Оспаривание сделок в банкротстве гражданина судебная практика

27 января Верховный Суд вынес Определение № 308-ЭС19-18779(1,2) по иску о взыскании с арбитражного управляющего гражданина-банкрота убытков в пользу его основного кредитора за неоспаривание сделок по реализации должником объектов недвижимости.

Вместо возврата займа ИП реализовал недвижимое имущество своим близким

В 2011–2012 гг. предприниматель Андрей Крымов занял у Вадима Попова 12,6 млн руб., но в обозначенные сроки деньги не вернул. В этот же период он продал своим родственникам и иным лицам 14 объектов недвижимости за 4 млн руб., хотя их рыночная стоимость составляла 18,5 млн руб. При этом сведения о получении ИП денежных средств за отчужденное имущество отсутствовали.

В декабре 2016 г. была инициирована процедура банкротства Андрея Крымова, в том же году он утратил статус ИП. В феврале 2017 г. суд признал его несостоятельным и ввел в отношении него процедуру реализации имущества, назначив финансовым управляющим Наталью Епишеву. Впоследствии суд включил подтвержденное вступившими в законную силу судебными актами требование Вадима Попова о возврате задолженности по договорам займа и пени в размере 32 млн руб. в реестр требований кредиторов должника. Несмотря на то что основной кредитор должника неоднократно обращался к арбитражному управляющему с просьбой оспорить сделки по отчуждению Крымовым объектов недвижимости, она этого не сделала.

В дальнейшем суд завершил процедуру реализации имущества должника, который не был освобожден от исполнения требований кредиторов, поскольку отчуждение имущества в преддверии наступления срока возвращения займов было признано умышленным выводом активов во избежание обращения на них взыскания и, соответственно, злоупотреблением правом. При этом суд отметил, что спорные сделки были совершены более чем за трехлетний период до возбуждения дела о банкротстве должника и не подпадают под признаки оспоримости. Следовательно, все необходимые мероприятия, предусмотренные процедурой реализации имущества гражданина, проведены, все меры по формированию конкурсной массы приняты.

Суды разошлись в оценках действий арбитражного управляющего

Поскольку должник погасил задолженность перед кредитором лишь частично, последний обратился в суд с иском о взыскании с арбитражного управляющего убытков. В обоснование своих требований истец ссылался на бездействие ответчика, не оспорившего в деле о банкротстве должника сделки по выводу Крымовым своего ликвидного дорогостоящего имущества по признаку злоупотребления правом, в результате которого кредиторы недополучили 14 млн руб. По мнению Вадима Попова, его доля в реестре требований кредиторов составляла 81,43%, следовательно, размер причиненных ему убытков составил 11,7 млн руб., которые он и потребовал взыскать с Натальи Епишевой.

Арбитражный суд отказал в удовлетворении иска в связи с недоказанностью как противоправности бездействия арбитражного управляющего, так и наличия причинной связи между убытками кредитора и деятельностью Натальи Епишевой.

Однако апелляция отменила это решение и удовлетворила иск, в дальнейшем окружной суд поддержал ее постановление. Обе инстанции сочли, что должник, сознательно выводивший свои активы для уклонения от исполнения обязательств, злоупотребил правом. Поэтому бездействие арбитражного управляющего, не принявшего мер по оспариванию сделок по общегражданским основаниям (в том числе по злоупотреблению правом), ничем не оправдано. Суды заключили, что бездействие Натальи Епишевой не позволило пополнить конкурсную массу, что повлекло убытки для конкурсных кредиторов.

ВС РФ отказался взыскивать убытки с арбитражного управляющего

В кассационных жалобах в Верховный Суд РФ арбитражный управляющий и ассоциация «Сибирский центр экспертов антикризисного управления» потребовали отменить судебные акты апелляции и кассации, а также оставить в силе решение суда первой инстанции. Их доводы сводились к тому, что арбитражный управляющий действовал разумно и добросовестно, соответственно, его действия не причинили Вадиму Попову убытков, так как для оспаривания сделок по отчуждению должником своего имущества не было оснований.

После изучения материалов дела № А53-38570/2018 Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ напомнила основные обязанности арбитражного управляющего при банкротстве гражданина. С одной стороны, он должен принять меры, направленные на увеличение конкурсной массы должника (в частности, по поиску, выявлению и возврату имущества должника, находящегося у третьих лиц, путем оспаривания таких сделок, а также по применению последствий недействительности ничтожных сделок). С другой стороны, деятельность арбитражного управляющего по наполнению конкурсной массы должна носить рациональный характер и не допускать бессмысленных формальных действий, влекущих неоправданное увеличение расходов на проведение банкротных процедур и прочих текущих платежей, в ущерб конкурсной массе и интересам кредиторов.

Верховный Суд пояснил, что неисполнение или ненадлежащее исполнение арбитражным управляющим своих обязанностей, повлекшее причинение убытков должнику, кредиторам и иным лицам, является основанием для взыскания с него убытков. «Судебное оспаривание сделок должника является одним из механизмов пополнения конкурсной массы. Однако не всякое оспаривание может привести к положительному для конкурсной массы результату. Так, в частности, если сделка совершена должником или за счет должника за пределами трехлетнего периода подозрительности, исчисляемого с даты принятия судом заявления о возбуждении в отношении должника дела о банкротстве, то вполне очевидно, что ее оспаривание по основаниям, предусмотренным гл. III.1 Закона о банкротстве, не имеет судебных перспектив положительного удовлетворения. Следовательно, бездействие арбитражного управляющего в отношении оспаривания подобных сделок разумно и рационально и по общему правилу не может быть признано противоправным. Напротив, возбуждение по инициативе арбитражного управляющего судебных производств по заведомо бесперспективным требованиям может указывать либо на его непрофессионализм, либо на его недобросовестность, влекущие для конкурсной массы дополнительные издержки. Уменьшение конкурсной массы, вызванное подобными неправомерными действиями, может являться основанием для взыскания с арбитражного управляющего убытков», – отмечено в определении.

В рассматриваем деле, пояснил Суд, апелляция и кассация не учли, что Андрей Крымов имел статус ИП и его сделки могли быть оспорены по специальным основаниям, предусмотренным гл. III.1 Закона о банкротстве. Предельный период подозрительности, при котором сделка может быть признана недействительной по таким основаниям, составляет 3 года, исчисляемых с даты принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом. Поскольку спорные сделки были совершены должником за пределами трехлетнего периода подозрительности, перспектив судебного оспаривания по Закону о банкротстве они не имели, так как с высокой вероятностью последовал бы судебный отказ в удовлетворении заявленных требований.

Со ссылкой на свое Определение от 24 октября 2017 г. № 305-ЭС17-4886(1) Верховный Суд отметил, что для квалификации сделки как ничтожной по ст. 10 и 168 ГК РФ требовалось выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. При этом арбитражный управляющий вполне правильно исходил из того, что перечисленные Вадимом Поповым обстоятельства не выходят за рамки диспозиции вышеуказанной статьи, а иных обстоятельств не усматривалось. Следовательно, судебных перспектив оспаривания сделок в деле о банкротстве Крымова также не было.

Таким образом, высшая судебная инстанция расценила действия Натальи Епишевой, воздержавшейся от бесперспективного оспаривания сделок, как правомерные. «Вопреки выводам апелляционного и окружного судов, судебный отказ Андрею Крымову в освобождении его от исполнения требований кредиторов по мотивам допущенного должником недобросовестного поведения при отчуждении своего имущества сам по себе не является достаточным основанием для признания сделок ничтожными в деле о банкротстве. Следует также заметить, что Вадим Попов имел возможность своевременно обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, что позволило бы ему избежать последствий пропуска срока подозрительности сделок. Взысканием с арбитражного управляющего убытков истец по существу пытается переложить негативные последствия своей нерасторопности по истребованию займов, предоставленных должнику», – отметил Верховный Суд. В этой связи он отменил судебные акты кассации и апелляции, оставив в силе решение суда первой инстанции.

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда

Руководитель группы по банкротству «Качкин и Партнеры» Александра Улезко считает, что определение ВС РФ имеет важное значение для практики, поскольку содержит вывод о том, что арбитражный управляющий не обязан оспаривать сделки, которые совершены более чем за 3 года до возбуждения дела о банкротстве. По ее мнению, в рассматриваемом деле по иску к арбитражному управляющему Наталье Епишевой стоит учитывать особенности конкретного спора.

«Во-первых, кредитор мог воспользоваться внеконкурсным оспариванием, обратиться в суд с иском о признании спорных сделок недействительными согласно ст. 10 и 168 ГК РФ. Вопрос в том, знал ли он об этих сделках. При должном упорстве можно было обратиться к судебному приставу-исполнителю с тем, чтобы он запросил информацию не просто о принадлежащем должнику имуществе, а об отчуждении этого имущества после возникновения обязательств перед таким кредитором. Во-вторых, кредитор мог позаботиться о том, чтобы раньше возбудить дело о банкротстве. Наконец, кредитор мог и сам попробовать подать заявление об оспаривании сделок. При этом суд совершенно справедливо не освободит должника от исполнения обязательств перед кредитором, так как правило о том, что освобождению препятствуют недобросовестные действия должника при возникновении и исполнении обязательств, из которых возникло требование, простираются далеко за пределы подозрительности», – отметила эксперт.

Александра Улезко добавила, что остается открытым вопрос о том, какие сделки выходят за пределы дефектов сделок, совершенных с целью причинения вреда кредиторам (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве). «Суды апелляционной и кассационной инстанций при рассмотрении иска к Наталье Епишевой как раз попытались обосновать соответствующие выводы тем, что «спорные сделки вышли за пределы признаков подозрительности и оснований оспоримости, поскольку совершены не только по многократно заниженной цене, но и с заинтересованными лицами в период, когда согласно договорам наступал срок возврата займа”. Однако Верховный Суд такое обоснование не убедило. В целом, на мой взгляд, определение носит положительный характер, поскольку оно вносит определенность, по крайней мере, относительно периода оспаривания сделок», – подытожила эксперт.

Юрист по проектам в области банкротства юридической фирмы VEGAS LEX Станислав Шибулкин отметил, что Верховный Суд в очередной раз указал, что для квалификации сделки как ничтожной требуется выявить нарушения, выходящие за пределы диспозиции п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. «При этом Суд отметил, что отчуждение должником своего имущества по заниженной цене в пользу заинтересованных лиц (родственников) в преддверии наступления срока возврата займов с целью причинения вреда кредиторам не выходит за пределы диспозиции ст. 61.2 Закона о банкротстве. В связи с этим такие сделки не могут быть оспорены на основании ст. 10, 168 ГК РФ», – пояснил он.

По словам эксперта, ВС в своих определениях обычно указывает, какие обстоятельства не выходят за пределы диспозиции указанной статьи Закона о банкротстве. «Но практика Суда с указанием на то, какие же обстоятельства тогда являются достаточными для квалификации сделки как ничтожной, до сих пор не появилась», – с сожалением отметил Станислав Шибулкин.

Материал подготовил юрист ЮФ»Логос»
Воротилов Вадим

Вопросу признания сделок должника недействительными посвящена отдельная глава Закона «О несостоятельности (банкротстве)» 2002 г. — глава III.1. Согласно данной главе сделки должника могут признаваться недействительными как по основаниям, закрепленным Гражданским кодексом Российской Федерации, так и по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.
В настоящее время существуют два различных основания признания сделок должника недействительными: общее основание — причинение имущественного вреда кредиторам и специальное основание, применяемое в отношении подозрительных сделок и сделок с предпочтением (п.1, 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
На практике возникает множество вопросов при оспаривании сделок должника, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Как разъяснено п. 5 Постановления ВАС РФ от 23 декабря 2010 г N 63, для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:
— сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;
— в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;
— другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.
При этом, чтобы доказать вышеуказанные обстоятельства, законодатель предоставляет возможность воспользоваться презумпциями, содержащимися в Законе о банкротстве. Наличие и подтверждение фактов, установленных презумпциями, дает основание бесспорно утверждать, что сделка была совершена с недобросовестным умыслом и направлена не на достижение целей финансово-хозяйственной деятельности должника, а на причинение имущественного вреда кредиторам.
Так, например, для обоснования цели совершения сделки достаточно доказать:
Во-первых, на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества. При этом необходимо помнить, что оспариваться могут сделки, совершенные за три года до принятия заявления о признании должника банкротом.
Во-вторых, одно из следующих обстоятельств, например:
— сделка совершена в отношении заинтересованного лица;
— направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника;
— стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника.
Таким образом, любые сделки по выходу учредителей (участников) из обществ, любые сделки с заинтересованным лицом, сделки, в результате совершения которых стоимость переданного имущества или принятых обязательств составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, презюмируются как сделки, направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов, если в тот же период должник не мог расплатиться по каким-либо обязательствам (не обязательно вытекающим из перечисленных сделок).
Знание кредитором о цели сделки в виде причинения вреда имущественным правам других кредиторов презюмируется, если он является заинтересованным лицом либо знал о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества. Иными словами, по мнению законодателя, если кредитор знает, что должник находится в затруднительном финансовом положении или если кредитор — заинтересованное лицо, то это фактически означает, что он желает причинить ущерб другим кредиторам, увеличив общую сумму обязательств должника или получив какое-либо имущество.
Говоря о последствиях совершения сделки — причинении вреда имущественным правам кредиторов, законодатель понимает под ним уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Таким образом, имущественный вред правам кредиторов заключается в увеличении обязательств должника, в результате наличия которых кредиторы частично утратили возможность получить удовлетворение за счет имущества должника.
Несложно заметить, что все эти вопросы трудно, а порой – невозможно, решить без помощи квалифицированных специалистов, способных оперативно и качественно найти выход из самой сложной ситуации.

Генезис

Принятые в 2009 г. изменения (Федеральный закон от 28 апреля 2009 г. № 73-ФЗ) в Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) оказали колоссальное влияние на развитие процедур восстановления прав кредиторов и повышение эффективности оспаривания сделок должника в деле о банкротстве.

В пояснительной записке к проекту названного федерального закона, содержащего новеллы в части совершенствования положений о конкурсном оспаривании сделок должника при осуществлении процедуры банкротства (который стал гл. III.1 «Оспаривание сделок должника» Закона о банкротстве)1, отмечалось, что действовавшее на тот момент законодательство РФ не позволяло эффективно оспаривать сделки, направленные на незаконное отчуждение имущества должником в преддверии банкротства. Подобные сделки оспаривались в основном как фиктивные (мнимые) или притворные, что в судебной практике не приносило должного (положительного) результата для кредиторов и конкурсных управляющих, в особенности при оспаривании сделок неплатежеспособных лиц с неравноценным встречным исполнением.

В упомянутом документе указано: оспаривание подозрительной сделки возможно лишь на основании объективного критерия (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве) – неравноценность встречного исполнения. Субъективный критерий осведомленности в качестве второго факта в предмете доказывания разработчиками законопроекта отметался сразу же – поскольку, по их мнению, «…в предвидении возможности оспаривания сделок стороны могут фальсифицировать доказательства в части установления равноценной цены договора, но фактически с неравноценным исполнением. При этом доказать неравноценность встречного исполнения на основании допустимых письменных доказательств представляется затруднительным». По большому счету, в приведенной цитате разработчики кратко и, с правовой точки зрения, емко описали не только широко распространенную по состоянию на 2009 г., но и ныне, проблему «рисования» доказательств для цели защиты недобросовестно выведенных активов из имущественной массы должника.

В итоге на сегодняшний день в Законе о банкротстве действует гл. III.1, содержащая указания на такое материально-правовое основание оспаривания подозрительных (ст. 61.2 Закона о банкротстве) сделок в деле о банкротстве, как неравноценность встречного исполнения (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Субъекты и процедура рассмотрения обособленного спора об оспаривании сделки по мотиву неравноценности

Кто может обращаться с заявлением в суд о признании сделки недействительной ввиду противоречия условиям, закрепленным в ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве?

Таковыми являются внешний либо конкурсный управляющий, представитель собрания (комитета) кредиторов, иное лицо, уполномоченное решением собрания (комитета) кредиторов, а также временная администрация финансовой организации. Следовательно, и для оспаривания неравноценных сделок субъекты оспаривания будут те же.

Кредитор должника может оспорить сделку должника-банкрота при условии, что он самостоятельно или совместно с другими кредиторами обладает более 10% голосов на общем собрании кредиторов должника (п. 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10 мая 2016 г. № 304-ЭС15-17156 по делу № А27-2836/2013).

Ответчиками по обособленному спору об оспаривании неравноценных сделок должника в рамках дела о банкротстве являются контрагенты должника, с которыми совершена сделка.

Оспорить неравноценную сделку должника применительно к п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве допустимо только в рамках дела о банкротстве. В случае принятия заявления об оспаривании арбитражный суд возбуждает обособленный спор в рамках дела о банкротстве должника.

Предмет доказывания

Согласно п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

При этом под неравноценным встречным исполнением обязательств понимается, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)”» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 63), неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной имеет место, в частности, в случае, если цена сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Сделка признается недействительной по указанному критерию даже в случае, когда должнику на момент заключения сделки было известно, что у контрагента нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения, хотя условия сделки формально предусматривали равноценное встречное исполнение.

Безвозмездные сделки (например, прощение долга) не оспариваются по основанию неравноценности, а оспариваются по иным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

Помимо факта неравноценности встречного исполнения подлежит доказыванию тот факт, что сделка совершена в течение года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления (данный срок является периодом подозрения, который устанавливается с целью обеспечения стабильности гражданского оборота).

В случае недоказанности хотя бы одного из перечисленных обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию (например, постановления Арбитражного суда Московского округа от 26 декабря 2017 г. № Ф05-19629/16 по делу № А40-42912/2014; от 5 апреля 2017 г. № Ф05-19577/16 по делу № А40-252160/2015; от 30 августа 2016 г. № Ф05-12971/13 по делу № А40-98294/2012).

Неравноценное встречное исполнение является объективным критерием для оспаривания подозрительной сделки, которого достаточно для признания сделки недействительной и применения реституционных последствий (абз. 2 п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ № 63).

На практике встречаются следующие ситуации, являющиеся предметом рассмотрения судами при оспаривании неравноценных сделок:

  • должник передал имущество и получил плату по заниженной стоимости, однако рыночная стоимость имущества значительно выше;
  • должник купил и оплатил имущество по завышенной стоимости, однако рыночная стоимость имущества значительно ниже;
  • должник передал имущество по рыночной цене, однако получил от контрагента лишь частичную плату.

В первых двух случаях для установления факта равноценности или неравноценности совершенного по сделке встречного исполнения необходимо обладать информацией как о стоимости имущества, переданного должником по сделке, так и о стоимости полученного за данное имущество предоставления. Во всех указанных случаях при наличии дополнительной к основной обеспечительной (залог, поручительство) сделки подлежать оценке на предмет неравноценности будут и условия обеспечительных сделок. В первых двух ситуациях обособленный спор такого рода не может быть разрешен без привлечения эксперта/специалиста (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27 марта 2017 г. № Ф07-1859/17 по делу № А56-19568/2016).

Доказывание. Рекомендации по доказательственной работе

В обособленных спорах об оспаривании сделок должника следует руководствоваться следующим алгоритмом доказывания.

Во-первых – пока не представлены иные доводы (управляющим или кредитором) цена в договоре считается рыночной (ст. 421, 424 ГК РФ). В таких обстоятельствах проверка на предмет неравноценности может быть осуществлена в подавляющем большинстве случаев лишь в связи с неполной (частичной) оплатой контрагентами полученного по такой сделке от должника актива.

Во-вторых, если довод о несоответствии цены сделки заявлен оспаривающим ее лицом, то ключевое значение имеют отчет об оценке стоимости переданного актива по сделке и его процессуальный статус .

Обязанность представить отчет о рыночной стоимости передаваемого по оспариваемой сделке имущества лежит на заявителе (в порядке ст. 82 АПК РФ). Другие лица, участвующие в споре, также вправе представить заключение специалиста и заявить ходатайство о проведении оценочной экспертизы для проверки достоверности и подлинности отчета оценщика.

Более того, если заявитель не представил заключение экспертов о фактической стоимости как имущества, переданного должником по сделке, так и полученного за данное имущество предоставления, заключение специалистов со стороны других участников спора играет важную роль в определении судом указанного факта (постановление Арбитражного суда Московского округа от 10 октября 2017 г. № Ф05-13918/17 по делу № А40-251504/2015).

Кроме того, при принятии решения арбитражный суд в мотивировочной части должен указать в том числе на фактические и иные установленные обстоятельства дела; доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы участвующих в деле лиц (ч. 4 ст. 170 АПК РФ). Однако если не исследован вопрос о равноценности встречного исполнения, выводы о наличии либо отсутствии оснований для признания сделки недействительной по причине отсутствия равноценного встречного предоставления являются преждевременными, что может повлечь отмену решения и направление дела на новое рассмотрение (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 15 февраля 2018 г. № Ф09-5357/17 по делу № А07-2894/2015).

Проиллюстрирую изложенное на практических примерах.

Если управляющий (кредитор) заявил отчет об оценке в качестве доказательства, то он будет расценен как заключение специалиста. В таком случае контрагенту должника рекомендуется представлять свой отчет об оценке, если он полагает, что рыночная цена актива соответствует договорной; при противоречии отчетов друг другу вопрос с большой долей вероятности решит экспертиза ; если таковой не будет, то судом могут быть приняты во внимание недочеты/нарушения, которые содержатся в отчете, представленном той или иной стороной.

При этом управляющему (кредитору) не рекомендуется представлять подготовленные специалистами «исследования», «обзоры рынка» или «письменные консультации» в отсутствие отчета об оценке. Такого рода документы могут быть не признаны заключениями специалистов с учетом норм Федерального закона от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» (далее – Закон об оценочной деятельности).

Если контрагент должника заявляет о приобщении отчета об оценке, который подтверждает рыночность цены сделки (актива), то пассивная позиция управляющего/кредитора уменьшает шансы на успешное оспаривание. Суд вправе рассмотреть спор только по имеющимся доказательствам и основывать свои выводы лишь на одном отчете об оценке (если другая сторона свои доказательства не представляла).

При этом каждая из сторон не лишена возможности сразу же заявить ходатайство о назначении судебной экономической экспертизы стоимости актива.

Вместе с тем следует всегда помнить, что эксперт оценивает все материалы, переданные ему судом. Среди них может быть уже приобщенное одной из сторон доказательство в виде оценочного отчета, что учитывается экспертом. Как минимум, ему, вероятно (на основании принципа мотивированности экспертного заключения), придется либо согласиться (полностью или частично) с выводами специалистов в отчете об оценке, либо аргументированно на них возразить в своем экспертном заключении.

Активная позиция стороны по обособленному спору, заключающаяся в представлении отчета об оценке, соответствующего требованиям Закона об оценочной деятельности, в котором отсутствуют недочеты, пороки или изъяны (по форме, содержанию, примененной методике), четком формулировании вопросов при назначении судебной экспертизы, внесении денег на депозит суда, даче мотивированных возражений против отчета об оценке, подготовленного по заказу другой стороны, повышает шансы на успешное оспаривание сделки или успешную защиту сделки от оспаривания.

Реституционные последствия. Спорные вопросы и «свежие» тенденции в судебной практике

Отсутствие субъективного теста (проверки наличия факта осведомленности) влечет применение реституционного последствия в виде установления права контрагента, сделка с которым успешно оспорена, на включение его образовавшегося требования к должнику, по общему правилу, в третью очередь (п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве).

Кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании п. 1 ст. 61.2 Закона банкротстве, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством РФ о несостоятельности (банкротстве).

Некоторые контрагенты должников считают – даже если сделку «открутить», то только в части превышения стоимости исполнения должника над исполнением этого контрагента.

Допустим ли «зачет» таких исполнений в банкротстве при оспаривании сделок по мотиву неравноценности?

В п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве предусмотрено, что в случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Правила ст. 61.6 Закона о банкротстве обеспечивают равную, а значит, наиболее справедливую защиту интересов кредиторов должника, претендующих на удовлетворение их требований за счет конкурсной массы, и исключают преимущественное удовлетворение требований кредитора, восстановившихся в результате признания соответствующей сделки должника недействительной.

Следовательно, если требования о реституции по неравноценной недействительной сделке заявляются как требования о возврате разницы между действительной стоимостью имущества и размером встречного предоставления за это имущество, то это противоречит указанным последствиям недействительности сделки должника (по смыслу гл. III.1 Закона о банкротстве). Суд, рассматривающий заявление о признании сделки недействительной по основанию неравноценности сделки, обязан независимо от формулирования этих требований в заявлении об оспаривании сделки рассматривать реституцию имущества по действительной (реальной, рыночной) стоимости.

В случае признания неравноценной сделки недействительной суды обоснованно и в точном соответствии с названными положениями взыскивают именно действительную стоимость имущества, приобретенного по недействительной сделке, и восстанавливают требования контрагентов к должнику в размере уплаченной по этой сделке денежной суммы.

Фактически произведенный зачет во взысканную действительную стоимость имущества суммы, уплаченной контрагентом за приобретение этого имущества у должника по недействительной сделке, является существенным нарушением норм законодательства о банкротстве в части последствий недействительности сделки должника, которое влияет на исход спора и является основанием для отмены судебных актов, содержащих такие выводы.

Данная правовая позиция получила отражение в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21 июля 2015 г. № 303-ЭС15-2858 по делу № А51-7114/2012.

Еще одна ключевая проблема последних лет – каким образом следует применять реституционное последствие, если должник частично получил исполнение от контрагента за имущество более дорогой договорной стоимости (при отсутствии оспаривания цены сделки в связи с несоответствием ее рыночному уровню)?

Согласно абз. 5 п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ № 63, на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее совершения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

По смыслу названного разъяснения могут оспариваться в качестве неравноценных в том числе сделки, стороны которых заведомо рассматривали условие о размере стоимости предоставления контрагента должника как фиктивное, заранее осознавая, что оно не будет исполнено в полном объеме. По сути, такое условие соглашения о полном размере стоимости прикрывает (п. 2 ст. 170 ГК РФ) собой условие о фактической (меньшей) стоимости предоставления контрагента, и содержание прикрываемого условия охватывается волей обеих сторон сделки.

Этот подход выработан Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ (Определение от 7 августа 2017 г. № 310-ЭС17-4012 по делу № А64-8376/2014).

Таким образом, в этом случае необходимо также доказать еще один факт – то, что должник в силу аффилированности с контрагентом заведомо знал о невозможности исполнить сделку на договорном условии о цене, соответствующей рыночному уровню. Практически кредитору или управляющему для этого нужно доказать сам факт аффилированности, определяемой по правилам ст. 19 Закона о банкротстве.

1 Выписка из протокола заседания Совета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 4 декабря 2008 г. № 70.

С 1 января 2017 г. вступил в силу Федеральный закон от 03.07.2016 № 343-ФЗ (далее — Закон № 343-ФЗ), которым были внесены существенные изменения в федеральные законы от 26.12.95 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — Закон об АО) и от 08.02.98 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об ООО) в части правового регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность. Указанный федеральный закон кардинальным образом поменял правовой режим сделок с заинтересованностью, установив иные основания для их квалификации, а также изменив порядок одобрения таких сделок и раскрытия информации о них. В частности, положения Закона об АО и Закона об ООО в новой редакции предусматривают, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует обязательного предварительного согласия на ее совершение, однако закон установил особый порядок информирования незаинтересованных лиц о совершении обществом таких сделок. Произошедшие изменения в правовом режиме экстраординарных сделок в целом и сделок с заинтересованностью в частности в силу своей масштабности оказали значительное влияние на судебную практику, которой потребовалось время для адаптации к новым нормам об экстраординарных сделках. Неудивительно, что спустя некоторое время после вступления в силу новых правил об экстраординарных сделках судебная практика стала сталкиваться с некоторыми спорными вопросами в новом регулировании сделок с заинтересованностью. Подробнее — в материале.

Для разрешения спорных вопросов, связанных с применением обновленных норм об экстраординарных сделках, 26 июня 2018 г. Пленум ВС РФ принял постановление № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее — Постановление № 27). В этом документе ВС РФ развил правовые позиции, ранее высказанные в постановлении Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» и сохранившие свою актуальность и в условиях новых правил заключения сделок с заинтересованностью, а также сформулировал ряд новых разъяснений, касающихся последних изменений в порядке заключения сделок с заинтересованностью.

Сегодня, когда с момента вступления в силу новых норм о сделках с заинтересованностью прошло больше двух лет, а с момента принятия Верховным судом РФ Постановления № 27 — более полугода, уже можно отметить определенные тенденции, встречающиеся в судебной практике в условиях нового порядка заключения сделок с заинтересованностью.

Действие нового правового режима сделок с заинтересованностью во времени

При оспаривании сделки с заинтересованностью, прежде всего, необходимо определиться, какое правовое регулирование применяется в отношении заключения и оспаривания такой сделки. В силу прямого указания п. 29 Постановления № 27 положения Закона об АО и Закона об ООО в редакции Закона № 343-ФЗ подлежат применению к сделкам, совершенным после даты вступления в силу указанного федерального закона, то есть после 1 января 2017 г.

Данное разъяснение, хотя и прямо вытекает из положений ст. 4 Гражданского кодекса, все же имеет большое значение для правоприменительной практики в силу того, что Закон № 343-ФЗ кардинально поменял порядок заключения сделок с заинтересованностью, отменив необходимость получения предварительного согласия на совершение сделок с заинтересованностью. Поэтому при их оспаривании важно понимать, по каким правилам такая сделка должна была заключаться и нужно ли было получать на нее предварительное согласие.

Отметим, что в некоторых случаях суды применяют правила о заключении экстраординарных сделок, введенные Законом № 343-ФЗ, к сделкам, совершенным до 1 января 2017 г.

Пример из практики

В одном деле истец обратился в суд с иском о признании недействительным договора поручительства от 31.10.2015, ссылаясь в обоснование недействительности на несоблюдение порядка одобрения сделки, которая, по мнению истца, являлась одновременно крупной сделкой и сделкой с заинтересованностью. Суд первой инстанции отказал истцу в удовлетворении исковых требований, сославшись на пропуск срока исковой давности и применив при рассмотрении дела ст. 45 Закона об ООО в редакции Закона № 343-ФЗ. Суд округа исправил очевидную ошибку нижестоящих судов, отправив дело на новое рассмотрение и указав, что в силу ст. 4 ГК РФ положения Закона об ООО в редакции Закона № 343-ФЗ подлежат применению к сделкам, совершенным после даты вступления в силу Закона № 343-ФЗ, то есть по-сле 1 января 2017 г.

Постановление АС Западно-Сибирского округа от 31.08.2018 № Ф04-2969/2018 по делу № А03-9358/2017

Встречаются в судебной практике и решения, где суды правильно применяют при рассмотрении дел об оспаривании сделок, заключенных до 1 января 2017 г., нормы законов в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 343-ФЗ, однако при этом ссылаются на разъяснения Верховного суда РФ, сделанные им в Постановлении № 27 применительно к новым нормам о сделках с заинтересованностью, что не совсем корректно, так как Верховный суд РФ в п. 30 Постановления № 27 прямо указал, что в случаях, когда рассматриваются дела об оспаривании сделки, совершенной до даты вступления в силу Закона № 343-ФЗ (1 января 2017 г.), применяются положения постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью».

Пример из практики

В одном деле суд при рассмотрении иска о признании недействительными сделок по отчуждению автомобилей, заключенных в 2016 г., сослался на разъяснения Верховного суда РФ из Постановления № 27, касающиеся новой редакции ст. 45 Закона об ООО.

Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2018 № 13АП-24929/2018 по делу № А26-8267/2017

Таким образом, в сложившейся в настоящее время судебной практике все еще прослеживается некоторая неопределенность относительно норм и разъяснений, которые должны применяться при оспаривании сделки с заинтересованностью, что, вероятно, можно объяснить пока еще продолжающейся адаптацией судебной практики к новому правовому режиму экстраординарных сделок. Поэтому со временем можно ожидать, что суды окончательно адаптируются к новым правилам и будут корректно определять применимые нормы законодательства.

Порядок оспаривания сделок с заинтересованностью усложнился

Первые результаты применения нового правового режима сделок с заинтересованностью уже сейчас позволяют прийти к выводу, что новое регулирование сделок с заинтересованностью одновременно с упрощением порядка заключения таких сделок (в части отказа от необходимости получения предварительного согласия на совершение таких сделок) значительно усложнило процесс их оспаривания.

В соответствии с абз. 2 п. 6 ст. 45 Закона об ООО и абз. 2 п. 1 ст. 84 Закона об АО сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (п. 2 ст. 174 ГК РФ) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников/акционеров (акционера), владеющих в совокупности не менее чем 1% долей/акций общества, если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) о том, что согласие на ее совершение отсутствует.

Исходя из вышеуказанных норм, в предмет доказывания по иску об оспаривании сделки с заинтересованностью входят следующие обстоятельства:

  • лицо имеет право на обращение с иском об оспаривании сделки с заинтересованностью;

  • сделка отвечает признакам сделки с заинтересованностью;

  • сделка совершена в ущерб интересам общества;

  • другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) о том, что согласие на ее совершение отсутствует.

Ущерб интересам общества в результате совершения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предполагается, если не доказано иное, при наличии совокупности следующих условий:

  • отсутствует согласие на совершение или последующее одобрение сделки;

  • лицу, обратившемуся с иском о признании сделки недействительной, не была по его требованию предоставлена информация в отношении оспариваемой сделки.

При этом, как указал Верховный суд РФ в п. 27 Постановления № 27, по смыслу п. 1.1 ст. 84 Закона об АО и абз. 4—6 п. 6 ст. 45 Закона об ООО содержащаяся в них презумпция ущерба от совершения сделки подлежит применению только при условии, что другая сторона оспариваемой сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) об отсутствии согласия на ее совершение.

Таким образом, для успешного оспаривания сделки с заинтересованностью ключевым обстоятельством, которое необходимо доказать истцу, является осведомленность другой стороны сделки о том, что такая сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) о том, что согласие на ее совершение отсутствует.

Достаточно легко доказать осведомленность другой стороны сделки о наличии элемента заинтересованности в случаях, когда другая сторона сделки очевидно знает о заинтересованности в совершении сделки в силу своей взаимосвязи с заинтересованным лицом. Например, суды исходят из осведомленности другой стороны сделки о наличии элемента заинтересованности в случае, когда другой стороной сделки выступает супруга генерального директора общества (см., например, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 10.12.2018 № 10АП-20117/2018 по делу № А41-41663/18). Такой подход в полной мере соответствует правовой позиции Верховного суда РФ, который указал, что применительно к сделкам с заинтересованностью судам надлежит исходить из того, что другая сторона сделки (ответчик) знала или заведомо должна была знать о наличии элемента заинтересованности, если в качестве заинтересованного лица выступает сама эта сторона сделки или ее представитель, изъявляющий волю в данной сделке, либо их супруги или родственники, названные в абз. 2 п. 1 ст. 45 Закона об ООО и абз. 2 п. 1 ст. 81 Закона об АО (абз. 3 п. 27 Постановления № 27).

В то же время на практике бывает относительно сложно доказать факт осведомленности контрагента о наличии элемента заинтересованности в сделке в случае, когда такой контрагент выступает независимой стороной в отношении заинтересованного лица и общества. Такой контрагент, безусловно, мог бы узнать о наличии заинтересованности в сделке в случае, если бы изучил устав общества, структуру владения обществом или список его аффилированных лиц, однако Верховный суд РФ в п. 27 Постановления № 27 прямо указал на этот счет, что закон по общему правилу не устанавливает обязанности третьего лица по проверке перед совершением сделки того, является ли соответствующая сделка сделкой с заинтересованностью для его контрагента и была ли она надлежащим образом одобрена (в том числе отсутствует обязанность по изучению списков аффилированных лиц, контролирующих и подконтрольных лиц контрагента, устава общества).

При этом, несмотря на указанные разъяснения Верховного суда РФ, нижестоящие суды в некоторых случаях указывают, что сторона сделки в силу своего профессионального статуса должна была установить факт наличия элемента заинтересованности в совершении сделки.

Примеры из практики

В одном деле суд удовлетворил требование истца о признании недействительным договора поручительства, заключенного между обществом и банком, обеспечивающим исполнение обязательств компании, контролирующим лицом которого был председатель совета директоров общества. При оспаривании сделки банк ссылался на то, что он не был осведомлен о наличии элемента заинтересованности в оспариваемой сделке при ее заключении. Однако суд не согласился с доводами банка и указал, что банк, являющийся профессиональным участником финансового рынка, обладающий значительными информационными ресурсами, а также обязанный иметь и обновлять сведения о клиенте, включая сведения об органах юридического лица (структуре и персональном составе органов управления) не мог не знать о наличии у договора поручительства признаков заинтересованности председателя совета директоров, являющегося как бенефициарным владельцем должника, обязательства которого были обеспечены поручительством общества, так и самого поручителя.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2018 № 17АП-10855/2018-ГК по делу № А71-23447/2017

В другом деле суд пришел к выводу, что банк, заключивший обеспечительные сделки с обществом, знал и должен был знать о том, что оспариваемые сделки являются для общества сделками с заинтересованностью, так как должник, в обеспечение исполнения кредитных обязательств которого были заключены оспариваемые сделки, являлся единоличным исполнительным органом общества и супругом участницы общества с 50%-ной долей в уставном капитале.

Постановление АС Центрального округа от 02.11.2018 № Ф10-4540/2018 по делу № А54-984/2017

Таким образом, суды предъявляют повышенные требования к должной осмотрительности профессиональных участников рынка (в особенности банков, которые обязаны идентифицировать своих клиентов в силу законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, добытых преступным путем, и финансированию терроризма) и исходят из того, что такие участники гражданского оборота должны в большей степени проявлять осмотрительность при заключении сделок.

Обобщая все вышеизложенное, отметим, что наметившийся тренд на усложнение процедуры оспаривания сделок с заинтересованностью является скорее позитивным, так как в предшествующие годы была довольно распространена практика оспаривания сделок со стороны миноритарных участников/акционеров, которая вкупе с довольно размытыми правилами определения срока исковой давности по подобного рода искам существенно дестабилизировала гражданский оборот. Представляется, что судебное оспаривание сделки с заинтересованностью должно носить экстраординарный характер и иметь место в тех случаях, когда такая сделка действительно совершается в результате недобросовестных действий с целью причинения ущерба обществу. На наш взгляд, новое правовое регулирование сделок с заинтересованностью вместе с разъяснениями Верховного суда РФ отвечает цели ограничения числа случаев, когда можно оспорить сделку с заинтересованностью.

***

Несмотря на то что со времени вступления в силу Федерального закона от 03.07.2016 № 343-ФЗ, кардинально поменявшего правовое регулирование сделок с заинтересованностью, прошло уже достаточно много времени, не все заслуживающие внимания вопросы нашли свое отражение в судебной практике.

Так, например, интерес представляет вопрос о том, распространит ли судебная практика презумпцию совершения сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности на сделки с заинтересованностью. С одной стороны, Верховный суд РФ включил положение о том, что любая сделка общества считается совершенной в пределах обычной хозяйственной деятельности, пока не доказано иное, в раздел о крупных сделках (п. 9 Постановления № 27), сославшись при этом именно на положения законодательства о крупных сделках. С другой стороны, совершение сделки, имеющей элемент заинтересованности, в рамках обычной хозяйственной деятельности также позволяет не применять соответствующие правила о порядке заключения и одобрения сделок с заинтересованностью (п. 7 ст. 45 Закона об ООО, п. 2 ст. 81 Закона об АО), поэтому нет никаких причин для нераспространения указанной презумпции и на сделки с заинтересованностью. Пока нам удалось найти лишь одно решение, в котором суд, исходя из презумпции, изложенной в п. 9 Постановления № 27, возложил на истца бремя доказывания того, что сделка с заинтересованностью выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности (см. постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.10.2018 № 20АП-6111/2018 по делу № А62-9345/2017). Однако очевидно, что одного дела недостаточно, для того чтобы определить, в каком направлении будет развиваться судебная практика.

Таким образом, можно сделать вывод, что судебная практика, формирующаяся по результатам реформы правового регулирования сделок с заинтересованностью, пока еще отличается заметной неоднородностью. Тем не менее можно ожидать, что процесс унификации подходов судов в данной категории дел продолжится, особенно в свете нового Постановления № 27, которое внесло значительный вклад в развитие правового регулирования заключения и оспаривания сделок с заинтересованностью.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *