Материально правовой интерес истца

УДК 347.9

О. С. Листарова

КОСВЕННЫЕ ИСКИ КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ КОРПОРАТИВНЫХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

Аннотация. В данной статье автор исследует правовую природу и специфику института косвенных исков, уделяет внимание проблеме определения надлежащих участников в делах по косвенным искам и специфическим аспектам их процессуального статуса.

Ключевые слова: арбитражный процесс, корпоративный спор, косвенный иск, суд.

Keywords: arbitration process, corporate dispute, indirect lawsuit, court.

Учитывая специфику корпоративных отношений с множественностью участников, наиболее удобным способом защиты корпоративных прав было бы использование косвенных исков. Данные иски занимают особое место в системе исковой защиты прав и относятся к числу новых категорий для российского процессуального права. Однако данный вид иска давно применяется во многих развитых странах и отражает возможности общества или группы его акционеров принудить менеджеров общества к определенному варианту поведения, разрешая тем самым конфликты между владельцами общества и его руководителями .

Концепция косвенного иска произошла из практики английского траста, т.е. доверительного управления чужим имуществом. Ведь обязанности директоров корпорации диктуются принципом траста — управления чужим имуществом средствами его владельцев (акционеров). Поскольку менеджеры управляют чужим имуществом, на них возлагается «доверительная ответственность». Управляющие должны действовать наиболее эффективно в интересах корпорации, в конечном счете — акционеров, относясь к исполнению своих обязанностей с «должной заботой».

Все эти положения отражены в современном законодательстве и судебной практике США, Великобритании и других стран с развитым корпоративным правом.

Например, в соответствии с правилом 23.1 Правил гражданского судопроизводства в федеральных районных судах США допускается рассмотрение производных исков, поданных акционерами, чтобы побудить директоров корпорации действовать определенным образом от имени корпорации против третьего лица, а также с целью возмещения ущерба корпорации, причиненного директорами, нарушившими свои доверительные обязанности. Тем самым обеспечивается гражданско-правовая ответственность высших менеджеров за действия, которыми они причинили ущерб АО .

Впервые возможность предъявления косвенного иска в российском законодательстве появилась в Гражданском кодексе.

В качестве правовой основы косвенного иска рассматривался п. 3 ст. 53 ГК РФ. Согласно данной норме, лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу. Отсюда заключаем, что российское законодательство рассматривает исполнительный орган корпорации как доверенное лицо самой корпорации, а не ее участников. Таким образом, субъектами спорного материального правоотношения являются сама корпорация и лицо, наделенное функциями исполнительного органа (директор, управляющий). С точки зрения процессуального права как раз субъекты спорного материального правоотношения являются надлежащими сторонами по делу. При этом правильное определение правового положения участников (учредителей) юридического лица вызывает определенные затруднения.

Оперируя положениями ст. 53 ГК РФ, можно выявить следующие особенности косвенного иска:

1) право требования в материально-правовом смысле принадлежит юридическому лицу, а обязанным субъектом, который должен возместить убытки, является лицо, выступающее от имени юридического лица;

2) с процессуальной точки зрения право на предъявление иска принадлежит участникам юридического лица, которые рассматриваются в качестве истцов;

3) надлежащий ответчик по косвенному иску определяется исходя из содержания учредительных документов общества, таким образом, можно заключить, что норма гражданского кодекса носит отсылочный характер;

4) характер искового требования заключается в возмещении убытков, причиненных управляющими юридическому лицу, а пределы ответственности виновных лиц определены следующим образом: ответственность наступает в том случае, если лица, выступающие от имени корпорации, не освобождены от взыскания убытков законом и договором.

Необходимость выделения косвенного иска в связи с развитием частноправовых способов защиты в целом была поддержана специалистами . Вместе с тем концепция косвенного иска встретила и возражения, которые в основном можно свести к следующему. Вместо понятия косвенного иска некоторые авторы используют термин «корпоративный иск». Например, Г. Л. Осокина в защиту своей позиции пишет, что «требование группы акционеров (акционера) о возмещении убытков, причиненных акционерному обществу его должностными лицами, представляет собой одну из разновидностей корпоративного иска как средства защиты прав и законных интересов АО, т.е. коллективного субъекта права и корпоративных отношений» .

Такая позиция вызывает ряд нареканий, а именно: выделение корпоративного иска основано совершенно на других критериях, нежели косвенных исков. Выделение корпоративных исков основано на материально-правовом признаке — характере материального правоотношения, из которого возник соответствующий спор и требование. Косвенные же иски выделяются в зависимости от характера защищаемого интереса и выгодоприобретателя по иску.

Размытость и недостаточная регламентация института косвенного иска привела к плюрализму мнений среди ученых по поводу надлежащих участников в делах по косвенным искам. Существует мнение, согласно которому в качестве истца по косвенному иску рассматривается само хозяйственное общество, а его участник, акционер, — в качестве законного представителя. Такой позиции придерживаются Г. Л. Осокина, Е. И. Чугунова . Авторы полагают, что косвенный иск — абстрактная конструкция, не имеющая практического применения. При этом ставится под сомнение утверждение о том, что по такому иску акционер (участник) косвенно защищает свой частный корпоративный интерес. Согласно данному мнению, связь между возмещением причиненных АО убытков и ростом курсовой стоимости акций не столь очевидна и прямолинейна, как полагают сторонники косвенного (производного) иска, потому что курс акций определяется как внутренними, так и внешними факторами объективного, субъективного и даже спекулятивного характера .

Иной точки зрения придерживается В. В. Ярков. По его мнению, истцом по косвенному иску является участник (учредитель). Им же предложена классификация исков «по характеру защищаемых интересов». Данная позиция в целом поддержана многими процессуалистами. В. В. Ярков, критикуя концепцию корпоративного иска и корпоративного законного представительства, отмечает следующее: предъявление иска акционерами от имени акционерного общества можно рассматривать лишь в качестве своеобразной формы законного представительства. Своеобразие отношений представительства он усматривает в том, что акционеры являются в случае удовлетворения иска выгодоприобретателями, хотя по общему правилу представитель не может быть выгодоприобретателем по совершаемым им юридическим действиям, в том числе и в суде от имени представляемого им лица .

Существует и третья трактовка: истцом по делу также является сама корпорация, а участники предъявляют иск в защиту интересов другого лица (ст. 53 АПК). Однако такая позиция весьма спорна, так как формальные основания не дают возможности рассматривать участников (учредителей) в указанном качестве. Во-первых, обращаться в суд в порядке, предусмотренном ст. 53 АПК, могут государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы (учредители юридического лица органами не являются); во-вторых, защите в указанном порядке подлежит лишь публичный интерес.

Однако позволим себе отличное от иных мнение. Обращаясь в суд с косвенным иском, участник общества защищает свой интерес, выраженный в его имущественных правах, а именно получение прибыли. Таким образом, надлежащее исполнение обязанностей управленцами общества, способствующее получению обществом прибыли, непосредственно влияет на интересы участника общества, имеющие материальный характер. Исходя из этого вполне оправданно рассматривать участника общества в качестве истца по косвенному иску. Учитывая то, что, предъявляя косвенный иск, участник общества защищает не только свои права, необходимо установить процессуальные правила, отражающие специфику косвенного иска. Таковыми могли бы быть:

— недопустимость нарушения прав лиц, в интересах которых подан косвенный иск при заявлении истца о передаче дела в третейский суд, полном или частичном отказе от исковых требований, признании иска, изменении ос-

нования или предмета иска, заключении мирового соглашения и соглашения по фактическим обстоятельствам;

— в случае совершения вышеназванных действий обязанность истца уведомить и предоставить доказательства уведомления заинтересованных лиц;

— возможность вступления в дело на правах истца лица, в интересах которого был подан косвенный иск на любой стадии процесса.

Обратимся к проблеме процессуального положения самой корпорации. Необходимо отметить, что позиция ученых-процессуалистов по данному вопросу не ясна. Согласно позиции Н. Г. Елисеева по косвенному иску общество следует рассматривать в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований. При этом отмечается, что «такой статус хозяйственного общества является наиболее типичным, а часто единственно возможным вариантом процессуального статуса общества в производстве по косвенному иску» . Позиция вызывает множество нареканий, так как при злоупотреблениях своими обязанностями органами управления обществом затрагиваются интересы самого общества, при этом не во всех случаях интересы общества и интересы отдельных участников могут совпадать. Представляется, что наиболее правильным было бы определять статус общества в качестве соистца по косвенному иску. Данный статус общества не противоречит процессуальному законодательству, он формально соответствует сущности спорного правоотношения, в котором идет речь о требовании, которое принадлежит самостоятельному субъекту права и в котором акционеры (участники) непосредственного участия не принимают. Последние могут быть истцами в силу специального предписания закона и наличия косвенного интереса, а право хозяйственного общества на участие в деле в качестве истца следует из общих положений законодательства, в силу того, что оно является юридическим лицом и предметом иска является принадлежащее ему право требования. Его участие в качестве соистца актуально в том случае, когда корпоративные интересы не совпадают с интересами участников-истцов и вследствие этого нуждаются в особом субъекте, способном к их адекватному представительству в процессе. Так как в данном случае возможна ситуация, при которой все лица, уполномоченные на ведение дел от имени хозяйственного общества (единоличные или коллегиальные исполнительные органы), будут выступать в качестве ответчиков по косвенному иску, необходимо предусмотреть возможность участия в деле лица, обратившегося в арбитражный суд в защиту прав и законных интересов общества.

Так как соистцы в процессе могут различным образом распорядиться предметом спора, арбитражному суду необходимо отдавать предпочтение применительно к косвенным искам тем действиям, которые объективно наиболее благоприятны для реализации права корпорации на возмещение убытков, либо возможным представляется введение запрета на право совершения распорядительных действий обществом.

Учитывая вышесказанное, интересна точка зрения Р. В. Сыздыкова, который считает, что ни третьим лицом, заявляющим самостоятельные требования на предмет спора, ни соучастником общество не является. Не является оно и третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований на предмет спора, поскольку его интерес не носит побочного характера. Общество в такой ситуации представляет собой новый тип истца, неправовой статус ко-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

торого не укладывается в существующие процессуальные конструкции. Необходимо учесть в гражданском и арбитражном процессуальном законодательстве специфику природы истца по косвенному иску и предусмотреть специальный институт для участия в таком деле общества .

В качестве ответчиков по косвенным искам могут выступать члены правления хозяйственного общества, единоличный исполнительный орган (директор, генеральный директор), члены коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции), управляющая организация или управляющий. Круг ответчиков по каждому делу будет определяться судом в зависимости от того, каково построение системы органов управления в конкретной корпорации.

Необходимо обратить внимание на еще один момент, непосредственно влияющий на принятие решения о предъявлении косвенного иска. В связи с положением ст. 53 ГК о добросовестности и разумности действий уполномоченного лица следует установить стандарты поведения должностных лиц и директоров. В ст. 71 (п. 1) Закона об акционерных обществах также указано, что «члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно». Аналогичное положение содержит ст. 44 Закона об ООО. Однако ни тот ни другой законодательные акты не конкретизируют понятия добросовестности и разумности.

Учитывая вышеназванную недоработку, интересны предложения практикующих юристов, например Е. В. Гончаровой, которая предлагает привести примерную законодательную детализацию критериев добросовестности и разумности, например «от противного»: отразить в законе некоторые модельные ситуации, свидетельствующие об отсутствии добросовестности и разумности. К таковым автор относит: 1) пассивность, небрежность и неквалифицированность руководителя компании, проголосовавшего за убыточное для компании решение; 2) голосование члена совета директоров согласно директиве «своего» акционера, заведомо приводящее к возникновению убытков у компании; 3) блокирование незаинтересованным или независимым директором решения совета директоров по одобрению крупной сделки или сделки с заинтересованностью, направленной к выгоде компании, из-за чего сделка «срывается» и у компании возникают убытки в виде упущенной выгоды .

На наш взгляд, такие критерии следует указывать не в законодательных актах, как предложено вышеназванным автором, а скорее во внутренних документах общества, как то: учредительные документы, кодекс корпоративного управления, трудовой контракт с генеральным директором, положение об исполнительном органе общества и т.д.

Обобщая вышеизложенное, можно заключить, что косвенный иск — это иск участника корпорации в защиту интересов других участников корпорации и самой корпорации в целом, предъявляемый с целью возмещения убытков, причиненных юридическому лицу, в случае незаконных действий его управляющих, должностных лиц и органов.

Необходимо отметить, что похожее определение встречается в литера-туре1 , однако эти определения довольно узко трактуют институт косвенных исков, охватывая только ситуацию предъявления иска в свете Федерального закона «Об акционерных обществах» и только при причинении директором или менеджером убытков компании их виновными действиями, тогда как общества с ограниченной ответственностью, являясь корпорациями, выпадают из поля зрения авторов.

В настоящее время АПК РФ дополнен главой 282, регламентирующей рассмотрение дел о защите прав и законных интересов группы лиц, где указаны общие правила рассмотрения подобных дел. Статья 22511 АПК РФ относит к делам о защите прав и законных интересов группы лиц и корпоративные споры. Таким образом, в российском законодательстве впервые закреплен институт косвенных исков и, что еще более важно, возможность использования такого эффективного способа защиты участниками корпоративных правоотношений. Ранее существовала ситуация, когда материальным правом была предусмотрена возможность предъявления косвенных исков, но отсутствовали соответствующие процессуальные нормы, регламентирующие порядок предъявления и рассмотрения таких исков. С введением института косвенных исков устранены противоречия в нормах гражданского и процессуального законодательства.

Однако анализ положений главы 282 АПК РФ и норм отраслевого законодательства позволяет выявить ряд спорных моментов, а именно отсутствие четкой определенности в вопросе процессуального статуса общества, в интересах которого предъявляется косвенный иск.

На основе проведенного выше исследования института косвенных исков позволим себе сделать ряд выводов о том, что:

1. Истцом по косвенному иску выступает участник корпорации.

2. Корпорацию, интересы которой защищаются вследствие подачи косвенного иска, целесообразно считать соистцом.

3. Ответчиками по косвенному иску выступают органы корпорации, уполномоченные вести дела корпорации в соответствии с учредительными документами.

Арбитражный процессуальный кодекс не вносит в названную проблему четкой определенности, следовательно, решение данного вопроса необходимо осуществлять путем дальнейшего совершенствования процессуального законодательства. Однако, учитывая тот факт, что институт косвенных исков впервые закреплен в процессуальном законодательстве, следует начать с изучения и обобщения практики арбитражных судов по данной категории дел. На данном этапе весьма эффективны, на наш взгляд, будут разъяснения Высшего арбитражного суда по вопросам применения главы 282 АПК РФ.

Список литературы

1. Малышев, П. Косвенные иски акционеров в судебной практике США / П. Малышев // Российский юридический журнал. — 1996. — № 1. — С. 95-10.

1 Косвенный иск определяется «как иск акционера (акционеров), владеющих

не менее 1 % размещенных обыкновенных акций, к члену совета директоров или менеджеру о возмещении убытков, причиненных компании их виновными действиями».

3. Бушев, А. Ю. Акционерное право. Вопросы теории и судебно-арбитражной практики / А. Ю. Бушев, О. Ю. Скворцов. — М., 1997. — С. 94-95.

4. Аболонин, Г. О. Групповые иски в гражданском процессе : автореф. дис. … канд. юрид. наук / Аболонин Г. О. — Екатеринбург, 1999. — С. 10.

5. Осо кина, Г. Л. Чьи права защищаются косвенными исками? / Г. Л. Осокина // Российская юстиция. — 1999. — № 10.

6. Осокина, Г. Л. Иск (теория и практика) / Г. Л. Осокина. — М., 2000.

8. Осокина, Г. Л. Косвенные иски: реальность или фикция / Г. Л. Осокина // Хозяйство и право. — 2001. — № 2.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

E-mail: loginova_os@mail.ru

УДК 347.9 Листарова, О. С.

Опалев Р., аспирант кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии.

Рассмотрим обстоятельства, позволяющие судить о наличии либо отсутствии интереса как условия возникновения права на обращение в суд.

  1. Право на иск предполагает защиту субъективных прав, свобод, законных интересов истца. Однако для их возникновения необходима материальная правоспособность, характеризуемая определенным объемом и содержанием.

Гражданская процессуальная правоспособность связана с правоспособностью в материальном праве. Возможные субъекты гражданских, трудовых, семейных и иных материальных правоотношений наделяются способностью быть участниками процесса в суде. По справедливому мнению М.Д. Матиевского: «В тех случаях, когда предметом спора выступает одно из названных правоотношений, суд исходит из того, что лицо, обращающееся за судебной защитой, способно обладать тем правом, по поводу которого заявляется спор. Такое предположение возникает у суда на основе материальной правоспособности данного лица» <*>.

<*> Матиевский М.Д. Субъективная сторона спора о праве гражданском // Материально-правовые и процессуальные проблемы защиты субъективных прав. Межвузовский тематический сборник. Ярославль: Ярославский государственный университет, 1983. С. 81.

Нельзя не согласиться и со словами Р.Е. Гукасяна: «Из того, что гражданские процессуальные правоотношения не зависят от наличия или отсутствия материальных правоотношений, не следует, что можно быть субъектом процессуальных правоотношений, не будучи субъектом материальной отрасли права. Возможен лишь вывод, что можно быть субъектом процессуальных правоотношений, не обладая субъективным правом (или не будучи носителем субъективной обязанности) в спорном правоотношении, находящемся на рассмотрении суда» <*>.

<*> Гукасян Р.Е. Соотношение материальной и процессуальной правоспособности // Материальное право и процессуальные средства его защиты. Межвузовский тематический сборник. Калининский государственный университет, 1981. С. 7.

Без сомнения, отсутствие способности участвовать в спорном правоотношении исключает заинтересованность лица в судебной защите, делает его иск явно необоснованным. Проверка правоспособности истца, как правило, не представляет сложностей и не вызывает споров. В таких случаях ее можно осуществлять на этапе принятия заявления к производству. Возбуждение процесса при отсутствии материальной правоспособности, необходимой для участия в споре, противоречит задачам гражданского судопроизводства, открывает широкие возможности для злоупотребления процессуальными правами.

Имея в виду, что правоспособность различных субъектов одной и той же отрасли права не одинакова по объему и содержанию <*>, можно привести следующий пример, подтверждающий наши рассуждения. Статья 22 Федерального закона от 12 июня 2002 г. N 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (в редакции от 4 июля 2003 г.) устанавливает, что избирательные комиссии субъектов Российской Федерации формируются на основе предложений политических партий и избирательных блоков. Таким образом, абстрактное право выдвижения кандидатов в избирательные комиссии субъектов Российской Федерации принадлежит политическим партиям, избирательным блокам, а не отдельным гражданам. Отказом включить кандидата в избирательную комиссию субъекта Российской Федерации могут нарушаться права политической партии или избирательного блока. Следовательно, если в суд с заявлением об оспаривании решения законодательного (представительного) органа государственной власти об отказе включить кандидата от соответствующей партии или избирательного блока в состав избирательной комиссии обращается только сам кандидат, то следует отказать в принятии заявления, так как оспаривается акт, который затрагивает права не заявителя, а политической партии или избирательного блока <**>.

<*> Там же. С. 10; Бахрах Д.Н. Административное право. М.: Изд-во НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2001. С. 28.
<**> Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2004 г. (по гражданским делам) (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 23 и 30 июня 2004 г.) (текст указанного обзора содержится в СПС «КонсультантПлюс»).

  1. Решая вопрос о наличии или отсутствии материально-правового интереса истца, судья, исходя из представленных ему материалов, должен проверить характер самого заявленного в суд требования: вытекает ли оно из объективного права и соответственно подлежит ли в принципе правовой защите, в том числе судебной. Этот вопрос тесно связан с предварительной квалификацией спорного отношения, без которой судье на стадии возбуждения гражданского дела в любом случае не обойтись. Только она позволяет решить вопросы подведомственности, подсудности спора.

Можно привести следующие примеры требований, по которым уже в момент их предъявления просматривается отсутствие материально-правового интереса истца.

  1. Требования, явно не основанные на предписаниях норм права, которые могут быть применены к спорному правоотношению. Иными словами, когда из нормы права, подлежащей применению, не вытекает возможность предъявления соответствующего требования. Так, в соответствии со ст. 151 ГК, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Таким образом, когда предъявлено отдельное требование о компенсации морального вреда в связи с нарушением имущественных прав, то удовлетворить его, в том числе применив аналогию закона, невозможно, если в соответствующем нормативном акте нет специального указания на это. Возбуждение гражданского дела по такому иску не имеет смысла.
  2. Требования, вытекающие из отношений, не входящих в сферу правового регулирования. Так, требование о возмещении ущерба, причиненного отказом жениха невесте (или наоборот) вступить в брак, не может быть принято к производству. Ясно, что отказ от заключения брака не влечет никаких гражданско-правовых обязательств для несостоявшихся супругов.

В научной литературе долгое время шла и, видимо, до сих пор не угасла дискуссия о так называемых беспредметных исках или беспредметных требованиях. Стоит согласиться с М.Ю. Розовой, что между требованиями, юридически и фактически необоснованными, и требованиями, юридически беспредметными, принципиальной разницы нет. И фактическая, и правовая необоснованность требования свидетельствуют о фактическом характере интереса заявителя, который не защищен материальным правом. А это и есть основание для признания требования беспредметным со всеми вытекающими отсюда выводами. К указанным требованиям можно отнести требования, связанные с оспариванием результатов аттестации, когда заявитель просит не просто отменить принятое на основании аттестации решение, но и признать себя прошедшим аттестацию. Сюда же относятся иски, связанные с обжалованием отказа в присвоении ученой степени, когда заявитель просит суд обязать ответчика присвоить ему соответствующую ученую степень; иски не избранных на должности лиц понудить тот или иной коллектив или орган избрать их на определенную должность. Думается, что такие «беспредметные иски» полностью охватываются первой группой указанных выше требований. Кроме того, в подобных случаях речь идет не о правовых спорах, а о спорах теоретического, технического и иного характера. Следовательно, в принятии к производству таких требований должно быть отказано судьей.

Следует также заметить, что существует ряд требований, которые лишены судебной защиты на основании прямого указания закона. Например, сюда относятся требования мужа о расторжении брака в период беременности жены и в течение года после рождения ребенка (ст. 17 СК), требования об установлении отцовства в отношении ребенка, родившегося до 1 октября 1968 г. (п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 г. <*>), требования граждан и юридических лиц, связанные с организацией игр или пари или с участием в них (ст. 1062 ГК). В отношении последнего вида требований в настоящее время имеется специальное Определение Конституционного Суда РФ, согласно которому ст. 1062 ГК Российской Федерации не препятствует предоставлению судебной защиты требованиям, вытекающим из расчетного форвардного контракта, — если по своему существу он соответствует гражданско-правовым критериям сделок, требования по которым подлежат защите в судебном порядке <**>.

<*> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 г. N 9 «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов» // Российская газета. 1996. 5 ноября.
<**> Определение Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2002 г. N 282-0 «О прекращении производства по делу о проверке конституционности статьи 1062 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой коммерческого акционерного банка «Банк Сосьете Женераль Восток» (текст указанного определения содержится в СПС).

Во всяком случае, вряд ли стоит говорить об отсутствии материально-правового интереса истца при предъявлении таких требований. Истец, безусловно, является субъектом соответствующих семейных, гражданских и иных правоотношений, но требования, вытекающие из них, не могут быть принудительно реализованы в судебном порядке. Скорее всего, речь идет о неподведомственности спора суду. Однако стоит учесть, что в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 134 действующего ГПК отказ в принятии заявления по причине его неподведомственности допускается только тогда, когда оно разрешается в ином судебном порядке. Таким образом, исходя из буквального толкования закона, наличие таких требований не влечет отказ в принятии заявления. На сегодняшний день при их предъявлении возможен лишь отказ в иске.

Думается, что в ГПК целесообразно учесть существование вышеуказанных требований, дополнив п. 1 ч. 1 ст. 134 следующим основанием отказа в принятии заявления: «Заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявленное в суд требование лишено судебной защиты на основании прямого указания закона».

  1. Наконец, еще одна грань материально-правового интереса связана с фактическими возможностями приобретения тех субъективных прав или законных интересов, о защите которых заявлено в суд. На практике возможна ситуация, когда обстоятельства, лежащие в основании иска, не могут в принципе подтвердить заявленное истцом требование, не соотносятся с ним. Видится, что в подобных случаях следует говорить об отсутствии материально-правового интереса истца в споре.

Так, Определение Президиума Верховного Суда РФ от 11 февраля 2004 г. N 68пв03 иллюстрирует случай обращения в суд лица с требованием, которое явно не соотносится с основанием его иска.

7 февраля 2003 г. А. обратилась в суд с иском о признании ее увольнения из АООТ «Московское научно-производственное объединение «Гамма» незаконным, о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула; о признании договора аренды помещений в нежилых зданиях от 15 января 2001 г., заключенного между этим АООТ и ООО «Макром», расторгнутым; о признании недействительными записей о государственной регистрации в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним; о возложении обязанности на ООО «Макром» по немедленному освобождению помещений общей площадью 8752 квадратных метра в городе Москве от имущества и физических лиц. Она сослалась на то, что состояла в трудовых отношениях с названным АООТ. В связи с передачей обществом в аренду ООО «Макром» нежилых зданий были ликвидированы структурные подразделения АООТ, что привело к сокращению штата и, как следствие, к незаконному увольнению ее по п. 2 ст. 81 ТК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ указал, что при решении вопроса о принятии к производству суда искового заявления в части признания договора аренды помещений в нежилых зданиях расторгнутым, признания недействительными записей о государственной регистрации в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, возложения обязанности на ООО «Макром» по немедленному освобождению упомянутых помещений от имущества и физических лиц судьей не учтены положения п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, в соответствии с которыми судья обязан отказать в принятии искового заявления, если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку рассматривается и разрешается в ином судебном порядке; в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, не затрагивающие права, свободы или законные интересы заявителя.

А. обосновала свое требование о расторжении договора аренды нежилых помещений и применении последствий расторжения этого договора необходимостью устранения препятствий в осуществлении ее трудовых прав и считала, что в связи с незаконной передачей нежилых помещений в аренду ООО «Макром» она лишилась рабочего места.

Однако анализ возникших правоотношений позволяет сделать вывод об отсутствии причинно-следственной связи между договором о передаче помещений в аренду ООО «Макром» и увольнением А. с работы по п. 2 ст. 81 ТК РФ, так как деятельность юридических лиц в области гражданского оборота в силу норм действующего трудового законодательства не является основанием для проведения мероприятий по сокращению штата или численности работающих и сама по себе не дает работнику права оспаривать в судебном порядке гражданско-правовые сделки, совершенные организацией, с которой этот работник состоит или состоял в трудовых отношениях <*>.

<*> Определение Президиума Верховного Суда РФ от 11 февраля 2004 г. N 68пв03 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. N 8. С. 7 — 8.

Противники рассмотрения материально-правового интереса в качестве условия возбуждения гражданских дел говорят, что, даже если судья убежден, что указанные в заявлении факты не могут повлечь те правовые последствия, на которые рассчитывает заявитель, необходимо принять заявление к производству. Очевидно, что эта точка зрения уже не соответствует действующему законодательству о гражданском судопроизводстве и практике его применения. Нет никакого резона принимать к производству явно необоснованные иски, безосновательно привлекать к участию в деле ответчика и иных лиц, причинять им в связи с этим имущественный и моральный ущерб, в конечном счете нанося идеологический ущерб авторитету суда, идущему на поводу у заявителя, который злоупотребляет своим процессуальным правом на обращение в суд.

Таким образом, отсутствие материально-правового интереса на стадии возбуждения гражданского дела в суде должно влечь отказ в принятии заявления, как это предусмотрено в п. 1 ч. 1 ст. 134 действующего ГПК. Порок материальной заинтересованности может быть связан с пороком требования, его основания, а также материальной правоспособности истца.

Из сказанного следует, что общему праву лица на обращение в суд корреспондирует обязанность судьи рассмотреть предъявленное заявление на предмет принятия его к производству, но не безусловная обязанность судьи возбудить гражданское дело. В силу ч. 1 ст. 46 Конституции и принципа диспозитивности в гражданском процессе каждый вправе обратиться в суд за защитой своих прав, свобод, законных интересов. Однако это не означает, что любое лицо может, обратившись в суд, положить тем самым начало рассмотрению дела, имеющему целью и результатом вынесение судебного решения. Принцип диспозитивности тесно связан с активной ролью суда, ибо свобода распоряжаться материальными и процессуальными правами вызывает необходимость не только помощи, но и контроля со стороны суда. Судья, принимая заявление, должен решить вопрос о том, соблюдает ли гражданин или организация условия реализации субъективного права на судебную защиту и осуществляется ли это право в порядке, предусмотренном законом.

Стоит заметить, что, несмотря на неугасающую полемику по поводу таких категорий, как «заинтересованность» и «интерес», многие процессуалисты признавали и признают их в качестве условия (предпосылки) возникновения права на иск. В свете положения п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК: «Заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы, законные интересы заявителя», — это утверждение видится вполне оправданным. Кроме того, сама социальная действительность ставит перед наукой и практикой задачу снять нагрузку с судов: освободить их от рассмотрения огромного количества явно необоснованных заявлений, вооружить юридическим инструментарием для борьбы со злоупотреблениями правом на обращение в суд. Конечно, указанную задачу не решить каким-то одним методом. Необходима система целенаправленных мер, скоординированных на уровне вышестоящих судов, органов судейского сообщества, высших органов законодательной и исполнительной власти РФ. Такие меры активно разрабатываются и предлагаются Всероссийским съездом судей <*>. Многие из них связаны с изменением действующего законодательства, в том числе правил подведомственности.

<*> См., например: Постановление VI Всероссийского съезда судей от 2 декабря 2004 г. «О состоянии правосудия в Российской Федерации и перспективах его совершенствования» (текст указанного Постановления содержится в СПС «КонсультантПлюс»).

Предложенное в настоящей статье решение уже имеет достаточную для своей реализации правовую основу в ГПК. Аналогичная основа может быть создана и применительно к арбитражному процессу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *