Преступления экстремистской направленности проблемы законодательства и правоприменения

Трахов Аслан Исмаилович

доктор юридических наук, профессор,

заведующий кафедрой уголовного права и криминологии

Адыгейского государственного университета

Бешукова Зарема Муратовна

кандидат юридических наук,

преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Адыгейского государственного университета

(тел.: +79184211372)___________________________________

Преступления экстремистской направленности: проблемы законодательного регулирования и правоприменения

В статье рассматриваются проблемы законодательства и правоприменительной практики ответственности за преступления экстремистской направленности.

Ключевые слова: преступления экстремистской направленности, социальная группа, вражда, ненависть.

A.I. Trakhov, Doctor of Law, Professor, Chief of a Chair of Criminal Law and Criminology of the Adygei State University;

Crimes of an extremist orientation: problems legislative regulation and right application

Key words: crimes with an extremist thrust, social group, enmity, hatred.

В современных условиях одной из ключевых задач государства является борьба с уголовно-правовыми проявлениями экстремизма. В 2008 г. количество таких преступлений возросло до 460, в 2009 г. — до 548, а в 2010 г. — уже до 656 случаев . Незначительное снижение числа зарегистрированных преступлений экстремистской направленности наблюдается в 2011 г. (622 преступления) . Однако уже в 2012 г. в структуре совершенных преступлений вновь наблюдается рост количества преступлений экстремистской направленности — 696.

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г. , в числе основных источников угроз национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности указана экстремистская деятельность националистических, религиозных, этнических и иных организаций и структур, направленная на нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации. В данном документе прогнозируется дальнейшее развитие националистических настроений, ксенофобии, сепаратизма и

насильственного экстремизма, в том числе под лозунгом религиозного радикализма.

28 июня 2011 г. Пленум Верховного Суда РФ принял постановление «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» (далее — Постановление), предложив решения ряда важных проблем применения уголовного закона . Данное Постановление, безусловно, является положительным актом судебного толкования, ориентирующим суды на единообразное применение норм о преступлениях экстремистской направленности. Вместе с тем, Постановление, на наш взгляд, не ответило на отдельные важные с практической точки зрения вопросы.

1. Согласно действующему законодательству экстремистской деятельностью (экстремизмом) признается публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность. Ответственность за призывы к указанной форме экстремистской деятельности предусмотрена ст. 280 УК РФ. Вместе с тем, в 2006 г. УК РФ был дополнен ст. 2052 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма», кото-

рой, по сути, криминализированы деяния, и так уже считающиеся преступными. Данная новелла породила проблемы в правоприменительной практике при реализации соответствующих конкурирующих норм. Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности подлежат квалификации по ч. 1 или ч. 2 ст. 205 УК РФ. Такая же позиция отражена в Постановлении: в п.5 разъясняется, что «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности в силу предписаний части 3 статьи 17 УК РФ подлежат квалификации не по статье 280 УК РФ, а в зависимости от обстоятельств дела по части 1 или части 2 статьи 2052 УК РФ».

Вместе с тем, в практике встречаются случаи, когда публичные призывы направлены одновременно на осуществление как террористической, так и иных форм экстремистской деятельности. Так, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, возбужденному по ст. 2052 и 280 УК РФ, прокурор просил действия подсудимого А. по 5 эпизодам публичного оправдания терроризма квалифицировать единожды по ч. 1 ст. 2052 УК РФ, поскольку установлено, что размещение на общедоступных сайтах в Интернете статей «Оглядываясь назад» в ноябре 2009 г., «Мирный ли российский народ» в январе 2010 г., «Не поддерживающий Ислам поддержал куфр» в марте 2010 г., «Что посеешь — то и пожнешь» в апреле 2010 г., «Великороссам» в апреле 2010 г. охватывались единым умыслом подсудимого и распространены с единой целью публичного оправдания терроризма, а потому должны быть квалифицированы как одно длящееся преступление .

Прокурор просил действия подсудимого А. по 8 эпизодам публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности квалифицировать единожды по ч. 1 ст. 280 УК РФ, поскольку размещение на общедоступных сайтах в Интернете статей «Обращение Джа-маата «аль-Гариб» к мусульманам Адыгеи» в сентябре 2009 г., «Оглядываясь назад» в ноябре 2009 г., «Начало конца русского колониализма» в ноябре 2009 г., «Заявление Джа-маата адыгов «Аль-Гьарб»» в ноябре 2009 г., «Мирный ли российский народ» в январе 2010 г., «Не поддержавший Ислам поддержал куфр» в марте 2010 г., «Великороссам» в апреле 2010 г., «О милиции» в марте 2010 г. охватывались одним умыслом подсудимого на совершение публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности, а потому должны быть квалифицированы как одно длящееся преступление.

При изучении материалов уголовного дела обращает на себя внимание, что размещение

А. в Интернете статей «Оглядываясь назад» в ноябре 2009 г. и «Великороссам» в апреле

2010 г., в текстах которых содержались и призывы к осуществлению экстремистской деятельности, и высказывания, оправдывающие терроризм, было квалифицировано по ст. 2052 и 280 УК РФ.

Важно отметить, что действия А. следствием были квалифицированы не как публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, а как публичное оправдание терроризма. Хотя, на наш взгляд, действия А. могли быть квалифицированы и как публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, т.к. виновный А. совершал действия в целях публичного оправдания терроризма и обоснования допустимости совершения преступлений террористической направленности . Именно в этой связи квалификация содеянного А. представляется правильной.

Однако возникают следующие вопросы: должен ли правоприменитель в данном случае применять при квалификации правило о совокупности преступлений? Или же он должен исходить из соотношения терроризма и экстремизма как части и целого соответственно и не привлекать виновного дважды за одно и то же преступление? В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ этот вопрос остался неразрешенным. Остался нерешенным этот вопрос и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» от 9 февраля 2012 г. № 1 .

Вместе с тем, в п. 19 Постановления, говорится, что «в соответствии со статьей 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» террористическая деятельность является разновидностью экстремистской деятельности (экстремизма). С учетом этого при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст. 2822 УК РФ, к общественным или религиозным обьединени-ям либо к иным организациям, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, следует относить организации, указанные в специальных перечнях (списках) в соответствии со ст. 9 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и ст. 24 Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-Ф3 «О противодействии терроризму»».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Указанное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ имеет важное практическое значение. Представляется логичным, исходя из соображений обеспечения единообразного толкования уголовного закона, при квалификации случаев, когда публичные призывы направлены одновременно на осуществление как тер-

рористической, так и иных форм экстремистской деятельности, учитывать, что террористическая деятельность является разновидностью экстремистской деятельности и не применять правило о совокупности преступлений, а привлекать виновного к ответственности только по ст. 280 УК РФ.

Кроме того, на наш взгляд, действия А. следовало квалифицировать не как длящееся преступление, а как продолжаемое преступление. Продолжаемое преступление состоит из ряда тождественных деяний, направленных к достижению одной цели, объединенных единым умыслом. Продолжаемое преступление образуют юридически тождественные действия, осуществляемые через какой-то интервал времени. Последний признак отличает продолжаемое преступление от длящегося. Длящееся преступление выполняется непрерывно, а действия продолжаемого совершаются периодически через непродолжительный промежуток времени .

Таким образом, действия, подпадающие, например, под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ, должны квалифицироваться как одно продолжаемое преступление, независимо от количества призывов и выступлений с этими призывами, если эти действия направлены к достижению одной цели, объединены единым умыслом и совершаются периодически через непродолжительный промежуток времени.

Однако следует учитывать, что если действия, указанные в ст. 280 УК РФ, совершаются гражданином России по заданию иностранного государства, иностранной организации или их представителей, то содеянное надлежит квалифицировать по совокупности с государственной изменой (ст. 275 УК РФ).

2. В п. 4 постановления Пленум разъясняет, что «под публичными призывами (ст. 280 УК РФ) следует понимать выраженные в любой форме (устной, письменной, с использованием технических средств, информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, включая сеть Интернет) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению экстремистской деятельности.

При установлении направленности призывов необходимо учитывать положения Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»».

Однако в соответствии с данным Законом к экстремизму (экстремистской деятельности)

относятся деяния, предусмотренные Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях . В этой связи применение ст. 280 УК РФ может вызвать коллизию законов. Публичные призывы к совершению действий,

предусмотренных ст. 20.3 и (или) ст. 20.29 КоАП РФ (по своему содержанию — призывы к совершению административных правонарушений), будут содержать в себе признаки преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ. По сути дела, речь идет об обслуживании нормами уголовного права института административной ответственности, целесообразность чего представляется спорной.

Следует отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 этот вопрос оказался нерешенным. Представляется, что в рассматриваемом случае текст уголовно-правовой нормы «превышает» ее действительное содержание, которое хотел отразить законодатель, поэтому при применении ст. 280 УК РФ целесообразно не следовать ее формальному текстуальному изложению, а толковать ее содержание ограничительно.

3. Пленум Верховного Суда РФ не разъясняет, что следует понимать под понятием «социальная группа». Серьезным недостатком формулировки действующего определения понятия «преступления экстремистской направленности», на наш взгляд, является слишком широкая и расплывчатая формулировка «совершение преступления по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».

Для чего законодатель вводит мотив ненависти или вражды по определенным признакам в качестве квалифицирующих признаков в ряд статей Особенной части УК РФ и выделяет его в качестве одного из отягчающих обстоятельств в ст. 63 УК РФ? Естественно, для того чтобы усилить уголовную ответственность за совершение преступления по рассматриваемым мотивам либо в рамках Общей части, оценивая их как обстоятельства, отягчающие наказание, либо в рамках Особенной части, рассматривая их в конкретных составах преступлений как квалифицирующие признаки. Таким образом, законодатель стремится усилить уголовно-правовое противодействие наиболее опасным проявлениям экстремизма и сделать его более последовательным и эффективным. Однако расширение перечня признаков, по которым криминализировано, например, возбуждение ненависти или вражды, в том числе и путем оперирования широкими и расплывчатыми формулировками, может свести на нет все усилия законодателя и нивелировать законодательство, направленное на противодействие экстремизму. Представляется, что термин «социальная группа» необходимо исключить из УК РФ.

Следует отметить, что антиэкстремистское законодательство крайне противоречиво и разрешение ряда вопросов, на наш взгляд, относится к компетенции не Пленума Верховного Суда РФ, а законодателя.

1. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 дек. 2001 г. № 195-ФЗ: принят Государственной Думой РФ 20 дек. 2001 г. // СПС «Консуль-тантПлюс».

2. О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 февр. 2012 г. № 1 // СПС «Консультант Плюс».

3. О противодействии экстремистской деятельности // СПС «КонсультантПлюс».

4. О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года: указ Президента РФ от 12 мая 2009 г. № 537 // Собр. законодательства РФ. 2009. № 20. Ст. 2444.

5. О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 // СПС «Консультант Плюс».

6. Общие сведения о состоянии преступности. Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации. ийи http://www.mvd.ru/

7. Приговор Майкопского городского суда от 24 февр. 2011 г. // Архив Майкопского городского суда. Оп. 2.

8. Российское уголовное право: в 2 т. Т. 1: Общая часть / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай,

В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. М., 2003.

1. The code of the Russian Federation about

administrative offenses of Dec. 30, 2001

№ 195-FL: accepted by the State Duma of RF on Dec 20, 2001 //HLS «ConsultantPlus».

3. About counteraction of extremist activity // HLS «ConsultantPlus».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

УДК 343

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИИ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

PROBLEM QUESTIONS OF QUALIFYING CRIMES OF AN EXTREMIST

А. С. ЛАВРИВ (A. S. LAVRIV)

Рассматриваются квалифицирующие признаки преступлений экстремистской направленности, а также вопросы соотношения преступлений экстремистской направленности со смежными составами. Анализируются такие составы преступлений, как «призывы к осуществлению экстремистской деятельности», «возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» и другие, исследуется вопрос о том, являются ли данные составы преступлениями экстремистской направленности.

Ключевые слова: преступления экстремистской направленности, экстремистский мотив, призывы к осуществлению экстремистской деятельности, квалификация преступлений экстремистской направленности, проблемы квалификации преступлений экстремистской направленности.

Действующий УК РФ 1996 г. под преступлениями экстремистской направленности понимает преступления, совершённые по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части УК РФ и п.»е» ч.1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ).

Постановление Пленума ВС РФ № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» указало на то, что к преступлениям экстремистской направленности относятся не только преступления, совершённые по «экстремистскому» мотиву (т. е. мотиву политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы), предусмотренные соответствующими статьями Уголовного

кодекса, но и иные преступления, совершённые по такому мотиву, что, безусловно, вносит некоторую ясность при применении п. 2 примечания к ст. 282.1 УК РФ .

УК РФ предусматривает также составы преступлений, в которых «экстремистский» мотив не предусмотрен в качестве квалифицирующего признака и сама возможность совершения этих преступлений с «экстремистской» мотивацией вызывает определённые сомнения, но, тем не менее, эти составы традиционно связывают с преступлениями экстремистской направленности. Прежде всего, речь идёт о таких преступлениях, как ст. 280 «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»; ст. 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»;

ст. 282.1 «Организация экстремистского сообщества»; ст. 282.2 «Организация деятельности экстремистской организации».

Как отмечает Е. П. Сергун, «…на практике эти четыре состава причисляют к пре-

© Лаврив А. С., 2012

ступлениям экстремистской направленности, на них фокусируется научное внимание» .

Аналогичная точка зрения выражена в Указании Генпрокуратуры РФ № 268/85, МВД РФ № 2 от 16 декабря 2008 г. «О введении в действие Перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчётности» .

Следует также отметить, что до изменений в УК РФ 2007 г. ст. 280 и 282 прямо причислялись к преступлениям экстремистской направленности (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ) .

На наш взгляд, причисление данных преступлений именно к «преступлениям экстремистской направленности» с учётом положений о специфической экстремистской мотивации, воспринятых УК РФ с последними изменениями, представляется не совсем верным. Сущность преступлений экстремистской направленности и любого отдельно взятого преступления экстремистской направленности как уголовно-правовой категории состоит именно в специфическом мотиве. Специфический мотив для данной категории преступлений является обязательным квалифицирующим признаком, и любое преступление экстремистской направленности -это преступление мотива. Соответственно, квалификация преступления экстремистской направленности происходит прежде всего по субъективной стороне преступления, что само по себе уже представляет определённые сложности . В частности, отсутствие доказанного наличия в действиях лица экстремистского мотива исключает возможность квалификации преступления как преступления экстремистской направленности.

Проблемы возникают также при квалификации и разграничении упомянутых выше составов преступлений, которые, на наш взгляд, не являются экстремистскими по своей сути, но так или иначе тесно связаны с данной категорией преступлений.

Во-первых, вопрос вызывает квалификация такого преступления, как «призывы к осуществлению экстремистской деятельности».

Существует точка зрения, согласно которой призывы можно рассматривать как подстрекательство: «Призывы — это обращение к относительно широкому кругу лиц (к массам,

толпе), направленное на возбуждение намерений совершить экстремистские действия или осуществить экстремистскую деятельность. имеет место подстрекательство к совершению указанных действий или деятельности в любом её проявлении. Склонение конкретного лица к совершению одного из деяний, охватываемых экстремистской деятельностью (например, к захвату власти), образует подстрекательство к совершению соответствующего преступления (ст. 278 УК)» .

Интересное толкование даётся в другом комментарии к УК РФ под редакцией

А. А. Чекалина, В. Т. Томина, В. В. Сверчко-ва: «… объективная сторона составов преступления характеризуется совершением публичного действия — призыва, направленного на осуществление экстремистской деятельности, причём только публичного призыва к совершению данной деятельности.» .

Е. П. Сергун же именует данный состав как «неоконченное публичное подстрекательство», указывая на то, что данное деяние нельзя считать подстрекательством в уголовно-правовом смысле этого понятия .

В. Бирюков указывает на следующий момент: «. необходимо устранить логическое несоответствие определения экстремисткой деятельности, даваемого в законе, с данной статьей (ст. 280 УК РФ). В соответствии со ст. 1 Закона «О противодействии экстремистской деятельности» определение понятия «экстремистская деятельность» включает в себя в том числе и «публичные призывы к осуществлению указанной деятельности», тогда как в упомянутой статье УК РФ устанавливается уголовная ответственность за совершение публичных призывов к осуществлению экстремисткой деятельности. Таким образом, получается, что статья устанавливает уголовную ответственность за «публичные призывы к осуществлению… публичных призывов» .

Призывы направлены на достижение определённой цели: сформировать, подтолкнуть, побудить к осуществлению экстремистской деятельности согласно определению, данному в ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» , в которую входит в том числе и совершение преступлений экстремистской направленности. Но при этом не следует забывать о том, что речь не должна идти

о подталкивании к совершению конкретного преступления экстремистской направленности, так как в данном случае будет иметь место подстрекательство к данному преступлению. В целом же на данный момент отсутствует единство мнений по поводу того, является ли данное преступление самостоятельным, или же представляет собой подстрекательство к совершению преступления.

Ряд вопросов вызывает квалификация содеянного по ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства».

Во-первых, сомнение вызывает сама формулировка диспозиции ст. 282 в части указания на направленность действий -«действия, направленные на.»; неясным остаётся, указывает ли законодатель на специальную цель действий лица, либо на конкретный объект, данные действия не конкретизированы, фактически это могут быть любые действия, могущие привести к нежелательным последствиям, перечисленным в исследуемой статье УК РФ.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Во-вторых, массу вопросов вызывает соотношение данного состава со смежными.

В частности, в одном из комментариев к УК РФ указывается, что «клевета, оскорбление, нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина и неквалифицированное уничтожение или повреждение памятников истории и культуры полностью охватываются данной нормой и не требуют квалификации по совокупности. Иначе соотносится рассматриваемое преступление с преступлениями, предусмотренными ч. 2 ст. 243, п. «б»

Также интересная точка зрения имеет место в комментарии к УК РФ под редакцией

В. М. Лебедева: «.действия могут быть направлены на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (призывы к расправе с лицами иной национальности, депортации и т. п.).» . В таком случае можно предположить, что состав ст. 280 УК РФ (рассмотренные ранее призывы к осуществлению экстремистской деятельности) полностью охватывается данным составом.

Как отмечает В. Кашепов, «анализируя объективную сторону преступлений экстремистской направленности, можно встретиться с проявлениями многообъектности деяний, с ситуацией реальной совокупности, в частности, когда деяния, подпадающие под признаки ст. 282 УК РФ, сочетаются с иными преступлениями, например террористических категорий. При этом возникают проблемы квалификации, выделения доминантного состава, определения меры наказания, т. е. применения ст. 17, 69 УК РФ» .

Некоторую ясность в вопросы разграничения данных составов внесло уже упоминавшееся Постановление Пленума ВС РФ. Данным Постановлением было прямо указано, в частности, на наличие у лица, совершающего объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, специальной цели — возбудить ненависть либо вражду, а также унизить достоинство человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, принадлежности к какой-либо социальной группе (п. 8 Постановления Пленума ВС РФ).

Далее хотелось бы остановить внимание на ст. 150 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления путём обещаний, обмана, угроз или иным способом, совершённое лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста.

При этом часть 4 данной статьи, предусматривающая ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, может быть истолкована двояко:

— как непосредственно само вовлечение по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;

— как вовлечение в совершение преступления по «экстремистским мотивам» — мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти

или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

В первом случае, если само вовлечение совершается с подобной мотивацией, есть все основания причислить данное преступление к категории преступлений экстремистской направленности. Во втором же случае возможны различные мотивы преступного поведения.

Также, на наш взгляд, стоит заострить внимание на том факте, что вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления экстремистской направленности, равно как и призывы к осуществлению экстремистской деятельности, нельзя рассматривать как только подстрекательство к совершению преступлений экстремистской направленности.

Иначе говоря, действия лица в данном случае должны квалифицировать не только по статье, предусматривающей ответственность за соучастие в форме подстрекательства к конкретному преступлению экстремистской направленности, в которое несовершеннолетний вовлекается, но также и по ст. 150 УК РФ (в нашем случае по ч. 4) — по совокупности .

Вовлечение — это целенаправленный акт поведения, характеризующийся виной в форме прямого умысла с осознанием того, что вовлекаемый — несовершеннолетний; акт, который, как отмечают авторы комментария к УК РФ , «может совершаться по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы», а может совершаться и любой другой мотивацией. В первом случае логично, что действия лица будут квалифицироваться только по ч. 4 ст. 150 УК.

Если же речь идёт о вовлечении лица несовершеннолетнего в совершение преступления экстремистской направленности, но сам факт вовлечения совершён с иной мотивацией, например, из корыстной или иной личной заинтересованности, вряд ли можно говорить о том, что совершается именно преступление экстремистской направленности, хотя данный акт преступного поведения, безусловно, способствует совершению этого преступления, в силу чего приобретает опре-

делённую степень общественной опасности и обусловливает определённый подход к профилактике, но в уголовно-правовом смысле преступлением экстремистской направленности не является.

Что же касается составов преступлений, предусмотренных ст. 282.1 УК РФ «Организация экстремистского сообщества» и ст. 282.2. УК РФ «Организация деятельности экстремистской организации», также следует сказать, что квалификация данных преступлений сопряжена с большими трудностями и неясностями, что неоднократно подмечалось исследователями . Не останавливаясь подробно на анализе данных составов, отметим, что существуют весьма различные точки зрения относительно этих преступлений, вплоть до упразднения ст. 282.1 и 282.2 УК РФ и восприятия их как приготовления к совершению соответствующих преступлений.

Не следует забывать, что квалификация данной категории преступлений так или иначе тесно связана с вопросами соблюдения законных прав человека и гражданина, дарованных Конституцией РФ, и в конкретной ситуации бывает сложно провести четкую грань между действиями, направленными на возбуждение ненависти или вражды, и категоричным способом выражения собственного мнения. Далеко не всегда можно с уверенностью сказать, что в данном конкретном случае, в высказывании например, нарушается запрет на разжигание социальной розни и нетерпимости, содержащийся в ст. 13, 19, 29 Конституции РФ. Это обусловливает необходимость разработки определённых процессуальных механизмов, направленных на безошибочное осуществление квалификации преступлений экстремистской направленности, что предполагает совместную работу не только учёных-юристов, но также и лингвистов, психологов, филологов и представителей иных гуманитарных наук.

1. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 28 июня 2011 года // Сайт Верховного суда РФ. — 2011. — 29 июня.

3. Указание Генпрокуратуры РФ № 268/85, МВД РФ № 2 от 16 декабря 2008 г. «О введении в действие Перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчётности». — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

4. См. об этом: Сысоев А. М. Преступления экстремистской направленности: история и современность // Российский следователь. —

С. 29.

5. См. об этом: Рарог А. И. Настольная книга судьи по квалификации преступлений : практ. пособие. — М. : ТК Велби ; Проспект, 2006. —

С. 143-144.

6. См. об этом: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред.

A. И. Чучаева. — М. : КОНТРАКТ ; ИНФРА-М, 2009 ; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

B. И. Радченко ; науч. ред. А. С. Михлин,

В. А. Казакова. — М. : Проспект, 2008.

7. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. А. А. Чекалина,

В. Т. Томина, В. В. Сверчкова. — М. : Юрайт-Издат, 2007.

8. Сергун Е. П. Экстремизм в российском уголовном праве (теоретико-дедуктивный подход). — М. ; Саратов : РПА Минюста России,

2009. — С. 143.

9. Бирюков В. В. В отношении изменений, внесенных в Федеральный закон № 114 «О противодействии экстремистской деятельности // Военно-юридический журнал. — 2007. — № 12.

— С. 27-28.

10. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (в ред. от 29 апреля 2008 г.). — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

— М. : Проспект, 2011.

12. Бриллиантов А. В., Долженкова Г. Д., Иванова Я. Е. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатей-

ный) / под ред. А. В. Бриллиантова. — М. : Проспект, 2010.

13. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В. М. Лебедев). -М. : Юрайт-Издат, 2007.

14. Кашепов В. П. Квалификация преступлений экстремистской направленности // Уголовное право. — 2007. — № 3. — С. 30-34.

15. См. об этом: Постановления Пленума Вер-

ховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних». — Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс» ; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершённых из хулиганских побуждений». — Доступ из

стика. — М. : ТК Велби ; Проспект, 2005. —

С. 73.

16. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. В. Т. Томина,

B. В. Сверчкова. — 6-е изд., перераб. и доп. -М. : Юрайт-Издат, 2010.

17. См. об этом: Агапов П. В., Хлебушкин А. Г. Обзор судебной практики по применению ст. 282.1 («Организация экстремистского сообщества») и ст. 282.2 («Организация деятельности экстремистской организации») Уголовного кодекса Российской Федерации // Подготовлен для системы «Консультант-Плюс», 2010 ; Зубалова О. А. Особенности привлечения к уголовной ответственности за организацию экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ) // Общество и право. —

Калужина Марина Анатольевна

кандидат юридических наук, Научно-исследовательский институт Федеральной службы исполнения наказаний (e-mail: kaluzhina.marishka@yandex.ru)

Актуальные проблемы применения оперативно-розыскных методов по выявлению осужденных, склонных к совершению преступлений экстремистской направленности

В статье раскрываются особенности выявления осужденных, склонных к совершению преступлений экстремистской направленности. Предлагаются возможные пути устранения причин и условий подобных проявлений.

Ключевые слова: психофизиологические исследования, оперативно-розыскная деятельность, осужденные, пенитенциарная преступность, преступления экстремистской направленности.

Actual problems of use of operational-search methods to identify convicts who are inclined to commit extremist crimes

Key words: psychophysiological studies, operational search activity, convicts, penal criminality, extremist crimes.

В настоящее время криминальная обстановка в местах лишения свободы в силу ряда причин остается непростой. Одним из дестабилизирующих факторов является распространение в пенитенциарных учреждениях экстремистской идеологии. При этом религиозный аспект в поиске и последующей активной вербовке субъектов носит явно подавляющий характер, а исправительные учреждения выступают благоприятной средой для распространения идеологии радикального исламизма и всемирного джихада.

На фоне сокращения личного состава оперативных сотрудников ФСИН России в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы отбывают наказание более 1150 осужденных за террористическую деятельность, более 500 осужденных за экстремистскую деятельность, из которых 157 приговорены к лишению свободы на срок более 10 лет, 13 человек — пожизненно. По оперативным данным, часть из них причастна к деятельности международных террористических и экстремистских организаций. В местах лишения свободы экстремизм — сравнительно новое

криминальное явление , однако за короткое время масштабы нового вида преступной деятельности приобрели отчетливые формы системной организованной преступной деятельности.

Криминальный мир с его оборотом ценностей и мировоззренческих установок предоставляет приверженцам радикальной исламистской идеологии широкие возможности для вербовки в свои ряды новых адептов, отбывающих наказания по иным («неэкстремистским») статьям Уголовного кодекса РФ. Наблюдаются неблагоприятные структурные и динамические тенденции, демонстрирующие стремление религиозных фундаменталистов к объединению в экстремистские ячейки, приобретению пособнических связей в местных национальных диаспорах, мусульманских организациях и правозащитных структурах. Факты создания религиозных ячеек в местах лишения свободы выявлены в 20 регионах России.

Противоправная деятельность сплоченных экстремистских групп, их лидеров, оказывающих влияние на складывающуюся оперативную обстановку, активно применяющих при

проведении противоправных акций новейшие достижения науки и техники, координирующих деятельность с помощью компьютерных и информационных технологий, представляет реальную угрозу государственной и общественной безопасности страны в целом, негативно сказывается на пенитенциарной безопасности в частности. Причинами такой ситуации послужили наличие общих и частных проявлений организационного, тактического и правового характера в противодействии преступности экстремистской направленности, активизация деятельности международных тоталитарных сект, повышение влияния этнических групп на обеспечение режима отбывания наказания осужденными.

Особое место в системе мер противодействия распространению экстремистской идеологии в пенитенциарных учреждениях занимает оперативно-розыскная деятельность (ОРД), содержанием которой является сбор, добывание информации посредством проведения разведывательно-поисковых мероприятий имеющимся арсеналом сил, средств и методов. Причины неполноты информации о лицах, склонных к распространению экстремистской идеологии, заключаются в несовершенстве практики ее получения. Активное познание, которым характеризуется ОРД, предполагает активное извлечение необходимых сведений, а потери информации в этой форме ОРД происходят по причине игнорирования возможностей средств и методов ОРД .

Одним из эффективнейших средств, бесценным ориентиром в сложных оперативно-тактических ситуациях в сложившейся оперативно-розыскной практике является применение аппаратно-программных устройств. Полиграф -многоканальный осциллограф, предназначенный для комплексного исследования одновременно регистрируемых (от 4 до 16) физиологических процессов, связанных с возникновением эмоций испытуемого: дыхание, кровообращение, электропроводимость кожи при воздействии словесных раздражителей . Приборы этого вида широко используются в различных отраслях науки, не оказывают на испытуемого вредного влияния.

Эмоциональное состояние — один из элементов характеристики личности, типа высшей нервной деятельности, проявлений вовне внутреннего раздражителя, форма реагирования на внешние раздражители. Такие раздражители чаще всего бывают речевыми — вопросы, касающиеся мировоззренческих характеристик (которые у экстремиста могут быть совершен-

но иными и в ряде случаев противоположными общеуголовным преступникам), способов сокрытия запрещенных предметов, а также образными — доказательства, предъявляемые для уличения во лжи. Это приводит к возникновению аффекта, поскольку названные раздражители ассоциативно связаны с выявляемыми негативными личностными, биографическими и психологическими характеристиками осужденного, его истинными, законспирированными мотивами. У лица, не обладающего противоправными экстремистскими наклонностями, раздражители такого аффекта не вызывают. Возможность диагностирования аффекта основывается на том, что в организме при этом происходит ряд функциональных сдвигов, лежащих вне контроля сознания и выражающихся в разнообразных психофизиологических процессах . Степень отклонения реакций от нормальных показателей регистрируют с помощью чувствительного прибора.

В местах лишения свободы оперативная работа по выявлению, предупреждению и пресечению экстремизма основывается на принципах ОРД, положениях Конституции РФ, соблюдении норм уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, касающихся свободы совести и вероисповедания.

В Доктрине информационной безопасности Российской Федерации среди угроз национальным интересам России особо отмечены расширяющиеся масштабы информационно-психологического воздействия экстремистских организаций, широко использующих механизмы информационного воздействия в целях нагнетания межнациональной и социальной напряженности, разжигания религиозной вражды, пропаганды экстремистской идеологии, привлечения к противоправной деятельности новых сторонников. Стратегическими целями являются прогнозирование, обнаружение и оценка информационных угроз, нейтрализация информационно-психологического воздействия, защита суверенитета, поддержание политической и социальной стабильности, территориальной целостности Российской Федерации, обеспечение основных прав и свобод человека и гражданина.

Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» закрепляет правовые и организационные основы противодействия преступлениям экстремистской направленности. Выраженный акцент в данном Законе имеют превентивные меры, это дает основания рассматривать его как важную составля-

ющую системы правового обеспечения реализации комплекса оперативно-розыскных мероприятий, направленных на предупреждение экстремистских проявлений в местах лишения свободы.

Статья 13 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее — ФЗ «Об ОРД») наделяет оперативные подразделения ФСИН России правом осуществления комплекса оперативно-розыскных мероприятий. Возможность применения аппаратно-программных устройств в ходе осуществления оперативно-розыскной деятельности в исправительных учреждениях ФСИН России следует из ч. 4 ст. 6 упомянутого закона. В частности, в ней говорится, что «в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий используются… технические средства, не причиняющие вреда жизни и здоровью личности».

Перечень технических средств законодателем не определен, что дает основания для включения в их число аппаратно-программных устройств, к которым следует отнести полиграф. Проверка носителей интересующей оперативные подразделения информации с помощью полиграфа расценивается как специфическая разновидность оперативно-розыскного мероприятия — опрос. Полиграф стоит в том же ряду, что и другие широко распространенные аппаратно-программные средства исследования объектов реального мира, изобретенные, принятые человеческим сообществом и служащие его благу. Специальное психофизиологическое исследование — это сложная многоэтапная процедура, в ходе которой полиграф выполняет единственную функцию — регистрирует быстротекущие реакции организма человека в ответ на передаваемую ему информацию. Психофизиологическое исследование с использованием полиграфа — это процедура применения специальных знаний, сопряженная с использованием аппаратно-программных средств, обеспечивающая осуществление анализа и оценки динамики психофизиологических реакций обследуемого лица в ответ на предъявляемые стимулы в целях проверки информации, которой обладает обследуемый.

Следует отметить, что вербовщики, как правило, глубоко маскируют свою деятельность, им требуется длительное время для отбора потенциального адепта, вовлечения жертвы на основе псевдорелигиозных идей, литературы, в избытке хлынувшей в исправительные учреждения при посредничестве религиозных и общественных организаций,

формирования стойкой привязанности, готовности к самопожертвованию. Анализ криминологической обстановки в учреждениях УИС показал, что достаточно распространенным мотивом у осужденного, который становится членом экстремистской ячейки, является «готовность» приверженцев радикального ислама отстаивать интересы своих «братьев по вере» в различных конфликтных ситуациях, оказывать помощь в условиях отсутствия должного контроля со стороны администрации исправительных учреждений.

Использование полиграфа можно рассматривать как тактический прием в поиске оперативной информации и ее успешном применении в ходе оперативных комбинаций. Пассивное ожидание противоречит принципам ОРД. Для активизации процессов следует прибегать к оперативным комбинациям. На основе предшествующего сбора и обобщения информации о наличии дискуссий на тему значений и толкований текстов религиозного содержания для формирования преступных убеждений, скрытого воздействия на преступников тестирование позволяет сделать достоверные выводы о существовании группы экстремистской направленности, способствует принятию решений о проведении оперативно-розыскных мероприятий по выявлению и документированию противоправной деятельности. Полиграф отнесен к нетрадиционным методам получения информации, по справедливому утверждению В.А. Лукашова, служит дополнением традиционных оперативно-розыскных методов и «может быть использован в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий для формирования и выдвижения версий» .

Структурно-системная сложность выявления преступности экстремистской направленности вне зависимости от того, где она проявляется — в местах лишения свободы либо за ее пределами, заключается в следующем. Происходящее событие (например, преступление) вызывает в психике разных людей различные следообразующие процессы и приводит к формированию в их памяти образов, которые будут отличаться между собой вследствие действия ряда первичных субъективных факторов. Таковыми, в частности, являются: условия и обстоятельства восприятия человеком события внешнего мира (преступления); физическое и эмоциональное состояние человека; его смысловые и социальные установки (мотивации); его культурные и национальные особенности.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Анализ изученных материалов показал, что оперативный интерес представляют данные,

полученные в процессе психологического изучения личности экстремистов, отбывающих наказание в местах лишения свободы (в частности, экстремистское поведение, основанное на экстремистской идеологии и экстремистских переживаниях, характеризующееся агрессивной самозащитой или защитой путем агрессии, активной жизненной позицией, нравственной вседозволенностью, крайней жестокостью).

Для рассматриваемой категории преступных проявлений прикладное использование полиграфа в уголовно-исполнительной системе осуществляется при проведении опросов в случаях отсутствия подозреваемых. В таких случаях опрос с использованием полиграфного устройства должен проводиться в отношении лиц, совместно пребывавших с «обезвреженным» экстремистом. Полученная информация способствует своевременному выявлению криминальных угроз, выработке соответствующих мер противодействия распространению экстремистских идей внутри исправительных учреждений, прогнозированию негативных процессов и явлений, профилактике рецидива после освобождения осужденных. В практике применения полиграфных устройств по преступлениям экстремистской направленности важным средством поиска является психологический портрет лица, поисковая модель преступника, профиль . Профиль (портрет) преступника включает в себя те признаки, которые имеют важное поисковое значение, позволяющие распознать преступника, выделить его из массы проверяемых по делу .

Метод формирования профиля неизвестного преступника получил название криминалистического профайлинга . Этот метод в научной литературе рассматривается в качестве криминалистической технологии, целью которого является определение стратегии расследования неочевидных преступлений . Придерживаясь позиции Д.В. Гребельского, обратившего внимание на общность познавательной категории метода, нам представляется, что данный метод коррелирует с понятием способа непосредственного или опосредованного получения информации, познания объективной реальности , имеющего строго научную основу и требующего привлечения специалиста.

Социологические исследования радикально настроенных верующих показывают, что наибольший «фундаментализм» присущ лицам, постоянно совершающим намаз (более 77%). Молящиеся от случая к случаю имеют более низкие показатели «фундаментализма» (око-

ло 50%). Среди возрастных групп наибольшими «фундаменталистами» являются молодые люди в возрасте до 20 лет (58,1%). Высока степень «фундаментализма» и в зрелом возрасте -от 49 лет и старше (56,8%).

Проведенные исследования социально-психологического портрета потенциальных объектов успешной пропаганды фундаменталистской идеологии дают основания полагать, что ими являются: молодежь; называющие себя убежденно верующими; строго соблюдающие религиозные обряды . Проявления экстремистской деятельности столь многоплановы, что введение каких-либо четких однозначных критериев подготовки и проведения ПФИ в отношении лиц, склонных к преступлениям экстремистской направленности, вряд ли возможно.

Концепцией развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года поставлена цель преодоления угрозы сплочения криминально ориентированных осужденных и лиц, содержащихся под стражей, а также действий, дезорганизующих деятельность учреждений. Для этого необходимо создание комплексной системы противодействия преступному поведению осужденных на основе применения новых технологий и подходов к организации безопасности объектов уголовно-исполнительной системы, организация мониторинга за поведением (видеонаблюдение, электронные браслеты, беспроводные технологии и др.). Несомненный интерес представляет практика проведения судебной психологической экспертизы по выявлению признаков достоверности (недостоверности) информации по имеющимся оперативным видеозаписям, произведенным в местах лишения свободы в установленном законодательством порядке . Такая экспертиза назначается в наиболее сложных ситуациях, результаты являются одним из средств доказывания, служат основанием для выдвижения версий по элементам субъективной стороны преступления, обеспечивают полноту и всесторонность изучения лиц, склонных к преступлениям экстремистской направленности.

Нейтрализация деструктивных тенденций, контроль за лицами, криминальный потенциал которых требует реагирования на все выявленные факты подготовки правонарушений, осуществление превентивной составляющей в укреплении правопорядка невозможны без творческого, конструктивного подхода, научного обеспечения, поиска оправданных в ресурсном отношении мероприятий. Однако специфика оперативного поиска информации

в исправительных учреждениях осложнена рядом факторов. Лица, отбывающие наказание, виновные в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, крайне редко дают правдивые показания: изворачиваются, лгут, умалчивают о главном, стремясь избежать ответственности, как правило, негативно относятся к администрации учреждений, порядку отбывания наказания.

Эти факторы во многом определяют возможность использования в ходе оперативно-розыскных мероприятий бесконтактных датчиков, позволяющих на расстоянии регистрировать физиологические функции человека. Проверка информации может осуществляться при визуальном предъявлении однородных значимых стимулов — фотографий, предметов, атрибутики и др. В качестве анализируемых показателей при этом используются двигательная активность, температурные реакции (температура кожи лба), различные характеристики речи как интегрального показателя состояния

тестируемого. С теоретической точки зрения метод применения бесконтактного полиграфа в достаточной степени обоснован и состоятелен, а с практической (в мировом масштабе) имеет весомую апробацию и проработку. Реализация тестирования в обход сознания позволяет полностью исключить любые попытки противодействия, т.е. фальсификацию или искажение результатов.

В завершение следует отметить, что рассмотренные нами методики получения информации различны по своей сути и обусловлены специфическими задачами, решаемыми в правоохранительной сфере. Процесс познания объективной оперативно-розыскной реальности возможен исключительно при комплексном подходе к решению задач, активной интеграции научно обоснованных приемов, методик и технических решений, разрабатываемых и используемых в других отраслях науки.

1. Меркурьев В.В., Агапов П.В. Проблемы пресечения и предупреждения экстремистской деятельности в исправительных учреждениях ФСИН России // Право и безопасность. 2014. № 2.

3. Багмет А.М. и др. Словарь по криминалистике. 1250 терминов и определений / под ред. А. И. Бастрыкина. М., 2015.

4. Алексеев Л. Г. и др. Справочник полиграфолога. М., 2015.

5. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: указ Президента РФ от 5 дек. 2016 г. № 646. Доступ из справ. правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 20.04.2017).

7. Лукашов В. А. Проблемы оперативно-розыскной деятельности: сб. избр. работ / сост.: К.К. Горяинов, А.П. Исиченко, А.С. Вандышев. М., 2000.

3. Bagmet A.M. et al. Dictionary of forensic science. 1250 terms and definitions / ed. by A.I. Bastrykin. Moscow, 2015.

4. Alekseev L.G. et al. Polygraph examiner’s reference book. Moscow, 2015.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9. Obraztsov V.A. Identifying and exposing the perpetrator. Moscow, 1997.

9. Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М., 1997.

11. Демидов Н.Н. Использование психологического портрета в правоохранительной деятельности // Проблемы криминалистической науки, следственной и экспертной практики: межвуз. сб. науч. тр. Омск, 2003.

12. Шумилов А.Ю. Словарь оперативно-розыскной деятельности. М., 2004.

13. Казберов П.Н., Новиков В. В. Социально-психологический портрет лиц, осужденных за экстремистскую и террористическую деятельность // Ведомости уголовно-исполнительной системы. 2015. № 4.

14. Концепция развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года: распоряжение Правительства РФ от 23 сент. 2015 г. № 1877-р. Доступ из справ. правовой системы «Консультант-Плюс» (дата обращения: 20.04.2017).

15. Енгалычев В.Ф., Кравцова Е.К., Холопо-ва Е.Н. Судебная психологическая экспертиза по выявлению признаков достоверности / недостоверности информации, сообщаемой участниками уголовного судопроизводства (по видеозаписям следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий). М., 2016.

12. Shumilov A.Yu. Dictionary of operational search activity. Moscow, 2004.

ИЗДАНИЯ КРАСНОДАРСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ

В сборнике содержатся материалы, представленные на IV Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы развития гражданского права и гражданского процесса на современном этапе».

Для профессорско-преподавательского состава, адъюнктов, аспирантов, курсантов, слушателей и студентов образовательных организаций и сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации.

УДК 343.98

Абрамова Алёна Алексеевна

соискатель кафедры криминалистики юридического факультета Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова. alena-abramova-90@bk.ru Alena A. Abramova

PhD applicant, The low school of Moscow State University named after M.V. Lomonosov alena-abramova-90@bk.ru

СПОСОБ ПРЕСТУПЛЕНИЯ КАК ЭЛЕМЕНТ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРИСТИКИ ФИНАНСИРОВАНИЯ

ТЕРРОРИЗМА

THE METHOD OF CRIME AS AN ELEMENT OF CRIMINALISTIC CHARACTERISTICS OF FINANCING TERRORISM

Аннотация: Данная статья посвящена особенностям одной из криминалистических категорий, а именно способу совершения финансирования терроризма. Несмотря на обилие криминалистической литературы, автор пришел к выводу, что способ преступления как элемент криминалистической характеристики финансирования терроризма ранее исследован не был. В связи с чем в данной статье автором путем использования формально-юридического, описательно-аналитического, системно-структурного и других методов, уделяется особое внимание изучению способа совершения столь сложного (латентного) преступления. Способ совершения преступления является ключевым элементом криминалистической характеристики. В данном исследовании автор выделяет такие элементы как, подготовка, совершение и сокрытие финансирования терроризма. В результате рассматриваемого вопроса резюмируется, что особенности способа совершения финансирования терроризма обусловливаются спецификой самого преступления. По мнению автора данной статьи, выводы могут использоваться практическими работниками при расследовании уголовных дел по статье 205.1 УК РФ, так как способ преступления позволяет определить наиболее эффективные для установления обстоятельств совершенного преступления следственные и процессуальные действия.

Ключевые слова: финансирование терроризма; криминалистичекая характеристика преступлений; элементы криминалистической харакетристики; способ совершения преступления; сокрытие преступления.

В криминалистической характеристике преступления центральным элементом выступает способ совершения преступления. Для криминалистов данная категория представляет особый интерес, так как включает в себя: действия преступника, по подготовке, совершению и сокрытию преступления, объединенные единым преступным умыслом; взаимосвязь этих действий с предметом преступления, условиями окружающей обстановки и свойствами личности преступника; применяемые приемы, орудия и средства совершения преступления; материальные следы и их обнаружение .

Впервые в криминалистику понятие «способ преступления» как сочетание подготовки, совершения и сокрытия следов преступления ввел Б.Н. Коврижных . Позже данный подход рассматривался и в других научных исследованиях. Так, Г.Г. Зуйков отмечал, что под элементом криминалистической характеристики «способом совершения преступления» можно понимать «систему действий по подготовке, совершению и сокрытию преступления, детерминированных условиями внешней среды и психофизическими свойствами личности, могущих быть связанными с избирательным использованием соответствующих орудий или средств в условии места и времени» . А.Н. Колесниченко, В.Е. Коновалова указывают, что «способ преступления представляет собой образ действия преступника, выражающейся в определенной взаимосвязанной системе операций и приемов подготовки, совершения и сокрытия преступлений» .

Автор придерживается данных точек зрения и считает, что только на основе анализа типичных способов совершения рассматриваемого преступления появляется возможность разработать и внедрить необходимые для практических работников рекомендации по усовершенствованию частной методики расследования финансирования терроризма.

Большое значение в исследовании способа преступления играет установление всех вариантов этапа подготовки. На этапе подготовки могут

быть совершены самые разнообразные действия преступников, зависящие от сущности объективной стороны совершаемого преступления.

В связи с тем, что у преступных объединений, осуществляющих теракты, периодически возникает необходимость в финансировании своей противозаконной деятельности, они проводят подготовительную работу, направленную на поиск платежеспособных граждан, которые могли бы передавать им денежные средства либо оказывать финансовые услуги. Способы воздействия, применяемые террористами на сознание таких граждан, могут носить разнообразный характер.

Для активного воздействия на формирование умысла в целях совершения преступления могут использоваться возможности разнообразных средств телекоммуникаций. Прежде всего террористы прибегают к общению с потенциальными «спонсорами» через Глобальную сеть «Интернет», возможности которого в поиске новых источников финансирования безграничны.

Кроме сети «Интернет», способом подготовки к совершению преступления является идеологическая обработка лиц террористами, через прямое (непосредственное, контактное) общение с потенциальным субъектом преступления ст. 205.1 УК РФ. Ключевую роль в принятии решения о сочувствии идеям терроризма играют дружеские и родственные связи. Типичный сценарий присоединения к движению военного джихада предполагает несколько этапов :

1. Посещение мечети (по собственной инициативе или под влиянием близких, друзей, причем отмечаются случаи заинтересованности радикальным исламом со стороны лиц, семьи которых такой ислам не исповедуют; по инициативе знакомых, ранее уже вовлеченных вербовщиками);

2. Знакомство с лицом (вербовщиком), которое предлагает помощь в изучении ислама;

3. Получение приглашения для занятий в дом к вербовщику;

4. Со стороны радикального проповедника ведется активная пропаганда и идеологическая обработка лица;

5. Радикальными исламистами внушаются мысли вербуемому о необходимости вооруженной борьбы с неверными .

Таким образом, в результате проведения такой подготовительной работы у субъектов формируется идеологическая убежденность в правильности действий террористов, приверженности к их идеалам. Готовность лица к вовлечению в террористическую деятельность является результатом «вербовки». Этот процесс чаще всего осуществляется опытными террористами, подготовленными для ведения агитационной работы. Вовлечение идеологически подготовленного лица совершается при тесном контакте с вовлекающим террористом посредством личного общения или с помощью социальных сетей. Когда вербуемый воспринимает нужную для террориста информацию, он начинает преувеличивать свою роль в террористической организации (группе) и задумывается о своей возможности оказания

действенной помощи в передаче денежных средств, обмундирования, оказания финансовых услуг.

Далее подготовка к совершению преступления может заключаться в приискании возможностей перевода денежных средств, которые отправляются как из России в другие страны, так и наоборот. В качестве наглядного примера можно привести следующую ситуацию. Гражданин А., получив информацию о возможности приобретения огнестрельного оружия, но не имея денежных средств, обратился к гражданину Л. с предложением предоставить ему денежные средства, которые он собирается потратить на приобретение огнестрельного оружия с целью вооружения созданного им незаконного террористического формирования.

Гражданин Л., также не имея наличных денежных средств для финансирования незаконного вооруженного формирования, но желая совершить указанные действия, выразил свою готовность продать принадлежащий ему автомобиль с целью направления вырученных от продажи денежных средств на обеспечение деятельности незаконного вооруженного формирования под руководством гр-на А. и приобретения последним огнестрельного оружия. После этого гр-н Л. совместно с гражданином А. нашел покупателя на указанную автомашину и, продав ее, вырученные от продажи денежные средства передал гр-ну А. . Из приведенного примера следует, что приискание средств и преобразование материального объекта в наличную денежную сумму составило содержание преступной деятельности, направленное на финансирование террористической деятельности.

Практический работник, расследуя финансирование терроризма, должен учитывать, что предполагаемый преступный сбор средств представляет собой действия, направленные на то, чтобы собрать активы любого рода, осязаемые или неосязаемые, движимые или недвижимые, независимо от способа их приобретения, а также юридические документы или акты в любой форме, в том числе в электронной или цифровой, удостоверяющие право на такие активы или участие в них, включая банковские кредиты, дорожные чеки, банковские чеки, почтовые переводы, акции, ценные бумаги, облигации, векселя, аккредитивы, но не ограничиваясь ими для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо для финансирования или иного материального обеспечения лица в целях совершения им хотя бы одного из этих преступлений, либо для обеспечения организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя бы одного из указанных преступлений .

Непосредственно сбор таких денежных средств может носить как добровольный, так и принудительных характер.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Со стороны некоторых физических лиц может иметь место предоставление собственных средств для совершения преступления. Оно может выражаться в виде добровольной или принудительной передачи денежных средств, которая

может быть осуществлена лицами, поддерживающими идеи радикального ислама и готовыми оказывать финансовую помощь террористам. Например, коллегией Верховного суда Чеченской Республики в январе 2013 г. было рассмотрено уголовное дело в отношении гражданина М., который, будучи убежденным в необходимости оказания помощи тем, кто «ведет войну за исламскую веру», имея при этом небольшие доходы, в течение нескольких месяцев собрал из своего заработка 13 тыс. руб., которые в сентябре 2012 г. передал лицу, уходящему для вступления в незаконное вооруженное формирование .

Часто денежные средства предоставляются в виде пожертвований. В соответствии с нормами ислама, регулярные пожертвования в виде закята (Закят — это один из пяти столпов (предписаний шариата) ислама; обязательный годовой налог в пользу бедных, нуждающихся, неимущих, также должников и других лиц; для сбора и распространения закята по всему миру специально открываются благотворительные организации) официально предназначены для благотворительности. Однако часть этих средств может перераспределяться на нужды военного джихада (Джихад — это борьба за веру. Военный джихад -вооруженная борьба за распространение ислама и сферы влияния мусульманской власти) и его ведущих радикальных исламистских группировок. Таким образом, даже те из радикально-исламских организаций, которые ведут террористическую деятельность и объявлены вне закона, зачастую финансируются из легальных изначально источников

В некоторых случаях граждане даже не знают, что деньги передаются для финансирования преступных группировок. Средства могут жертвоваться на помощь и поддержку раненых или для больных раком.

Финансовая помощь в крупных размерах предоставляется также идейно настроенными крупными предпринимателями. Например, бизнесменом гражданином Чеченской Республики Х. переправлено для боевиков, действующих в г. Грозном, около 30 тыс. долл. США.

Практика показывает, что, помимо добровольной передачи денежных средств, используется и принуждение отдельных лиц к оплате террористических акций . Для этого используется:

— вымогательство денег и имущества у предпринимателей и физических

лиц;

— совершение преступлений (незаконный сбыт наркотических средств, фальшивомонетчество, похищение людей с целью выкупа), доходы от которых могут быть перечислены на счета террористических организаций. Возможны случаи хищения личных данных, незаконного доступа к электронным банковским и платежным системам, разные виды мошенничества.

Таким образом, кроме добровольного пожертвования, передача денежных средств может носить и принудительный характер.

В качестве непосредственного способа передачи денежных средств субъекты используют: перевод денежных средств почтовыми отправлениями; перевод денежных средств альтернативными способами платежей.

В широком смысле альтернативные системы денежных переводов могут быть определены как любые системы, используемые для перевода денежных средств из одного места в другое и, как правило, действующие вне банка. Это охватывает большое число каналов, от крупных и полностью регламентированных многонациональных компаний до действующих инкогнито мелких тайных контор по переводу ценностей.

Среди таких способов совершения преступления наиболее активно используется «Хавала». Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денежных средств (далее — ФАТФ) понимает «Хавалу» и иные аналогичные системы перевода денежных средств как финансовые услуги, операторы которых принимают деньги в наличной форме, чеки и другие платежные инструменты или ценности в одной стране, а производят оплату, эквивалентную полученной сумме, в наличной форме (или любой другой) получателю в другой стране через «внутреннюю» сеть операторов (в которую входит оператор, получивший деньги от отправителя), используя при этом телефонную, телеграфную, криптографическую связь . По результатам опроса участников международной организации ФАТФ, большинство стран (около 86%) считают возможным, что данные системы международного перевода могут передавать денежные средства для финансирования терроризма .

Примером использования «Хавалы» как платежной системы служит деятельность в России преступной группы в 2004 -2006 гг. По данному делу проходили граждане Исламской Республики Афганистан А. и Х., уроженец Азербайджанской Республики, гражданин России Ф. Работали они независимо друг от друга, но связь между собой поддерживали дистанционно. Граждане А. и Х. принимали заказы на тайный перевод любых сумм в любую точку мира в офисе, который был замаскирован под склад обуви. Гражданин Ф., в свою очередь, замаскировал свою деятельность под пункт обмена валют. Объемы денежных переводов на момент их ареста составили 7 млрд. Долларов США. Среди этих сумм могли быть и денежные средства, направленные на финансирование терроризма .

Помимо данного способа передачи денежных средств, субъекты могут воспользоваться тремя категориями электронных платежей: 1) электронным переводом денежных средств (EFT-Electronic Funds Transfer) — прямые кредитные и дебетовые переводы (могут осуществляться полностью в электронном виде); 2) через платежные карты; 3) посредством электронных денежных средств (E-Money) . В том числе, возможно пользование услугами электронного (виртуального) кошелька. Такие платежные системы, как «Qiwi-кошелек», «WebMoney», «Яндекс деньги», «RBK Money», «Единый кошелек» и т.д., являются крупными и распространенными системами платежей по всему миру.

В реальности практические любая финансовая система содержит электронные средства платежа, которые могли бы быть применены террористами.

Таким образом, можно выделить несколько методов, путем которых осуществляется сбор средств для финансирования террористических актов: использование платежных систем в Глобальной сети «Интернет»; коммерция в сети «Интернет»; посредничество между благотворительными организациями; перевозка денежных средств с помощью транспорта: авиационного, автомобильного, железнодорожного, морского; прямые пожертвования; приобретение различной литературы, дисков, игр; оказание финансовых услуг.

Остановимся на некоторых из них. Так, говоря о прямых обращениях (пожертвованиях), необходимо отметить роль групповых чатов в Глобальной сети «Интернет» на различных веб-сайтах и в социальных сетях («ВКонтакте», «Одноклассники» и т. д.) в финансировании терроризма. Только в данном случае сайты используются не в качестве поля для пропаганды, а в качестве размещения просьб о пожертвовании от единомышленников перевести денежные средства с помощью банковских операций. Например, в г. Минусинске сотрудниками УФСБ РФ по Красноярскому краю в марте 2013 г. была арестована 24-летняя гражданка Российской Федерации, исповедавшая радикальный ислам, пользователь социальной сети «ВКонтакте», обвиняемая в призывах и к публичному оправданию терроризма на веб-сайте. Данная гражданка собирала при помощи Глобальной сети «Интернет» денежные средства для помощи семьям погибших или арестованных исламистов. По данным УФСБ РФ по Красноярскому краю, гражданка собрала от сочувствующих лиц более 1 млн. рублей, но деньги предназначались не на помощь семьям, а на финансирование терроризма .

На некоторых веб-сайтах имеются разделы интернет-магазинов, где в качестве товара предложены теоретические материалы, пособия, книги, аудио-и видеозаписи. Эффективность их использования для террористической деятельности определяется тем, что платежные системы мгновенно выполняют переводы между оппонентами, что позволяет анонимно участвовать в финансировании терроризма . В связи с тем, что метод непосредственного перемещения денежных средств позволяет обойти систему телеграфных переводов, действующие в ее рамках механизмы контроля неэффективны для выявления случаев финансирования терроризма путем использования перевозчиков наличности. Для уменьшения рисков, связанных с физическим перемещением денежных средств, необходимо принять соответствующие меры на государственных границах .

Оказание финансовых услуг — это деятельность, осуществляемая благотворительными организациями, создаваемыми с целью финансирования терроризма. Практика показывает, что средства, направленные в некоторые благотворительные организации, перенаправляются на цели террористических организаций. Порой это связано с тем, что некоторые террористические организации сами создают подобного рода благотворительные фонды, посредством которых собираются финансовые ресурсы. Примерами таких «благотворительных» организаций являются «Беневоленс Интернешнл Фаундейшн», «Лашкар Тайба», «Икраа», «Катар» и др. Данные организации были использованы в целях оказания помощи религиозным экстремистам,

открытой пропаганды радикальных идей, культивирования ваххабитской идеологии, создания на территории Республики Дагестан Исламского государства и финансирования терроризма.

Проанализировав последовательность совершаемых террористами действий по подготовке и совершению преступления следует остановиться на последнем этапе — сокрытии следов финансирования. Элементами действий по сокрытию следов финансирования терроризма могут являться: уничтожение данных о возможных контактах с контрагентами (стирание номеров в телефонной записной книжке, удаление аккаунтов в Интернете, уничтожение электронной почты); передача денежных средств через незнакомых лиц, не причастных к совершению террористической деятельности; сокрытие данных о фактических руководителях организаций; программно-аппаратный сбой компьютера или компьютерных сетей; многократная перезапись информации; подмена реального 1Р-адреса на другой; поэтапная консолидация денежных средств на счетах террористов. Это может быть достигнуто, путем депонирования денежной наличности на банковский счет. Часто при этом крупные суммы денег разбиваются на небольшие, менее подозрительные суммы и постепенно депонируются в различных отделениях одного финансового учреждения или в нескольких финансовых учреждениях холдингов или финансовых организаций. Полученный доход передается для финансирования террористических групп и организаций .

Из вышесказанного можно сделать вывод, что под способом финансирования терроризма, следует понимать систему действий по подготовке (выбор преступником места, обстановки совершения преступления), совершению (непосредственно реализация намерений преступником) и сокрытию следов перевода (передачи) финансовых средств.

Таким образом, при сложной разветвленной деятельности по финансированию терроризма ошибочно полагать, что террористами будет использоваться только один конкретный способ преступления. При расследовании финансирования терроризма стоит помнить, что радикальными исламистами и их сторонниками часто используются различные методы и приемы при подготовке, совершении и сокрытия деяния. Знание описанных выше способов позволит практическим работникам получить более широкое представление о сути расследуемого преступления. Процесс раскрытия может осложняться тем, что участники данного преступления преследуют разные, нередко противоположные цели, их выбор зависит от роли и занимаемого ими места в общем механизме террористической деятельности по передаче денежных средств или иного имущества, в соответствии с чем они используют различные технические и иные средства и способы их получения.

Литература:

1. Абрамова А.А. Понятие финансирования терроризма в российском и международном праве // Теория и практика общественного развития. 2016. № 8. С. 70-72.

3. Ахмедханова С.Т. Проблемы вовлечения женщин в семье в совершение преступлений террористического характера // Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал, 2011. № 5. С. 172-173.

4. Бессонов А.А. Общая характеристика способа незаконной добычи рыбы как элемент криминалистической характеристики этих преступлений // Инновационные модели развития кооперативного сектора экономики. Сборник научных статей, 2015. С. 15-25.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. Воронцов С.А. Политико-правовое моделирование источников финансирования экстремизма при осуществлении антиэкстремистской деятельности // Философия права, 2008. № 4. С. 55-63.

7. Добаев А.И. Системы перевода денег или ценностей: место и роль системы «Хавала» // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки СКАГС, 2015. № 1. С. 96-97.

12. Зуйков Г.Г. Криминалистическое учение о способе совершения преступления: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Москва, 1970. С. 31.

15. Отчёт ФАТФ «Роль систем «Хавала» и других аналогичных услуг в отмывании денег и финансировании терроризма Режим доступа: URL: http://www.imolin.org/pdf/imolin/FATF_Study_

on_Hawala_and_Similar_Service_Providers_RUS.pdf (дата обращения: 11.06.2017 г.).

16. Паненков А.А. Борьба с финансированием террористической деятельности в России //Право и безопасность, 2009. № 3(32). С. 82-86.

17. Солуянов А.А. Использование электронных денег в международных расчетах и контроль со стороны государств / Мир новой экономики № 1, 2017. С. 60-63.

18. Тарчоков Б.А. Мотивационные особенности вовлечения молодежи в террористическую деятельность // Историческая и социально-образовательная мысль, 2015. № 6-1. Том 7. С. 211-213.

19. Уголовное дело № 1-11/2012 // Архив Северо-Кавказского окружного военного суда.

10. A resident of Chechnya convicted of financing the Gakaev group // URL: https: //www.yuga.ru/news/285723/

14. Kolesnichenko AN, Konovalova V.E. Criminalistic characteristics of crimes: Textbook. Kharkov, 1985. P. 230.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

16. Panenkov AA Fighting the financing of terrorist activities in Russia // Law and Security, 2009. № 3 (32). P. 82-86.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *