совершенное преступление исполнителем, с применением ст. 33 УК.
Иное дело, квалификация действий (бездействия) исполнителя. Поскольку преступные замыслы других соучастников воплощает в жизнь исполнитель (соисполнители), то его деяние квалифицируется лишь по статье УК, предусматривающей ответственность за совершенное им преступление, без ссылки на ст. 33 УК. Однако это не означает, что общественно опасное деяние, совершенное исполнителем, не содержит признаков состава преступления, зафиксированных в нормах Общей части УК.
Единое основание уголовной ответственности соучастников ни в коей мере не игнорирует ее самостоятельного значения. Это положение прямо следует из содержания ст. 33 УК, четко разграничивающей преступные роли каждого соучастника. Поэтому лицо, организовавшее или руководившее исполнением преступления, несет ответственность за организацию преступления. Лицо, склонившее исполнителя к совершению общественно опасного и противоправного деяния, — за подстрекательство к преступлению, а лицо, содействовавшее совершению преступления, — за пособничество в преступлении.
В этой связи представляется спорным утверждение некоторых ученых о том, что деяние, совершенное подстрекателем и пособником, не содержит самостоятельных признаков конкретного состава преступления. Основанием же ответственности соучастников является якобы преступное поведение исполнителя . Нетрудно заметить, что автор указанной позиции предлагает рассматривать деятельность соучастников как придаточную по отношению к деятельности исполнителя и, по сути, прямо отстаивает идеи акцессорности соучастия .
———————————
Малахов И.П. Соучастие в воинских преступлениях в свете общего учения о соучастии. Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1960, с. 14.
Акцессорный — добавочный, придаточный, несамостоятельный (лат.).
Акцессорная теория соучастия расцвела в эпоху французской революции XVIII века, получив законодательное воплощение во французском УК 1791 г.
В советской науке уголовного права концепцию акцессорной природы соучастия, как правило, сводили к утверждению абсолютной зависимости ответственности и наказания соучастников от ответственности и наказания, назначаемого исполнителю преступления. Основные положения этой теории ученые усматривали в том, что, во-первых, основанием уголовной ответственности соучастников является совершение общественно опасного деяния исполнителя, содержащего все признаки состава преступления. Во-вторых, уголовная ответственность соучастника допускается только в случае привлечения к ответственности исполнителя. И, в-третьих, в качестве вида и меры наказания соучастникам предусматривается наказание, назначенное исполнителю преступления.
Большинство отечественных юристов подвергает критике акцессорную теорию соучастия, считая ее, по меньшей мере, реакционной . Действительно, крайне сложно возражать справедливо выработанному современной доктриной положению, согласно которому каждый соучастник несет ответственность не за чужое преступное деяние, а за свое собственное. Однако акцессорную природу соучастия не следует воспринимать как однозначно застывшую догму, абсолютную идею, ведущую свое начало из глубины веков. В пределах этой теории прослеживается множество течений и оттенков, в том числе не игнорирующих самостоятельного характера ответственности соучастников преступления.
———————————
Пионтковский А.А. Вопросы Общей части уголовного права в практике судебно — прокурорских органов. М., 1954, с. 106 — 107; Шаргородский М.Д. Некоторые вопросы общего учения о соучастии. — Правоведение, 1960, N 1, с. 87.
Один из первых ученых, смело высказавшихся в советское время за признание логической акцессорности института соучастия, — профессор М. Ковалев. Отвергая акцессорную природу соучастия в части механической зависимости размера наказания, назначаемого подстрекателю и пособнику, от размера наказания, определяемого исполнителю преступления, он справедливо, на наш взгляд, полагал, что ответственность соучастников должна наступать лишь в том случае, если доказано, что исполнитель совершил или начал совершать преступление .
———————————
Ковалев М.И. Соучастие в преступлении: В 2-х частях. Ч. 2. Виды соучастников и формы соучастия в преступной деятельности. Свердловск, 1962. С. 98 — 101, 135 — 141.
Еще более четко мысль об акцессорном характере соучастия высказал профессор П. Тельнов. По его мнению, в идее акцессорности соучастия есть известное рациональное зерно — мысль об определенной зависимости судьбы соучастников от поведения исполнителя, облегчающая правильное решение ряда практически существенных вопросов, связанных, например, со стадиями преступной деятельности соучастников, с местом и временем выполнения виновным своей преступной роли, со значением квалифицирующих обстоятельств, влияющих на юридическую оценку содеянного преступниками . Впрочем, и строгие противники акцессорности, критикуя своих оппонентов, все же признают, что в части объема вменения квалификация действий соучастников в большинстве случаев прямо зависит от действий исполнителя преступления.
———————————
Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974, с. 140 — 141.
Предваряя рассуждение по данному вопросу, заметим, что акцессорность выражает принадлежность одного явления другому. Следствием такой принадлежности является зависимость одного явления от другого. Преломляя понятие акцессорности применительно к институту соучастия, можно увидеть определенную степень юридической зависимости, определяющую пределы ответственности соучастника от фактически выполненного деяния исполнителем. Так, если деятельность исполнителя была прервана на стадии приготовления, то подстрекатель и пособник подлежат ответственности за соучастие в приготовлении к преступлению. Если исполнитель достиг стадии покушения, то и соучастники подлежат ответственности и наказанию за соучастие в покушении на преступление. Наконец, в действиях (бездействии) соучастников признаки состава оконченного преступления будут лишь тогда, когда исполнитель непосредственно достиг стадии оконченного преступления. Причем если состав материальный, то необходимо, чтобы в результате действий исполнителя наступили вредные последствия, предусмотренные уголовным законом. При формальном составе достаточно, чтобы исполнитель совершил действия, запрещенные законом.
Определенное влияние на квалификацию содеянного соучастниками оказывает место и время совершения преступления исполнителем, ибо известно, что время и место выполнения преступной роли конкретного соучастника определяется по времени и месту преступления, совершенного исполнителем.
Кроме того, если дело в отношении исполнителя прекращается по признакам ч. 2 ст. 14 УК, то оно автоматически прекращается и в отношении других соучастников, при условии, что факт совершения исполнителем малозначительного деяния охватывался умыслом всех совместно действовавших лиц. Аналогичным образом решается этот вопрос в том случае, когда действия исполнителя прерываются на стадии приготовления к преступлению небольшой или средней тяжести.
Решение указанных вопросов основывается на принципе акцессорной природы соучастия. В этой связи справедливо признать, что принцип самостоятельной ответственности не исключает определенной зависимости в части предела ответственности соучастников от действий, совершенных исполнителем преступления. Современная доктрина отвергает лишь ту сторону акцессорности, которая проявляется в слепой зависимости ответственности и наказания, назначаемого соучастнику, от ответственности и наказания, назначаемого исполнителю преступления. Именно в этом срезе признание акцессорной природы соучастия чуждо современной теории и практике применения норм уголовного закона.
Напротив, признание самостоятельной ответственности соучастников позволяет решать многие вопросы, возникающие при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, совершенных совместными усилиями двух или большего количества лиц. Так, в соответствии с указанным принципом, освобождение от уголовной ответственности исполнителя независимо от его основания (добровольный отказ, деятельное раскаяние, амнистия и др.) не влияет на ответственность других соучастников.
Данное положение подтверждается и действующим УПК РСФСР. Яркий пример этому — ч. 2 ст. 208, где сказано, что если по делу привлечено несколько обвиняемых, а основание для прекращения дела относится не ко всем обвиняемым, то следователь прекращает дело в отношении отдельных обвиняемых.
Принцип самостоятельной ответственности соучастников преступления позволяет привлечь к уголовной ответственности лицо за неудавшееся подстрекательство или неудавшееся пособничество преступлению. Более того, данный принцип полностью отвергает солидарную ответственность лиц, совместно совершивших преступление, иными словами, отвергает возможность ответственности за действия, к которым лицо не причастно и в совершении которых оно персонально не виновно.
Каждый соучастник преступления несет ответственность в пределах своей личной вины. Нельзя привлечь к ответственности соучастника за такие действия исполнителя или за причинение такого вредного последствия, которые не охватывались его (соучастника) умыслом.
Однако анализ судебной практики показывает, что при решении подобного рода вопросов еще встречаются ошибки, которые нередко приводят к неправильной квалификации действий соучастников. Иллюстрация тому — дело А., который, укрепив решимость В. и X. на кражу двух меховых полушубков каждый стоимостью 8750 руб. из помещения магазина, попросил их украсть для него еще один полушубок. Преступление было совершено при участии присоединившихся к преступному сговору Т. и З., которые совместно с В. и X. похитили из помещения магазина пять меховых полушубков, один из которых предназначался А. Суд первой инстанции необоснованно признал А. соучастником хищения пяти полушубков. Содержанием умысла А. не охватывалась кража полушубков в таком количестве. О «присоединившейся» деятельности Т. и З. он не знал. Поэтому для А. действия Т. и З. были эксцессом. Вместе с тем А. должен отвечать за соучастие в краже трех полушубков, а не одного, ибо он предвидел такой результат посягательства и желал его наступления. В связи с этим действия А. были справедливо переквалифицированы со ст. 33 и п. «б» ч. 3 ст. 158 (кража, совершенная в крупном размере) на ст. 33 и п. п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в помещение).
При совместной деятельности усилия соучастников направлены на достижение единого преступного результата (совокупного продукта). Однако такое единство не обязательно выражается в тождестве составов. Соучастники, как сказано выше, отвечают лишь за то, что каждый из них совершил в соответствии с направленностью умысла. А поскольку в содержании умысла между соучастниками, с одной стороны, и исполнителем — с другой, могут быть расхождения, то в их действиях возможно установить и признаки различных составов преступлений. Например, исполнитель убийства из мести, возникшей на бытовой почве, подлежит ответственности по ч. 1 ст. 105 УК, тогда как подстрекатель, склонивший к убийству с целью скрыть другое преступление, несет ответственность за соучастие в квалифицированном убийстве (ст. 33 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ).
Аналогично решается данный вопрос и в том случае, когда соучастник обладает определенными личными качествами, влияющими на квалификацию преступления. Например, исполнитель, впервые совершивший убийство без отягчающих обстоятельств, отвечает по ч. 1 ст. 105 УК РФ, тогда как пособник или подстрекатель, ранее совершавшие убийство, несут ответственность по п. «н» ч. 2 ст. 105.
Согласно существующему порядку действия соучастников квалифицируются без ссылки на конкретную часть ст. 33 УК, которая отражает роль соучастника в совершенном преступлении. С инициативой усовершенствования действующего на практике положения о порядке квалификации сложного соучастия в свое время выступил профессор П. Тельнов. Он указал на необходимость при квалификации действий соучастников указывать соответствующую часть ст. 17 УК РСФСР (ст. 33 УК РФ. — А.П.). Действительно, квалификация преступления является одним из важных показателей соблюдения принципа законности. Поэтому в квалификации как можно более точно должна отражаться правовая оценка действий конкретного соучастника. В этой связи мы полностью разделяем точку зрения П. Тельнова, считая, что деяния каждого соучастника следует квалифицировать не только со ссылкой на ст. 33 УК, но и с указанием той ее части, которая отражает выполненную соучастником роль в преступной деятельности виновных. Это будет ориентировать сотрудников правоохранительных органов на более тщательное установление конкретной роли каждого соучастника и, следовательно, проводить в жизнь принцип индивидуализации наказания.
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
«УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР»
(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)
«УГОЛОВНО — ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РСФСР»
(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)
«УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 24.05.1996)
Законность, N 3, 2001

ИСКАЖЕННАЯ СТАТИСТИКА «

Понятие квалификации преступлений, совершенных в соучастии, и ее нормативная база

Квалификация преступления – это процесс установления тождества между фактически совершенным деянием и тем составом преступления, который описан в Особенной части УК РФ. В случае, когда речь идет о соучастии, недостаточно констатировать сам факт преступления, нужно также установить наличие обстоятельств, описанных в статьях УК, касающихся вопросов соучастия в преступлении. Крайне важно установить форму и вид соучастия. Таким образом, под квалификацией преступлений, совершенных в соучастии, можно понимать дачу уголовно-правовой оценки фактически установленным обстоятельствам, утверждающей, что совершенное двумя или более лицами умышленное деяние содержит в себе все признаки состава преступления, предусмотренного какой-либо статьей Особенной части УК РФ.

Обратите внимание! Несмотря на то что УК РФ является основным источником уголовного права РФ и никакие другие акты не могут предусматривать уголовную ответственность за какие-либо действия, некоторые его формулировки могут показаться недостаточно конкретизированными и оставлять вопросы, что вызывает затруднения при квалификации групповых преступлений.

Для решения этих проблем правоприменитель должен обратиться к дополнительным источникам. Особенное значение имеет судебная практика. При этом речь идет о практике судов всех уровней, будь то суд общей юрисдикции, принявший решение в первой инстанции, или постановление Пленума Верховного суда РФ. Так, значительные разъяснения по вопросам квалификации преступлений, предусмотренных ст. 209 и 210 УК (бандитизм и организация преступного сообщества соответственно), можно найти в постановлении от 10.06.2010 № 12. Например, об ответственности несовершеннолетних участников таких организаций и возможности эксцесса исполнителей — членов таких сообществ.

Признаки соучастия и его квалификация

Основные признаки соучастия содержатся в его определении. Речь идет:

  • о совместной деятельности 2 и более лиц;
  • умышленном характере этой деятельности.

С точки зрения конструкции состава преступления речь идет о субъектах преступления и объективной стороне. Их установление имеет самое большое значение для правильной квалификации.

Особенности субъекта преступления, совершенного в соучастии

Соучастие предполагает как минимум 2 субъектов преступления. При этом они должны удовлетворять всем требованиям, предъявляемым к ним УК, таким как:

Более полную информацию по теме вы можете найти в КонсультантПлюс.
Полный и бесплатный доступ к системе на 2 дня.

  • достижение возраста наступления уголовной ответственности;
  • вменяемость.

Эти 2 обстоятельства обязательно должны быть установлены. Если хотя бы одному из этих критериев одно из лиц, совершивших преступление, не соответствует, оценивать его как соучастника нельзя.

Ст. 33 УК РФ предполагает разделение соучастия на виды в зависимости от роли субъекта в совершении преступления. Если преступление не совершено в соисполнительстве (есть иные участники, кроме исполнителей), то деяние должно квалифицироваться со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК, за исключением принятия лицом дополнительно непосредственного участия в совершении преступления (в этом случае квалификация по ст. 33 не требуется).

Если состав преступления предусматривает его совершение специальным субъектом, то при совершении его в соучастии лица, не обладающие признаками такого субъекта, могут исполнять только роли, предусмотренные чч. 3–5 ст. 33 УК РФ.

Соучастие с несовершеннолетним

Важно! Вовлечение несовершеннолетнего в противоправные действия само по себе квалифицируется как отдельное преступление, предусмотренное по ст. 150 УК РФ. Но все последующие преступные действия, совершенные вовлеченным несовершеннолетним, не достигшим возраста уголовной ответственности, соучастия не образуют — исполнителем по ним признается совершеннолетний вовлекатель. Если же несовершеннолетний достиг возраста ответственности, соучастие будет иметь место.

Умысел как обязательное условие для квалификации соучастия

Определение соучастия предполагает совершение только умышленных преступлений. При этом крайне важно, чтобы оба участника не только в полной мере осознавали сам факт преступности своих действий, но и оценивали преступный умысел. Иными словами, квалифицировать как соучастие можно только те действия, которые охватывались умыслом всех субъектов.

Например, если 2 лица совершают кражу из вагона железнодорожного состава с разных его концов и не действуют совместно, не знают о намерениях друг друга, говорить о соучастии нельзя. Равно как нельзя говорить о пособничестве, если лицо передает холодное оружие другому лицу, не зная о намерении последнего совершить убийство, и т. д.

Обратите внимание! Эксцесс исполнителя крайне показателен в рассматриваемом вопросе. Ст. 36 УК предусмотрены рамки ответственности остальных соучастников преступления в случае, когда один из них в своих действиях вышел за пределы общего умысла. В таком случае действия такого исполнителя квалифицируются по фактическому составу, а действия остальных соучастников — по общему умыслу и тому, что совершено ими.

Пример

При наличии сговора на совершение грабежа один из соисполнителей в ходе совершения преступления достает нож и угрожает им потерпевшему. В данном случае имеет место разбой, но угроза ножом не охватывалась общим умыслом соучастников. Таким образом, ответственность по ст. 162 УК (разбой) несет только один из соучастников — фактически его совершивший. Остальные же привлекаются по ст. 161 УК (грабеж).

Роль мотива и цели соучастников при квалификации преступлений

Отдельно стоит отметить учет мотива и цели при квалификации преступлений, совершенных в соучастии. Некоторые статьи УК учитывают мотив и цель в качестве квалифицирующего признака состава преступления (например, пп. «к» и «л» ст. 105 УК РФ).

Возникает вопрос, должны ли мотив и цель быть общими для всех соучастников? Представляется, что:

  • Если мотив и цель не выступают в роли квалифицирующих признаков состава, то учитывать их отдельно при квалификации не требуется: нормы УК не предусматривают обязательной осведомленности каждого субъекта преступления о мотивах и целях своих соучастников, достаточно наличия общего умысла на совершение преступления.
  • Если же цель и мотив рассматриваются в качестве квалифицирующих признаков, будет правильным учитывать их при квалификации для каждого субъекта. Так, если один из соучастников убил жертву из корыстных побуждений, а второй подстрекал его с целью скрыть иное, ранее им совершенное преступление, их действия должны квалифицироваться отдельно.

Форма соучастия и квалификация

При квалификации соучастия в преступлении нужно учитывать форму соучастия, если она используется в качестве признака состава. Если часть статьи УК предусматривает более сложную форму соучастия, нежели по факту установлена следствием, то недопустимо квалифицировать деяние с использованием такого квалифицирующего признака.

Преступное сообщество — наиболее опасная форма соучастия. Создание его или его вида, банды, влечет ответственность по ст. 210 и 209 УК РФ соответственно. Пленум Верховного суда в постановлении от 10.06.2010 № 12 разъяснил, что для правильной квалификации роли участников такого сообщества важно установить фактически занимаемое ими место в организации, возможное наличие коррупционных связей и т. д. Для правильной квалификации необходимо выяснить роль не только руководителя такого сообщества, но и каждого конкретного обвиняемого, данные о его личности.

Важно! С 12.04.2019 УК РФ дополнен ст. 210.1, предусматривающей ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии. Максимальное наказание — 15 лет лишения свободы со штрафом до 5 млн рублей.

Правила квалификации преступлений, совершенных в соучастии

Проанализировав действующее уголовное законодательство и судебную практику, можно сформулировать следующие правила квалификации групповых преступлений:

  • ссылка на ст. 33 требуется только в случае, если лицо не выполняло функции непосредственного исполнителя преступления;
  • если статья УК предусматривает совершение преступления спецсубъектом, то лица, не обладающие признаками последнего, не могут выступать в роли исполнителя, однако могут привлекаться к ответственности со ссылкой на чч. 3–5 ст. 33 УК;
  • совершение преступления в группе с лицом, не обладающим всеми признаками субъекта преступления, не может образовывать соучастия (при условии что в преступлении участвовали двое);
  • если статья УК предусматривает какую-либо форму соучастия в качестве квалифицирующего признака, то нужно квалифицировать деяние по соответствующему пункту статьи, не делая ссылки на ст. 33 УК;
  • квалифицирующий признак «совершение группой лиц» не может применяться в случае, когда только один субъект вменяем и достиг возраста уголовной ответственности (при условии что в преступлении участвовали двое);
  • организация какой-либо формы соучастия, предусмотренной статьей УК в качестве самостоятельного преступления (банда или преступное сообщество), должна квалифицироваться по соответствующей статье, а совершенные такой группой или организацией действия квалифицируются самостоятельно;
  • в случае эксцесса исполнителя ответственность за действия, его образующие, несет только сам исполнитель, но не иные субъекты преступления, действия же остальных субъектов оцениваются на основании их умысла и фактических действий.

***

Остается сделать вывод о том, что квалификация преступлений, совершенных в соучастии, требует учета дополнительных обстоятельств, связанных с признаками соучастия как уголовно-правового явления, особенностей умысла преступника и признаков, определяющих его как субъекта преступления.

УДК 343.3

А.Ф. САФИН, аспирант

Академия управления ТИСБИ, г. Казань

НЕУДАВШЕЕСЯ ПОДСТРЕКАТЕЛЬСТВО: ПОНЯТИЕ И ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ

В статье дается понятие неудавшегося подстрекательства, выделяются ее разновидности, оцениваются существующие на сегодняшний день в теории и практике применения уголовного закона правила квалификации неудавшегося подстрекательства. Автором предлагаются новые правила квалификации неудавшегося подстрекательства.

Не всегда предпринимаемые попытки оканчиваются тем результатом, который предполагался в начале деятельности. Эта закономерность свойственна и совместной деятельности нескольких лиц. В уголовно-правовой плоскости это означает, что действия двух или более лиц, направленные к совместному участию в совершении преступления, могут оказаться безрезультатными для них. Такие последствия возможны и для лица, склоняющего другое лицо к совершению преступления.

П.И. Гришаев, Г.А. Кригер относили к неудавшейся деятельности соучастников случаи добровольного отказа от преступления . П.Ф. Тель-нов указывал, что неудавшуюся деятельность соучастников образуют «преступные действия, направленные к совместному совершению преступления, но не достигающие совместности помимо воли виновного» .

В.С. Комиссаров отмечает, что рассматриваемому явлению свойственны нереализованные намерения соучастников, проявляющиеся при недоведении исполнителем преступления до конца по причинам, независящим от исполнителя преступления, и при добровольном отказе исполнителя от преступления .

В науке уголовного права нет единого мнения о неудавшемся подстрекательстве. Так, А.Н. Трайнин к неудавшемуся подстрекательству относил такую деятельность, когда подстрекатель не смог склонить к совершению преступления .

Как известно, подстрекательством к совершению преступления является преступная деятельность лица по склонению другого лица к совершению преступления. Подстрекательство к совершению преступления является видом соучастия.

Неудавшимся подстрекательством следует признать преступную активность лица по склонению другого лица к совершению преступления, не достигшую совместности преступной деятельности по обстоятельствам, независящим от его воли.

Неудавшееся подстрекательство предполагает недостижение совместности преступной деятельности (признака объективной стороны соучастия). Данный признак неудавшегося подстрекательства отмечается многими авторами. Так, Ф.Г. Бурчак определяет недостижение совместности преступной деятельности безрезультатностью действий подстрекателя, «когда исполнитель преступления не совершал и не собирался совершать преступление, либо собирался, но передумав, не совершил» . О том же указывают Ю.А. Красиков , В. Питецкий .

Важным свойством неудавшегося подстрекательства является наличие обстоятельств, независящих от воли подстрекателя, воспрепятствовавших образованию совместности преступной деятельности нескольких лиц.

К уголовной ответственности за неудавшееся подстрекательство необходимо привлекать тех лиц, которые предприняли попытки к под-

стрекательству, но не достигли признака совместности соучастия не в связи с собственным отказом от преступления, а по обстоятельствам, независящим от их воли. В том случае, если соучастие не достигнуто в связи с добровольным и своевременным отказом лица от преступления, действия этого лица не могут быть квалифицированы по нормам о неудавшемся подстрекательстве. Деяние такого лица подлежит правовой оценке по нормам о добровольном отказе от преступления.

По одному из дел, рассмотренных в кассационном порядке, Верховный Суд РФ признал правильным осуждение Ш. по ч. 1 ст. 30, ч. 4 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ за деяние, состав которого образует «приготовление к убийству Ц. по найму, в форме подстрекательства, не доведенное до конца по независящим от него обстоятельствам» .

На наш взгляд, неудавшееся подстрекательство может иметь несколько разновидностей. Во-первых, к неудавшемуся подстрекательству следует относить случаи, когда действия подстрекателя не приводят к склонению другого лица по обстоятельствам, независящим от подстрекателя преступления.

Вторую разновидность неудавшегося подстрекательства образуют ситуации, когда подстрекатель склоняет другое лицо к совершению преступления, но впоследствии последний добровольно отказывается от преступления и преступление не доводится до конца.

Третью разновидность неудавшегося подстрекательства составляют случаи, когда подстрекатель склоняет другое лицо к исполнению преступления, после чего исполнитель преступления создает условия для совершения преступления либо приступает к выполнению объективной стороны преступления, но преступление не доводится до конца по независящим от соучастников обстоятельствам.

Для всех разновидностей неудавшегося подстрекательства свойственно то, что задуманное преступление не совершается по обстоятельствам, не зависящим от воли подстрекателя, и таким образом не достигается совместность преступной деятельности.

Учитывая общественную опасность неудавшегося подстрекательства, такая форма преступной деятельности не может быть оставлена без уголовно-правовой оценки. УК РФ содержит норму, регламентирующую неудавшееся подстрекательство. Так, в соответствии с ч. 5 ст. 34 УК РФ лицо, которое по не зависящим от него обстоятельствам не смогло склонить других лиц к совершению преступления, несет уголовную ответственность за приготовление к преступлению.

На первый взгляд, УК РФ связывает понятие неудавшегося подстрекательства и уголовную ответственность за него с такой деятельностью подстрекателя, при которой не достигается склонение к совершению преступления. Означает ли это, что неудавшееся подстрекательство при добровольном отказе от преступления соучастника или при неоконченной преступной деятельности исполнителя преступления оставлено без правовой регламентации?

В соответствии с ч. 1 ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Как видно, приготовлением к преступлению называется в числе прочего приискание соучастников преступления, если преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам. Приискание соучастников преступления предполагает подстрекательство соучастников к совершению преступления. Следовательно, случаи, когда подстрекательство к совершению преступления вследствие добровольного отказа склоненного соучастника от преступления не приводит к оконченному преступлению, квалифицируются по ч. 1 ст. 30 УК РФ.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном порядке рассмотрено уголовное дело в отношении С., который судом первой инстанции был признан виновным в совершении пре-

ступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 34, ч. 4 ст. 33, п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ. Как следует из кассационного определения , С. совершил неудавшееся подстрекательство к разбойному нападению, а именно предложил С.А. и В. совершить нападение на К.С. в подъезде дома с целью хищения денег последнего, с чем указанные лица согласились, и предприняли действия к совершению преступления, но не довели преступление до конца, поскольку встретили в подъезде дома знакомую, вследствие чего добровольно от преступления отказались.

По ч. 5 ст. 34 УК РФ недоведение исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам влечет для остальных соучастников уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление.

Можно заключить, что хотя закон прямо и не связывает неоконченную преступную деятельность исполнителя преступления и правила ее квалификации с фактом неудавшегося подстрекательства к совершению преступления, тем не менее, он позволяет квалифицировать неудавшееся подстрекательство при недоведении исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам по правилам ч. 5 ст. 34 УК РФ. Так, Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном порядке рассмотрено уголовное дело в отношении М. Согласно кассационному определению , М. обоснованно признана виновной в приготовлении к убийству по найму своего бывшего мужа К. путем приискания исполнителя убийства и его подстрекательстве к совершению данного преступления, не доведенного до конца по не зависящим от нее обстоятельствам, ее действия правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 4 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Таким образом, УК РФ установил правила квалификации неудавшегося подстрекательства.

Можно отметить, что правила квалификации неудавшегося подстрекательства сформированы под влиянием акцессорной концепции соучастия.

Представители акцессорной концепции соучастия указывают, что отсутствие фигуры исполнителя преступления, его оконченной пре-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ступной деятельности исключает для лиц, действовавших безрезультатно по отношению к совместному совершению преступления, ответственность по нормам о соучастии. В связи с этим обстоятельством случаи неудавшегося подстрекательства предложено считать созданием условий для совершения преступления и квалифицировать по нормам о приготовлении к преступлению .

Иного мнения придерживался А.Н. Трай-нин. Он оценивал склонение к преступлению при последующем отказе исполнителя от преступления как оконченную преступную деятельность подстрекателя, а потому предлагал квалифицировать ее как подстрекательство к преступлению .

Сложившиеся правила квалификации неудавшегося подстрекательства не оставлены без критической оценки. В.В. Соболев считает, что действия соучастников при неоконченной преступной деятельности исполнителя надлежит квалифицировать как соучастие в покушении на преступление, а не приготовление или покушение на преступление .

Некоторые подмечают, что квалификация неудавшегося подстрекательства к совершению преступления, состав которого предъявляет специальные требования к субъекту преступления, входит в противоречие с правилами квалификации таких преступлений.

А.А. Пионтковский предлагал неудавшееся подстрекательство к преступлениям со специальным субъектом квалифицировать как приготовление к ним . М.И. Ковалев, наоборот, исключал квалификацию неудавшегося подстрекательства, когда подстрекатель не обладает специальными признаками субъекта преступления, по нормам о приготовлении к преступлению . Ф.Г. Бурчак считал, что неудавшееся подстрекательство к преступлению, субъект которого должен отвечать специальным признакам, невозможно квалифицировать как приготовление к преступлению, поскольку «обратное привело бы … к неприемлемым выводам: пришлось бы признать, что невоеннослужащий может быть привлечен к уголовной ответственности за приготовление к дезертирству» .

Действительно, квалификацию неудавшегося подстрекательства к совершению преступления со «специальным составом» по нормам о приготовлении к такому преступлению нельзя признать обоснованной. Нельзя привлекать к уголовной ответственности за неудавшееся подстрекательство лицо, не имеющее специальных признаков субъекта преступления, по нормам, регламентирующим уголовную ответственность за преступление со специальным субъектом.

Кроме этого, нормы, регламентирующие ответственность за приготовление к совершению преступления, значительно ограничивают ее пределы. Так, исключается уголовная ответственность за приготовление к преступлениям небольшой или средней тяжести. Следовательно, привлечь к ответственности за неудавшееся подстрекательство к преступлениям небольшой или средней тяжести по действующим правилам квалификации нельзя.

К необходимости иной квалификации неудавшегося соучастия (подстрекательства) призывает А.П. Козлов. По его мнению, отсутствие оформленного соучастия свидетельствует о неоконченном преступлении. В том случае, когда соучастие оформлено, неудавшееся соучастие предстает в виде неоконченного преступления и соучастия в преступлении .

На наш взгляд, правильной была бы квалификация неудавшегося подстрекательства с учетом норм о покушении на преступление и подстрекательстве к совершению преступления.

Неудавшееся склонение к совместному совершению преступления обладает признаками покушения на преступление и признаками подстрекательства. Данные обстоятельства должны быть учтены при оценке характера преступной деятельности лица. Квалифицировать действия подстрекателя без учета его функциональной роли неверно.

Предложенная квалификация неудавшегося подстрекательства в точности отражает характер преступной деятельности подстрекателя, она не противоречит акцессорной концепции соучастия, приверженность которой демонстрирует современное уголовное законодательство.

Список литературы

1. Гришаев П.И., Кригер Г.А. Соучастие по уголовному праву — М.: Госюриздат, 1959. — С. 248.

2. Тельнов П.Ф. Кто отвечает за соучастие в преступление. — М.: Юридическая литература, 1981.

3. Курс уголовного права. Общая часть / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. — М.: ИКД Зерцало-М, 2002. — С. 425.

4. Трайнин А.Н. Учение о соучастии. — М.: Юриздат,

5. Бурчак Ф.Г. Соучастие: социальные, криминологические и правовые проблемы.- Киев: Вища школа, 1986.

6. Уголовное право России: учебник. Т. 1. Общая часть / под ред. А.Н. Игнатова и Ю.А. Красикова. — М.: Изд-во Норма, 2000. — С. 248-249.

7. Питецкий В. Неудавшееся соучастие в преступлении // Российская юстиция. — 2003. — №№ 4. — С. 51.

8. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 1 декабря 2005 г. по делу № 78-о05-87 // СПС «Консультант Плюс».

9. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22 мая 2003 г. по делу №№ 75-о02-20 // СПС «Консультант Плюс».

10. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23 марта 2006 г. по делу №№ 49-о06-9 // СПС «Консультант Плюс».

12. Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. — М.: Госюриздат, 1961. -С. 574.

14. Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. -СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001. — С. 306.

В редакцию материал поступил 14.04.10.

Ключевые слова: неудавшееся подстрекательство, склонение, квалификация, покушение на преступление.

УДК 343.2

КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ФОРМЫ СОУЧАСТИЯ В ПРЕСТУПЛЕНИИ

Т. Г. Черненко

QUALIFICATION OF CRIMES DEPENDING ON THE FORM OF COMPLICITY IN THE CRIME

T. G. Chernenko

Статья посвящена актуальным вопросам квалификации преступлений при различных формах соучастия в преступлении. Цель работы — показать специфику различных форм соучастия в преступлении, отражение этой специфики при квалификации преступлений. Автор отталкивается от отправного положения, что любое соучастие — это деятельность группы лиц, и сущность соучастия заключается в групповом совершении преступления, хотя формы совершения группового преступления, то есть преступления, совершенного несколькими соучастниками, могут быть разными. В статье проведено разграничение группы, не являющейся признаком состава преступления, и группы, являющейся признаком состава преступления (конститутивным или квалифицирующим), охарактеризованы признаки группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, преступного сообщества (преступной организации). Показано влияние на квалификацию преступлений различных форм соучастия в преступлении, высказаны суждения по проблемным вопросам. Работа может быть использована в правоприменительной и научной деятельности, в учебном процессе.

Ключевые слова: формы соучастия в преступлении, квалификация преступлений.

Keywords: complicity in a crime, qualification of crimes.

Соучастием в преступлении, в соответствии со статьей 32 УК РФ, признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Из законодательного определения соучастия вытекает, что любое соучастие — это деятельность группы лиц. В области уголовного права понятия «соучастие» и «группа лиц» можно рассматривать как равнозначные. Сущность соучастия заключается в групповом совершении преступления, хотя формы совершения группового преступления, то есть преступления, совершенного несколькими соучастниками, могут быть разными. Как верно отметил Л. М. Прозументов, «вводить понятие «форма соучастия» имеет смысл только в том случае, если им будет обозначено нечто практически применимое, в качестве чего и выступает определение формы соучастия как всех возможных способов (выделено нами -Т. Ч.) существования в реальности умышленных совместных действий лиц по совершению общего для них преступления» .

Анализ действующего уголовного законодательства позволяет выделить две основные разновидности соучастия: соучастие без предварительного сговора и соучастие с предварительным сговором, которые могут проявляться в различных формах.

И соучастие с предварительным сговором, и соучастие без предварительного сговора могут выступать как в форме группы, являющейся конститутивным или квалифицирующим признаком состава пре-

ступления, так и в форме группы, не являющейся конститутивным или квалифицирующим признаком состава.

Законодатель, придавая определенным формам соучастия значение конститутивных или квалифицирующих признаков, учитывал степень объединенно-сти соучастников, степень опасности соответствующих групповых проявлений соучастия.

Группа, не являющаяся признаком состава преступления, может состоять как из соисполнителей, так и из соучастников, выполняющих в ходе совершения преступления юридически разные роли.

Если преступление совершено группой лиц, состоящей из соисполнителей, и признак группы не отражен в составе преступления, то на квалификации содеянного групповое совершение преступления не отразится, но в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ будет учтено при назначении наказания как обстоятельство, отягчающее наказание.

Группа, не являющаяся признаком состава преступления, может состоять и из соучастников, выполняющих в ходе совершения преступления юридически разные роли, например, роли подстрекателя и исполнителя, пособника и исполнителя.

Каждый из них вносит свой вклад в достижение общего преступного результата. Действия исполнителя и иных соучастников могут быть разделены по времени и месту их совершения. Эта группа неустойчива, создается, как правило, для совершения какого-

либо одного преступления. Действия участников данной группы, кроме исполнителя, квалифицируются по статье Особенной части Уголовного кодекса со ссылкой на статью 33 Общей части УК РФ. Чтобы квалификация была юридически точной, необходимо указать и конкретную часть статьи 33 УК РФ с учетом роли, которую выполнял соучастник в преступлении -организатора, подстрекателя или пособника.

Группа, не являющаяся конститутивным или квалифицирующим признаком состава, более характерна для соучастия с предварительным сговором, однако возможна она и при соучастии без предварительного сговора, например, при замаскированном пособничестве.

Группа, являющаяся признаком состава (конститутивным или квалифицирующим), в соучастии без предварительного сговора выступает в элементарной форме. Законодатель называет ее просто группой и в части 1 статьи 35 УК РФ дает следующее определение: «Преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора», то есть до начала выполнения объективной стороны преступления не было договоренности между соучастниками о совместном совершении преступления. Данная группа обычно возникает ситуативно. Анализируемая группа не обладает устойчивостью, преступная связь между соучастниками кратковре-менна, согласованность действий в процессе совершения преступления незначительна, хотя определенное взаимодействие может иметь место посредством обмена информацией соисполнителями словесно, жестами, мимикой.

Действия соисполнителей квалифицируются по статье Особенной части Уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за совместно совершенное ими преступление, без ссылки на статью 33 Общей части (ст. 34, ч. 2 УК РФ).

В соучастии с предварительным сговором группа как признак состава (конститутивный или квалифицирующий) имеет следующие разновидности: группа в элементарной форме (законодатель называет ее группой лиц по предварительному сговору), организованная группа, преступное сообщество (преступная организация).

Группа в элементарной форме (группа лиц по предварительному сговору) в данном случае, в отличие от аналогичной группы при соучастии без предварительного соглашения, характеризуется наличием предварительной договоренности соучастников (соисполнителей) о совместном совершении преступления (ч. 2 ст. 35 УК РФ). Договоренность является предварительной в том случае, если она состоялась до начала выполнения объективной стороны преступления. При этом не имеет значения период времени, который истек с момента достижения договоренности до момента начала выполнения объективной стороны преступления. Сговор соучастников в первую очередь касается того, какое преступление они намерены совершить. Договориться соисполнители могут и о времени, месте совершения преступления, распределении функций, которые они будут выполнять в процессе совершения преступления и т. п. Согласованность

действий соучастников невысокая. Детали совершения преступления четко не прорабатываются. Действия всех соучастников, образующих преступную группу, объединены временем и местом совершения преступления. Разделение ролей при совершении преступления чисто техническое, не влияющее на квалификацию преступления. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» отмечается следующее: «Исходя из смысла части 2 статьи 35 УК РФ уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершения преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу части 2 статьи 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по статье 33 УК РФ».

Группа в элементарной форме не отличается устойчивостью, распадается, как правило, после совершения преступления. Действия членов группы квалифицируются по соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса без ссылки на статью 33 УК РФ.

В правоприменительной практике возникают сложности при квалификации групповых преступлений, в которых принимают участие как лица, обладающие всеми признаками субъекта преступления, так и не обладающие таковыми (в силу невменяемости, недостижения возраста уголовной ответственности). Неоднозначно этот вопрос предлагается решать и в научных кругах (см., например ).

В утратившем силу постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» разъяснялось, что действия участника группового изнасилования подлежат квалификации по признаку «изнасилование, совершенное группой лиц» независимо от того, что остальные участники этого деяния не были привлечены к ответственности вследствие их невменяемости или недостижения установленного уголовным законом возраста. В постановлении же Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» указанное положение уже не содержится и дается верное, на наш взгляд, разъяснение, что изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой в соответствии с положениями частей 1, 2, 3 статьи 35 УК РФ, то есть груп-

повое изнасилование квалифицируется как таковое только при наличии признаков соучастия.

В абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» отмечалось, что «действия лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, следует квалифицировать по соответствующим пунктам статей 158, 161 и 162 УК РФ по признакам «группа лиц по предварительному сговору» или «организованная группа», если в совершении этого преступления совместно участвовали два или более исполнителя, которые в силу статьи 19 УК РФ подлежат уголовной ответственности за содеянное», то есть обладали признаками субъекта преступления. Однако постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 31 указанный абзац был исключен из постановления «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», вследствие чего вновь возникает неоднозначная ситуация по вопросу о возможности квалификации содеянного по признаку группы лиц при наличии одного исполнителя (субъекта преступления). Непоследовательность разъяснений Пленума Верховного Суда по данному вопросу может отразиться на решениях судов по конкретным делам .

Объективно «групповое» преступление, при котором только одно из участвующих в нем лиц обладает признаками субъекта преступления, не может квалифицироваться как преступление, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, поскольку для любой формы соучастия требуется наличие, как минимум, двух лиц, обладающих признаками субъекта преступления.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В то же время очевидным является факт, что объективно «групповое» преступление более опасно, чем аналогичное деяние, совершенное одним лицом, в связи с чем на законодательном уровне необходимо решить вопрос о включении соответствующего самостоятельного квалифицирующего признака в составы преступлений, наряду с признаками, характеризующими формы соучастия.

Более опасной формой соучастия по сравнению с группой в элементарной форме является организованная группа. В соответствии с частью 3 статьи 35 Уголовного кодекса Российской Федерации «преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений». Из законодательного определения организованной группы вытекает, что она характеризуется следующими признаками:

— ее участники заранее объединились в группу, договорились о совместном совершении преступлений (преступления);

— эта группа является устойчивой;

— цель создания группы — совершение одного или нескольких преступлений.

Для организованной группы характерен заранее обдуманный умысел на совершение преступлений. Между завершившимся процессом создания органи-

зованной группы и началом совершения преступлений имеется определенный период времени.

Сговор лиц, входящих в организованную группу, более детальный по сравнению с группой в элементарной форме. Он может касаться места, времени, способа совершения преступлений, плана осуществления преступной деятельности. Организованной группе присуще четкое разделение функций между ее участниками.

Деятельность лиц, объединившихся в организованную группу, направлена чаще всего на совершение ряда преступлений, как правило, однородных. Но возможно объединение и для совершения одного преступления, например, продолжаемого, которое требует тщательной подготовки.

Организованную группу от группы в элементарной форме отличает в первую очередь признак «устойчивость». Указанный признак не раскрывается в законе, но он истолкован в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ посредством перечисления признаков, характеризующих устойчивость. Так, например, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» отмечено, что «об устойчивости банды могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений». В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» указано, что «организованная группа характеризуется, в частности, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлением преступного умысла. Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных ценностей».

— стабильность основного состава участников группы;

— длительный период совместной деятельности;

— высокая степень организованности, иерархическая структура, распределение ролей между участниками группы;

— постоянство форм и методов преступной деятельности.

Действия участников организованной группы независимо от выполняемых функций должны квалифицироваться по соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса без ссылки на статью 33 УК.

В настоящее время законодатель вполне оправданно пошел по пути расширения круга составов преступлений, имеющих в качестве квалифицирующего признака совершение преступления организованной группой, что позволяет более дифференцированно подходить к вопросу об ответственности за групповую преступную деятельность, ибо очевидно, что организованная группа лиц — это более опасная форма соучастия по сравнению с группой в элементарной форме, совершающей преступление по предварительному сговору. В связи с этим на законодательном уровне обоснованно предусматривается более строгая уголовная ответственность за преступления, совершенные устойчивыми преступными группами.

Особую опасность представляет такая форма соучастия с предварительным сговором, как преступное сообщество (преступная организация). В части 4 статьи 35 УК РФ говорится: преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

Из законодательного определения преступного сообщества можно выделить следующие признаки указанной формы соучастия в преступлении:

— устойчивость (поскольку преступное сообщество представляет собой специфическую разновидность организованных групп);

— структурированность группы или наличие объединения организованных групп, действующих под единым руководством;

— цели создания: совершение одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений; получение прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

Преступное сообщество (преступная организация) отличается от иных видов преступных групп более сложной внутренней структурой. Законодатель называет две формы преступного сообщества (преступной организации): структурированная организованная группа и объединение организованных групп. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)» разъяснено, что «под структурированной организованной группой следует понимать группу лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений, состоящую из подразделений (подгрупп, звеньев и т. п.), характеризующихся стабильностью состава и согласованностью своих действий. Структурированной организованной группе, кроме единого руково-

дства, присущи взаимодействие различных ее подразделений в целях реализации общих преступных намерений, распределение между ними функций, наличие возможной специализации в выполнении конкретных действий при совершении преступления и другие формы обеспечения деятельности преступного сообщества (преступной организации)»..

В указанном постановлении Пленума Верховного Суда РФ приведены и признаки объединения организованных групп, которое «предполагает наличие единого руководства и устойчивых связей между самостоятельно действующими организованными группами, совместное планирование и участие в совершении одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений, совместное совершение иных действий, связанных с функционированием такого объединения».

Преступное сообщество, как это вытекает из закона, создается для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Думается, что в определении преступного сообщества не следовало бы ограничивать круг преступлений, совершение которых может свидетельствовать о наличии преступного сообщества. Для преступного сообщества характерно то, что оно образуется для осуществления преступной деятельности в течение длительного промежутка времени, для совершения преступлений, которые по степени опасности могут быть различными, то есть наряду с тяжкими и особо тяжкими преступлениями могут совершаться и менее опасные разновидности преступлений. В настоящее же время многие опасные преступления, например, в сфере экономической деятельности, относящиеся к категории преступлений средней тяжести, находятся за рамками действия ст. 210 УК РФ. Слишком узкой является и указанная законодателем цель преступного сообщества — получение прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды. У сообщества могут быть и иные цели. Прав, на наш взгляд, Л. М. Прозументов, который пишет о том, что цель, которую следовало бы выделить применительно к преступному сообществу, — это осуществление преступной деятельности, под которой понимается систематическое совершение преступлений, позволяющее осуществлять воспроизводство преступной среды .

Уголовный закон предусматривает ответственность за создание преступного сообщества, руководство сообществом или участие в нем (ст. 208, 210, 282-1 УК РФ).

Создание преступного сообщества (ч. 1 ст. 210 УК РФ) считается оконченным преступлением с того момента, когда процесс формирования сообщества завершен, то есть с момента создания в составе организованной группы структурных подразделений или объединения организованных групп и совершения ими действий, свидетельствующих о готовности преступного сообщества реализовать свои преступные намерения, независимо от того, совершили ли участники сообщества запланированное преступление. Отвечают за создание преступного сообщества его организаторы. При квалификации не требуется ссылка на часть 3 статьи 33 УК РФ, содеянное в полном объеме охватывается частью первой статьи 210 УК РФ.

Руководство преступным сообществом или входящими в него структурными подразделениями заключается в осуществлении организационных, управленческих функций в отношении преступного сообщества, его структурных подразделений, а также отдельных его участников как при совершении конкретных преступлений, так и при обеспечении деятельности преступного сообщества. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, такое руководство может выражаться, в частности, в определении целей, в разработке общих планов деятельности преступного сообщества, в подготовке к совершению конкретных преступлений, в совершении иных действий, направленных на достижение целей, поставленных преступным сообществом и входящими в его структуру подразделениями при их создании (например, в распределении ролей между членами сообщества, в организации материально-технического обеспечения, в разработке способов совершения и сокрытия преступлений, в принятии мер безопасности в отношении членов преступного сообщества, в конспирации и распределении средств, полученных от преступной деятельности). К функциям руководителя преступного сообщества относится также принятие решений и дача указаний участникам преступного сообщества по вопросам, связанным с легализацией (отмыванием) денежных средств, добытых преступным путем, с вербовкой новых участников, с внедрением членов преступного сообщества в государственные, в том числе правоохранительные, органы .

Под участием в преступном сообществе понимается вхождение в состав сообщества, разработка планов по подготовке к совершению одного или нескольких преступлений или непосредственное участие в совершении преступлений, либо выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности преступного сообщества (финансирование, снабжение информацией, ведение документации, подыскание жертв преступлений, установление в целях совершения преступных действий контактов с должностными лицами государственных органов, создание условий совершения преступления и т. д.) .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В юридической литературе неоднозначно рассматривается вопрос о квалификации преступлений, совершенных членами преступного сообщества. Спорным является вопрос о том, за каждое ли преступление, совершенное преступным сообществом, должен нести ответственность член этого сообщества или только за преступления, в совершении которых он принимал участие. Так, например, В. С. Прохоров отмечал, что «член преступной организации должен нести ответственность за каждое преступление, совершенное организацией, если оно входило в ее цели. Неучастие в том или ином конкретном преступлении

не освобождает члена преступной организации от ответственности, потому что членство само по себе детерминирует преступное проявление со стороны организации» .

На наш взгляд, такое решение вопроса привело бы к необоснованному расширению границ уголовной ответственности соучастников. Нельзя не согласиться с тем, что «вменение… в равной мере каждому участнику сообщества всей совокупности преступлений, совершенных данным сообществом, неизбежно привело бы к объективному вменению и уравниловке при определении меры наказания виновным» .

Представим себе следующую ситуацию. Человек вступает в преступное сообщество, при этом он оговаривает условие, что готов участвовать во всех деяниях, которые будут совершаться в рамках сообщества, кроме убийств. Условие принято. Вступивший в сообщество человек не принимал участия в посягательствах на жизнь, осуществляемых другими членами организации. И если мы это лицо привлечем к ответственности за совершение убийства наряду с лицами, которые это убийство осуществляли, что же это будет, как не объективное вменение? Человек при любой разновидности соучастия должен отвечать только за те преступления, которые охватывались его умыслом. Так как участие в преступном сообществе (преступной организации) предусмотрено законодателем в качестве самостоятельного преступления, то действия членов этого сообщества должны квалифицироваться по совокупности преступлений — за участие в сообществе (ч. 2 ст. 210 УК РФ) и за преступления, в подготовке или совершении которых конкретное лицо принимало участие. Эта позиция нашла свое отражение в статье 35 Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. В части 5 указанной статьи говорится: «Лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных статьями 208, 209, 210 и 282-1 настоящего кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных статьями 208, 209, 210 и 282-1 настоящего кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали». Эта позиция законодателя полностью соответствует принципу самостоятельности ответственности соучастников.

Литература

1. Галиакбаров Р. Р. Квалификация групповых преступлений. М., 1980.

2. Гришаев П. И., Кригер Г. А. Соучастие по уголовному праву. М., 1959.

3. Иванов Н. Группа и ее интерпретация в решениях Верховного Суда РФ // Уголовное право. 2014. № 1.

4. Кадников Н. Г. Квалификация преступлений и вопросы судебного толкования. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2011.

5. Курс советского уголовного права (часть Общая). Л., 1968. Т. 1. С. 609.

6. Мельникова Ю. Б., Устинова Т. Д. Уголовная ответственность за бандитизм. М., 1995.

7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)» // СПС «Консультант Плюс».

8. Прозументов Л. М. Групповое преступление: вопросы теории и практики. Томск, 2010.

9. Проходов Ю. Н., Шеслер А. В. Организованная группа как форма соучастия в преступлении // Актуальные проблемы правоведения в современный период: сборник статей. Томск, 1998. Ч. 3.

10. Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974.

11. Трухин А. Соучастник преступления // Уголовное право. 2006. № 3.

Информация об авторе:

Черненко Тамара Геннадьевна — доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой уголовного права и криминологии юридического факультета КемГУ, 8(3842)58-37-43, chernenkotg@mail.ru.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *