Процессуальная справедливость

ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕСС;

АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕСС

& & &

ПРАВО НА СУДЕБНУЮ ЗАЩИТУ И ПРАВО НА СПРАВЕДЛИВОЕ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО

СУЛЕЙМАНОВА Камила Махмадовна

Аннотация. В статье раскрывается понятие права на судебную защиту, его закрепление в международно-правовых актах и национальном законодательстве. Дается характеристика сущности права на судебную защиту в его конституционном понимании. Автор рассматривает содержание права на справедливое судебное разбирательство с позиций правоприменительной практики Европейского суда по правам человека. Предлагается соотношение права на судебную защиту и права на справедливое судебное разбирательство.

Ключевые слова: право на судебную защиту, справедливость, Европейский суд по правам человека, право на справедливое судебное разбирательство.

Keywords: right to judicial protection, justice, the ECHR, the right to a fair trial.

Категория справедливости в процессуальной деятельности раскрывается через фундаментальное право на справедливое судебное разбирательство, которое онтологически связано с правом на судебную защиту вообще. Невозможно ответить на вопрос о том, было ли реализовано право на справедливый суд и соблюдены его гарантии, если неизвестно, что в целом понимается под правом на обращение в суд.

Право на судебную защиту занимает чрезвычайно важное положение в концепции прав человека, получившей развитие во второй половине ХХ в. Можно констатировать, что оно относится к основным правам человека. По мнению Е.А. Лукашевой, под основными правами следует понимать права, содержащиеся в конституции государства, международно -правовых актах по правам человека, например, в Международном билле о правах человека, Европейской конвенции по правам человека, а также Европейской социальной хартии. При этом наличие комплекса основных прав не означает, что иные права являются второстепенными. Права человека могут быть названы основными, если они составляют стержень пра-

вового статуса личности и своим существованием обусловливают возникновение иных прав1.

Общепризнано, что право на судебное разбирательство относится к первому «поколению» прав и свобод человека. Этот факт определил его закрепление в Международном билле о правах человека.

Так, прежде всего право на обращение в суд закреплено в ст. 8 Всеобщей декларации прав человека: каждый имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами. В дальнейшем право на судебную защиту было более развернуто отражено в п. 3 ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, который установил, что правовая (в том числе и судебная) защита должна гарантироваться и в том случае, если нарушение прав было совершено лицами, действующими в официальном качестве (в настоящий момент это прообраз производства, возникающего из публичных правоотношений, регулируемого КАС РФ).

1 См. об этом: Лукашева Е.А. Права человека. М. : Норма : Инфра-М, 2011. С. 146-147.

Отдельного внимания заслуживает Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее — ЕКПЧ, Конвенция). Будучи по своей сути «локальным» международным договором, Конвенция тем не менее по понятным причинам заимствовала в своем содержании идеи естественно-правовой доктрины прав человека, заложенной во Всеобщей декларации прав человека. Принципиально важным является тот факт, что ЕКПЧ имеет регулятивное свойство. Ее положения непосредственно применяются Европейским судом по правам человека (далее — ЕСПЧ) в постановлениях при разрешении конкретных дел. Общеизвестно, что постановления ЕСПЧ являются для стран — участниц Конвенции обязательными к исполнению. Таким образом, положения ЕКПЧ и их толкование ЕСПЧ имеют существенное значение для правотворческой и правоприменительной деятельности участников Конвенции, в том числе и России. Этот факт демонстрирует, насколько важно понимание и сущностное наполнение каждой статьи ЕКПЧ.

Обратим внимание на ст. 6 Конвенции, в которой получило закрепление право на справедливое судебное разбирательство. В целом оно предполагает возможность каждого восстановить нарушенные права посредством справедливого и публичного разбирательства дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, в разумные сроки.

Право на судебную защиту нашло свое отражение в различных актах международного уровня, что подчеркивает его как право основное и неотчуждаемое.

Между тем декларирование права на судебную защиту в таких грандиозных международно-правовых актах, как Международный билль о правах человека и ЕКПЧ было бы малоэффективным в отсутствие его нормативной регламентации в национальном законодательстве. Вопрос о развитии российского законодательства о судебной защите прав человека был основательно изучен В.М. Жуйковым, по мнению которого право на судебную защиту прошло четыре этапа. Первые три этапа предусматривали либо возможность судебной защиты по указанным в законе конкретным случаям, либо наличие права на обращение в суд в отсутствие иного порядка защиты нарушенного права. Лишь с 17 сентября 1991 г. судеб-

ная защита прав человека стала возможна без каких-либо изъятий2. Речь идет о ст. 32 Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой Верховным Советом РСФСР. Указанная статья гарантировала каждому судебную защиту его прав и свобод, в том числе и возможность обжалования незаконных действий должностных лиц, государственных органов и общественных организаций. Положения Декларации воспроизведены в ст. 46 Конституции РФ 1993 г., Основной Закон также гарантирует возможность обращения в межгосударственные органы защиты прав и свобод в случае исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.

Отметим, что указанная Декларация, а в дальнейшем и ныне действующая Конституция РФ восприняли положения концепции естественных прав человека, отраженные в упомянутых выше фундаментальных международно-правовых актах. Данный факт считаем заслуженным достижением российской юридической науки и практики.

Полагаем также целесообразным остановиться на вопросе о сущности права на судебную защиту и его характере — материально-правовом или все же процессуальном.

В процессуальной науке право на судебную защиту неразрывно связано с концепцией права на иск. Не углубляясь в теоретическую составляющую различных мнений о понимании иска в гражданском процессе, отметим лишь, что условно можно выделить три подхода к этой проблеме: материально-правовой, комплексный и процессуальный.

Сторонники первого подхода3, в частности М.А. Гурвич, понимали иск как само субъективное право, находящееся в «особом» моменте развития, в котором оно способно к принудительному исполнению через соответствую-

щее притязание к государству , т. е. право на иск отождествлялось с правом на судебную защиту в смысле получения благоприятного для лица решения, материально-правового результата гражданского процесса. Об иске в процессуальном смысле можно вести речь лишь как об обращении к суду, т. е. о праве на предъ-

2 См. об этом: Жуйков В.М. Права человека и власть закона (вопросы судебной защиты). М., 1995. С. 19.

3 См., напр.: Вильнянский С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958. С. 179.

4 См. об этом: Гурвич М.А. Право на иск. М., 1949. С. 142,

145, 179-183 ; и др.

явление иска. Таким образом, право на судебную защиту с позиций данного подхода возможно только при наличии нарушенного субъективного права, процесс же рассматривается как «приложение» к нему.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Похожей концепцией является комплексное понимание иска как одновременно двух составляющих: право на процесс (процессуальный аспект) и право на удовлетворение иска (материально-правовой аспект). Сторонни-ки5 указанного подхода стремились показать единство понятия права на иск, обладающего двумя взаимообусловленными гранями. То же самое касается и права на судебную защиту: оно включает в себя два аспекта. Этим признаком указанный подход принципиально отличается от вышеприведенного.

Что же касается процессуального подхода, то его последователи видят в праве на иск возможность обращения заинтересованного лица с требованием к суду разрешить материально-правовой спор о защите субъективного права или интереса6. Таким образом, право на судебную защиту здесь понимается исключительно как институт гражданского процессуального права.

С нашей точки зрения, позиция сторонников процессуального подхода наиболее привлекательна и отражает реально существующую сегодня действительность в понимании права на судебную защиту. Полагаем, что комплексный и, тем более, материально-правовой подходы в понимании права на судебную защиту не являются актуальными на сегодняшний день и просто устарели. Во-первых, свои истоки они берут из положений римского права, в дальнейшем детально разработанных немецкими правоведами XIX в. В гражданском (формулярном) процессе эпохи римского права претор выдавал судье формулу, которая помимо требований истца содержала в себе и предписание для судьи о том, как дело надлежало разрешить, т. е. претор решал, давать формулу или признать иск недопустимым и не передавать его судье. В данном случае прежде всего разрешался вопрос о том, можно ли право во-

обще защищать, и если ответ был положитель-

ным, то к праву «прилагался» процесс .

Во-вторых, если право на судебную защиту признается как единый комплекс права на удовлетворение иска и права на обращение в суд, возникают проблемы в случае отсутствия в действительности спорного материального правоотношения. Ответ на вопрос о том, есть ли у заинтересованного лица право на иск в материальном смысле, возможно получить лишь при вынесении судом решения по существу. Между тем требования истца могут быть необоснованны, и в итоге в иске ему будет отказано. Получается, что право на судебную защиту теряет один из своих элементов — право на иск в материальном смысле. Без этого элемента права на судебную защиту в приведенной ситуации не было, если ориентироваться на концепцию комплексного понимания права на судебную защиту.

Таким образом, считаем верным подход авторов, придающих праву на судебную защиту прежде всего процессуальный характер8. Для того чтобы признать состоятельность данного утверждения, следует снова обратиться к истории развития права на судебную защиту в отечественном законодательстве. Как было продемонстрировано В.М. Жуйковым, право на судебную защиту в том виде, в котором сегодня оно закреплено в Конституции РФ, появлялось постепенно. Несмотря на то, что Конституция РСФСР 1978 г., а также законы об обжаловании незаконных действий должностных лиц формально закрепляли широкое понятие судебной защиты, в действительности это было всего лишь фикцией права. Вплоть до принятия Декларации прав и свобод человека и гражданина в 1991 г., а затем и Конституции РФ 1993 г. право граждан на судебную защиту было ограничено законами, которые могли предусматривать для различных категорий споров иной (несудебный) порядок защиты. Более того, такие изъятия устанавливались не только законами, но и подзаконными актами, и это широко практиковалось9. Именно поэтому при принятии действующей Конституции РФ в ст. 46

7 См. об этом: Новицкий И.Б., Перетерский И.С. Римское частное право : учеб. М., 2000. С. 42-44.

9 См. об этом: Жуйков В.М. Права человека и власть зако-

на (вопросы судебной защиты). С. 16.

был заложен принципиально новый подход к пониманию судебной защиты. Право на судебную защиту означает, что любое лицо имеет возможность реализовать процессуальный механизм, если его право нарушено, т. е. заинтересованное лицо может получить процесс по любому материально-правовому спору без каких-либо законодательных ограничений10.

Немаловажно, что ЕСПЧ в своих постановлениях рассматривает право на судебную защиту именно с точки зрения соблюдения процессуальной формы, т. е. осуществления правосудия, и уделяет указанному аспекту первоочередное внимание при применении и толковании ст. 6 ЕКПЧ. Согласимся и с точкой зрения Т.В. Сахновой о том, что судебная защита есть сам процесс. Указанный автор считает, что современная практика ЕСПЧ и его толкование ст. 6 ЕКПЧ это убедительно доказывает11 .

Перечисленные обстоятельства характеризуют право на судебную защиту как процессуальное, что представляется верным. Между тем очевидно, что право на судебную защиту предназначено для конкретной цели — защиты нарушенного субъективного материального права. Процесс не может существовать ради процесса как такового. У него должна быть определенная итоговая точка, к которой он стремится. Однако все равно нельзя ориентироваться только на итог процесса, т. е. на защиту спорного права. В таком случае теряется смысл в судебной защите как особой конституционной гарантии, обесценивается ее социальное значение.

Итак, под правом на судебную защиту можно понимать гарантированную Конституцией возможность любого лица посредством обращения в суд защищать свои нарушенные права и законные интересы.

Когда же речь заходит о праве на справедливое судебное разбирательство, первой ассоциацией является ст. 6 ЕКПЧ. В настоящий момент ЕСПЧ в пределах своей юрисдикции рассматривает дела, связанные с нарушением этой нормы, и дает в своих постановлениях соответствующее ей толкование. В рос-

10 Исключение составляют точечные законодательные «изъятия» из судебной защиты, вызванные теми или иными социальными и экономическими причинами, например, ст. 17 СК РФ, гл. 58 ГК РФ и т. п.

11 См. об этом: Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса.

С. 326.

сийском законодательстве понятие справедливого судебного разбирательства легально не закрепляется. Между тем АПК РФ в статье, посвященной задачам судопроизводства в арбитражных судах, признает справедливое судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом одной из таких задач. Отметим, что эта норма фигурировала в АПК РФ с момента его принятия в 2002 г.

Что же касается ГПК РФ, то в его содержании право на справедливое судебное разбирательство никоим образом не отражено. Однако это совсем не означает, что гражданское судопроизводство не подвержено влиянию тех разъяснений, которые даются ЕСПЧ применительно к пониманию права на справедливое судебное разбирательство.

В процессуальной доктрине наиболее полно и обстоятельно право на справедливое судебное разбирательство с позиций ЕСПЧ и его проявление в российском законодательстве было исследовано С.Ф. Афанасьевым12. С точки зрения понимания этого права и его составных элементов автором дана удобная теоретико-практическая конструкция, в связи с чем что-либо принципиально новое в указанном ключе добавить не представляется возможным.

С.Ф. Афанасьев отмечает следующее: на сегодняшний день исследователи солидарны в мнении, что право на справедливое судебное разбирательство содержит в себе два аспекта -институциональный (независимость, беспристрастность, компетентность суда, срок его полномочий) и процессуальный (справедливость и публичность слушания, равенство участников спора, разумное время рассмотрения юридического казуса, доступ к эффективным средствам защиты)13. Вместе с тем ученый, соглашаясь с М.Л. Энтиным, отмечает существование не двух, а четырех аспектов права на справедливое судебное разбирательство в контексте практики ЕСПЧ. Это органические, институциональные, процессуальные и специальные группы элементов, из которых в совокупности складывается понимание права на справедливое судебное разбирательство14.

12 См. об этом: Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: теоретико-практическое исследование влияния Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство : дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 2010.

13 Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство … С. 152.

14 Там же. С. 155.

Органические и институциональные элементы связаны с судоустройством и организацией судебной власти. Вопросы критериев судебной власти и эффективного доступа к правосудию, безусловно, важны для понимания права на справедливое судебное разбирательство во всей его необъятной теоретической и практической широте. Однако в рамках настоящей статьи ограничимся исключительно на процессуальных элементах указанного права.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В научной работе С.Ф. Афанасьева дается обширный перечень различных взглядов исследователей на то, какие элементы составляют процессуальную сторону права на справедливое судебное разбирательство. Так, М.Л. Эн-тин выделяет среди них реальное участие лица в судебной процедуре, состязательность и равенство процесса, а также разумные сроки. В свою очередь М.В. Кучин, разделяя взгляды М.Л. Энтина, добавляет также требование публичности судебного разбирательства и объявление итогового постановления по делу. Достаточно обширный перечень процессуальных элементов предлагает Т.В. Нешатаева: равенство сторон, состязательность процесса, гласность (публичность) судебного разбирательства, разумность срока разрешения спора, обоснованность и мотивированность судебного решения, безусловность его исполнения15.

Представляется, что все вышеперечисленные и не упомянутые здесь взгляды на то, какие элементы должны составлять процессуальный аспект права на справедливое судебное разбирательство, являются уместными и правильными. Общественные отношения постоянно развиваются, а новые отношения получают правовую защиту со стороны государств -участников Конвенции. Возникновение не известных ранее материально-правовых институтов, а также обновление ранее существовавших правоотношений влияют и на осуществление правосудия. Судопроизводство модернизируется в соответствии с изменениями в материально-правовой сфере. По этой причине понимание права на справедливое судебное разбирательство в постановлениях ЕСПЧ будет непременно видоизменяться. Например, в связи с повсеместным внедрением электронно-цифровых средств связи, в том числе и в сфере судопроизводства, можно прогнозировать появление

соответствующих позиций ЕСПЧ по вопросам доступа к правосудию, равенства и состязательности участников процесса. То же самое касается и все более набирающей обороты тенденции расширения защиты чужого интереса в процессе: очевидно, что в какой-то момент ЕСПЧ обратит внимание и на этот важнейший процессуальный институт с точки зрения права на справедливое судебное разбирательство. Таким образом, мы хотим сказать, что не существует какого-либо фиксированного перечня процессуальных элементов права на справедливое судебное разбирательство. В этой гибкости и заключается ценность категории права на справедливую судебную защиту.

Итак, с точки зрения европейской правоприменительной практики право на справедливое судебное разбирательство обширно, подвижно и неоднородно по своему содержанию. Однако полагаем, что понимание права на справедливое судебное разбирательство в контексте национального гражданского процесса отличается от европейского взгляда. Это связано с тем, что ст. 6 Конвенции предусматривает только процессуальную справедливость, т. е. соблюдение определенных правил при рассмотрении дела судебным органом и вынесении решения. Как абсолютно правильно отмечает О.И. Рабцевич, данное право совсем не гарантирует, что в процессе будет установлена истина и в соответствии с ней восстановлена социальная справедливость16. Здесь идет речь о том, что справедливость судебного решения с точки зрения применения материально-правовых норм разъяснениями ЕСПЧ не гарантирована. На это есть одна объективная причина: ЕСПЧ не может быть осведомлен об особенностях материально-правового регулирования правоотношения, признанного в том или ином государстве — участнике Конвенции. На этот тезис можно возразить, что справедливое судебное разбирательство по своей сути должно быть направлено на вынесение законного и справедливого решения, иначе теряется весь смысл правосудия. Безусловно, в идеале так и должно быть, но речь идет именно о практике ЕСПЧ по указанному вопросу. Правовая система любого государства самобытна, даже если и существуют некие правовые аксиомы,

15 Цит. по: Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство … С. 345-347.

общие для множества стран. Очевидно, что любое государство имеет свои экономические, политические и социальные особенности, и это находит отражение в национальном законодательстве. Европейский суд по правам человека не может диктовать национальным юрисдик-циям, каким образом должен быть разрешен спор по существу с тем, чтобы достичь так называемой социальной справедливости. Таким образом, вновь возникает необходимость разделять понятие справедливости с позиций материального права и осуществления правосудия.

По нашему мнению, если право на справедливое судебное разбирательство рассматривается вне контекста европейской правоприменительной практики, надлежит учитывать оба вида справедливости. Имеется в виду, что право на справедливое судебное разбирательство должно включать в себя не только отвечающую требованиям справедливости процессуальную деятельность, но и принятие судом итогового постановления, которое справедливо восстановит субъективные материальные права и законные интересы. С нашей точки зрения, в этой особенности проявляется различие в понимании права на справедливое судебное разбирательство с позиций ЕСПЧ и с позиций российского гражданского процесса.

Следует обратить внимание на еще один важный тезис. Если в идеале справедливое судебное разбирательство имеет своей целью вынесение справедливого судебного акта, то складывающаяся практика и реалии повседневной действительности свидетельствуют об обратном. Не всегда идеальное (а иногда просто формальное) соблюдение условий справедливого судебного разбирательства автоматически резюмируется в справедливом постановлении.

Можно возразить, что нельзя разделять такие правовые явления, как процесс в смысле судебного разбирательства и вынесение решения. Доводом является положение о том, что процесс не существует ради себя самого, и решение должно отражать результат соблюдения законодательных предписаний гражданского судопроизводства. Итог — восстановление нарушенных субъективных прав и законных интересов.

Однако мы полагаем, что главным в этой связи является признание того факта, что справедливость в процессуальной деятельности и справедливость судебного правоприменения — это две самостоятельных категории. К сожалению, в реальной действительности возможно их раздельное существование. Судебное разбирательство может проходить в соответствии с нормативными предписаниями ГПК, но решение не будет отвечать критерию справедливости. Возможна и обратная ситуация: дефектное с точки зрения права на справедливое разбирательство судопроизводство может закончиться, тем не менее, справедливым по существу решением суда. И та, и иная ситуации вредны и являются патологией с точки зрения права. Правосудие и его итог несут в своем содержании требование справедливости, которая является имманентным свойством правосудия и принимаемого по его результатам судебного постановления.

Несколько слов следует сказать о соотношении права на судебную защиту и права на справедливое судебное разбирательство. Как было отмечено, справедливость — это имманентное свойство права вообще и правосудия в частности. Право на судебную защиту нашло свое отражение в международно-правовых актах об основных и неотчуждаемых правах человека, закреплено на конституционном уровне и является гарантией осуществления иных прав. Свидетельствует об этом и ст. 18 Основного Закона: права и свободы человека и гражданина обеспечиваются правосудием. Своим существованием право на судебную защиту обусловливает возможность реализации иных прав. В свою очередь право на справедливое судебное разбирательство нельзя признать сколько-нибудь отличной от права на судебную защиту категорией. Вместе с тем право на справедливое судебное разбирательство имеет несколько «прагматичный» характер. У этого права иная цель. Если право на судебную защиту — это возможность получить правосудие, то право на справедливое судебное разбирательство отвечает на вопрос о том, каким это правосудие должно быть.

Библиографический список

1. Афанасьев, С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: теоретико-практическое исследование влияния Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство : дис. … д-ра юрид. наук. — Саратов, 2010.

2. Вильнянский, С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. — Харьков, 1958.

3. Гурвич, М.А. Право на иск. — М., 1949.

4. Добровольский, А.А. Исковая форма защиты права. — М., 1965.

5. Жилин, Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы. — М., 2014.

6. Жуйков, В.М. Права человека и власть закона (вопросы судебной защиты). — М., 1995.

7. Клейнман, А.Ф. Основные вопросы учения об иске в советском гражданском процессуальном праве. — М., 1959.

8. Лукашева, Е.А. Права человека. — М. : Норма : Инфра-М, 2011.

9. Новицкий, И.Б. Римское частное право : учеб. / И.Б. Новицкий, И.С. Перетерский. — М., 2000.

10. Осокина, Г.Л. Гражданский процесс: общая часть. — М., 2010.

12. Сахнова, Т.В. Курс гражданского процесса. — М., 2014.

13. Щеглов, В.Н. Иск о судебной защите права. — Томск, 1987.

14. Юдельсон, К.С. Советский гражданский процесс. — М. : Госюриздат, 1956.

УДК 343

О.Л.Васильев

СПРАВЕДЛИВОСТЬ КАК ПРИНЦИП УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Статья посвящена анализу содержания категории «справедливость» в уголовном процессе. Автор делает вывод о том, что справедливость является принципом уголовного процесса и лежит в основе регулирования уголовно-процессуальных отношений.

К л ю ч е в ы е с л о в а: справедливость, закон, уголовный процесс.

JUSTICE AS THE PRINCIPLE OF THE CRIMINAL PROCESS

Поступила в редакцию 4 декабря 2017 г.

Оживленные научные и практические дискуссии на эту тему не оставляют сомнений, что реформа российского уголовного процесса будет продолжаться. Однако известно, что любая уголовно-процессуальная реформа обречена на неудачу, если она не опирается на систему принципов. Принципам отечественного уголовного процесса в науке уделялось и уделяется большое внимание. Но все ли принципы названы в УПК РФ? В актах Конституционного Суда РФ и в решениях судов общей юрисдикции, также как и в некоторых международных актах, прямо говорится о принципе справедливости. Но является ли справедливость принципом?

В одних нормативных актах России справедливость прямо названа принципом, в других — как задача судопроизводства и свойство судебного акта, а в некоторых — как идея. Чтобы удостовериться, что справедливость есть принцип уголовного процесса, необходимо дать определение уголовно-процессуального принципа и провести сравнение с понятием «справедливость». Если суммировать взгляды ученых на принципы, то можно выделить несколько признаков принципа, по которым особых расхождений нет.

Во-первых, принцип права — это основная идея, исходное положение, начало, основа, основание, правило. То есть это не просто норма, предписание или запрет, а идея, как некая абстрактность, идеальность, лежащая в основе чего-то (например, поведения, деятельности, организации, даже мыслей). При этом имеются в виду не субъективные представления, желания, а объективные установки, основанные на закономерностях. Во-вторых, принцип уголовного процесса не может быть безнравственным, даже если его питает политическая идеология. В-третьих, это идея, или основное положение, характеризующее, определяющее основные черты уголовного процесса и его частей. Это, безусловно, важный элемент определения принципа, поскольку позволяет отделить его от институтов, условий или просто правил. Главное отличие принципа от правила — отсутствие, более того, невозможность исключений. В-четвертых, неотъемлемым признаком уголовно-процессуального принципа является его нормативное закрепление. Закрепление принципа в законе не обязательно должно выражаться в конкретной

© Васильев О. Л., 2017

статье с названием принципа. Принцип может быть закреплен в законе не явно, т. е. лежать в основе ряда взаимосвязанных норм, не называясь в них, но соединяя их в систему. Действительно, если принцип как объективная идея выявлен на научном уровне, он должен быть закреплен в уголовно-процессуальном законе. Принцип может быть соединен с какой-то нормой права, а может и быть растворен в ней — он может осознаваться как начало, ощущаться в нормах и институтах. Поскольку принципом является руководящая идея, характеризующая уголовный процесс в целом, или какую-либо его часть, становится понятной невозможность дать законодательно точное определение того или иного принципа. Создание дефиниций — дело скорее науки, а не правотворчества. Если проанализировать статьи УПК, названные в соответствии с каким-либо принципом, то дефиниции мы не обнаружим — законодатель пытается раскрыть содержание принципа через какие-то примеры или пояснения. В-пятых, устойчивость, постоянство принципов усиливается соединением их в систему, следовательно, признаком уголовно-процессуального принципа является его системность.

Проведем сравнение этих элементов со справедливостью. Во-первых, справедливость, безусловно, является идеей, началом. Справедливость не есть правило, не есть правовая норма, не есть то, чему легко можно дать определение в законе. Кроме того, из справедливости не должно быть в уголовном процессе исключений, поскольку она существует вне зависимости от желания субъекта, который просто, исходя из своих устремлений, может поступать справедливо или не справедливо. Во-вторых, справедливость является нравственным началом, безусловным благом, гармонизирующим бытие. Кроме того, справедливость не может быть просто абстрактной идеей, онауказует, руководит, направляет, требует подчинения. От справедливости нельзя безнаказанно отступить — история человечества ярко показывает, что отсутствие справедливости или несправедливость приводят к мощному активному протесту (вплоть до революций). В-третьих, и государству, и гражданам, безусловно, важно, чтобы в России уголовный процесс в целом и в его отдельных частях был справедливым, чтобы не встречалось в нем ни норм, ни институтов, противоречащих справедливости, т. е. крайне необходимо, чтобы идея справедливости характеризовала как весь уголовный отечественный процесс, так и его отдельные стадии, в том числе и досудебные. В-четвертых, справедливость как абстрактная, но руководящая идея закреплена в нормативном акте — в данном случае в Конституции РФ, точнее, в ее преамбуле. В-пятых, справедливость в уголовном процессе не может существовать без иных принципов — без них она не будет понятна, но и без справедливости принципы уголовного процесса могут быть неправильно поняты (например, законность, состязательность, презумпция невиновности и т. д.).

Таким образом, по всем формальным критериям справедливость — это действительно принцип уголовного процесса, с чем соглашаются многие ученые. Конституционный Суд РФ констатирует принадлежность справедливости к принципам права. Кроме того, по его мнению, справедливость не просто принцип права, но и принцип уголовного процесса.

В результате анализа действующих в России нормативно-правовых актов из различных отраслей отечественного права можно классифицировать понятие справедливости, во-первых, как соответствие истине, должному; во-вторых, как распределительное, уравнительное начало; в-третьих, как безусловная человеческая добродетель. При этом первое понимание справедливости можно назвать

объективной справедливостью в материальном смысле (сущностной справедливостью), второе понимание — объективной справедливостью в формальном смысле (или просто формальная справедливость) и третье понимание — справедливостью в субъективном смысле (или субъективной справедливостью). Очень важно, что это не отдельные виды справедливости, а три стороны справедливости, призванные действовать едино. При этом справедливость в материальном смысле стоит на первом месте по значимости среди трех названных проявлений, или сторон, справедливости. Но требования справедливости в формальном смысле в сфере уголовного судопроизводства особо ярко проявляются в международно-правовых актах. Конституционный Суд РФ в своих актах формулирует правовые позиции по категории «справедливость», часто упоминает международно-правовые нормы. Очевидно, что без справедливости в формальном смысле довольно трудно осуществлять справедливое правосудие. В случае когда беспристрастный и независимый суд в разумные сроки открыто рассмотрел дело, в котором подсудимый полностью признал себя виновным, не активно допрашивая при этом свидетелей, имея защитника и переводчика, имея достаточное время для подготовки и пр., вынес обвинительный приговор, хотя в действительности подсудимый не совершал преступления. То есть правосудие не свершилось, поскольку оно было не справедливым. В данном примере формальные требования, предусмотренные международно-правовыми актами для справедливого правосудия, хотя и соблюдены, но они способствовали не установлению истинного преступника, а осуждению невиновного. Если при несоблюдении формальных требований справедливости судья смог бы установить истину по делу и постановить правильный как с правовой, так и с фактической точки зрения приговор, то правосудие свершилось бы, и оно было бы справедливым.

При исследовании справедливости в материальном смысле и при анализе справедливости в формальном смысле становится очевидно, что различные источники касаются справедливости в основном применительно к судебным стадиям, в первую очередь к стадии судебного разбирательства — главной стадии уголовного процесса, апогеем которой является постановление приговора. В УПК РФ справедливость так же упоминается, как свойство, качество приговора. Узко сформулированное законодателем такое свойство приговора, как справедливость, ограниченное справедливостью наказания, есть лишь частное проявление принципа справедливости — истины в наказании, т. е. назначении судом такого наказания, которое, во-первых, будет полностью соответствовать собственно главной цели наказания, исправлению; во-вторых, именно поэтому будет справедливым и в субъективном смысле. Вопреки формально-определенной норме УПК РФ о справедливости приговора, доктрина и практика расширяют столь буквальное понимание за счет применения справедливости материальной (должна быть установлена истина). В уголовно-процессуальном законе встречается и житейское, субъективное понимание справедливого, которое гораздо шире справедливого наказания или состязательного процесса. Так, в ст. 332 УПК РФ, посвященной присяге присяжного заседателя, законодатель упоминает справедливость как безусловную добродетель, а значит, включает в правовой контекст субъективную сторону справедливости.

В результате можно дать определение принципа справедливости — принцип справедливости, понимаемый в триединстве сторон (материальная, формальная и субъективная), есть руководящая, основополагающая, нормативно-выраженная

нравственная идея, от которой нельзя отступать под страхом разрушения характеризуемой ею подсистемы «Уголовный процесс» в системе «Государство» и всех частей (стадий) подсистемы «Уголовный процесс» и которая находится в системном единстве с другими принципами отечественного уголовного процесса.

Закрепление данного принципа в законе возможно, даже желательно, хотя сформулировать его непросто. Однако более важным представляется, чтобы данный принцип стал ориентиром правоприменительной практики. Конституционный Суд РФ уже сделал для этого немало, хотя одних его усилий здесь недостаточно.

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

Васильев О. Л., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *