Российский опыт ограничения конкуренции в предпринимательстве

Главная | Публикации

«Конкуренция – жизнь торговли и смерть торговцев»

Элберт Хаббард

Concurro (лат.) – «сбегаюсь, сталкиваюсь».

Складывающаяся сегодня в России общественно-экономическая ситуация, вызвала к жизни новые реалии и понятия, которые во многом являются определяющими в деятельности отечественных предпринимателей. Конкуренция, конкурентоспособность и ее повышение, сегментирование рынка, проблемы спроса и реализации продуктов, нормы прибыли — вот некоторые из них. Поэтому таким важным моментом становится умение использовать современные подходы к управлению компанией, т.к. именно совершенствование менеджмента, внедрение комплексного управления как организацией, так и ресурсами, повышает и конкурентоспособность предприятия.

Но если вопросы рынка у нас обсуждают давно, то тему конкуренции в России стали затрагивать сравнительно недавно. В советский дореформенный период только внешнеторговые предприятия сталкивались с конкуренцией в то время , как внутри страны конкурентного рынка не было, поэтому и вопрос о конкуренции, конкурентоспособности российской промышленности даже не возникал – все эти понятия имеют смысл только при наличии конкурентной среды. Во времена социалистической экономики конкуренцию пытались искусственно насадить под именем «соцсорвнование», но, несмотря на то, что «конкуренция» буквально и означает «соревнование», тем не менее, именно соцсоревнование все-таки не смогло обеспечить того уровня благосостояния страны, которое достигли государства Запада при наличии там жесточайшей конкуренции. Дело в том, что не совпадали критерии оценки его результатов: на Западе – это всегда лучшее соотношение «выручка\издержки», в советской экономике – «кто больше». Результат известен.

Только после вступления России в рыночную экономику возникли предпосылки для создания конкурентного рынка, а значит и конкуренции. Правда, все оказалось не так просто. Когда в начале 90-х годов началось массовое создание частных фирм, предприниматели оказались не готовы к тем новым условиям, в которых они оказались. Не имея опыта конкурентной борьбы, они пытались решить свои проблемы, используя опыт ведения боевых действий, политических интриг, криминальных разборок, т.е. методами, осуждаемыми цивилизованным бизнесом. Сыграл свою роль и процесс приватизации, когда под конкуренцией подразумевалась ожесточенное соперничество за передел собственности, сопровождавшийся банкротством предприятий и распродажей их активов.

Однако, ситуация меняется, российский бизнес постепенно адаптируется к рыночным условиям и конкуренция в России становится в последние годы реальностью для участников отечественного бизнеса на внутреннем рынке. Конкуренция же между российской и мировой продукцией существовала всегда. Особенность нынешней ситуации заключается лишь в том, что зарубежным фирмам противостоит теперь не единый соперник в лице советского государства, а отдельные российские производители.

Так что же такое «конкуренция»? Соперничество? Соревнование? (В английском языке, в отличие от языков романской группы, эти слова синонимы, «competition» – это одновременно и конкуренция, и соревнование, и соперничество). На сегодняшний день не существует общепринятого определения этого понятия, тем не менее, все единодушно признают, что конкуренция является «одной из наиболее ярких отличительных особенностей бизнеса, … двигателем экономического прогресса, механизмом саморегуляции рыночной экономики». Еще классик экономической теории А. Смит писал, что конкуренция – это та самая «невидимая рука» рынка, которая координирует деятельность его участников.

Наиболее типичные определения конкуренции:

  • Строгое значение понятия конкуренция, очевидно, заключается в том, что один человек состязается с другим, особенно при продаже или покупке чего-либо, под «человеком» понимается субъект рынка (А. Маршалл)
  • Конкуренция – механизм регулирования пропорций общественного производства
  • Конкуренция – соперничество экономических субъектов за достижение лучших результатов на каком-либо поприще

Таким образом , можно наметить три подхода к определению конкуренции:

  1. Конкуренция определяется как состязательность на рынке. Такой подход основывается на повседневном понимании конкуренции как соперничества за достижение лучших результатов и характерен для отечественной литературы.

  2. Конкуренция рассматривается как элемент рыночного механизма, который позволяет уравновесить спрос и предложение. Этот подход характерен для классической экономической теории.

  3. Конкуренция определяется как критерий, по которому в свою очередь определяется тип отраслевого рынка. Этот подход основывается на современной микроэкономической теории, по которой «конкуренция» понимается как свойство рынка, т.е. под конкуренцией «подразумевается не соперничество, а скорее степень зависимости общих рыночных условий от поведения отдельных участников рынка. В этой связи важно различие терминов «конкуренция» и «соперничество». В современном понимании термин «соперничество» относится к действительному поведению (предложению новых продуктов, улучшение качества уже выпускаемых, рекламировании своей продукции, продвижению ее на рынок т.п.), тогда как термин «конкуренция» относится к определяющей строение рынка, модели, используемой для предсказания поведения на определенном рынке».

В отечественной литературе определение конкуренции претерпело такие же изменения. как и вся российская. экономика.

В условиях господства идеологических запретов советского периода, когда отношение к самому понятию «конкуренция» было вообще отрицательным, конкуренция определяется как «антагонистическая форма экономического соревнования частных товаропроизводителей. Наибольшее развитие конкуренция получает в условиях капиталистического способа производства. Цель конкуренции — борьба за получение возможно большей прибыли. В ходе конкуренции происходит массовое разорение мелких и средних товаропроизводителей, банкротства предприятий».

Сегодня, когда конкуренция в российском бизнесе стала реальностью, о которой говорят вслух и всерьез, определение ее также изменилось на диаметрально противоположное:

«Конкуренция естественная черта рыночных отношений. В условиях здоровой конкуренции в выигрышном положении оказываются потребители; в интересах получения прибыли поставщики, изготовители продукции и продавцы вынуждены стремиться к лучшему удовлетворению запросов покупателей»

Считается, что наиболее точное определение конкуренции дано А.Ю.Юдановым:

«Рыночной конкуренцией называется борьба фирм за ограниченный объем платежеспособного спроса потребителей, ведущаяся фирмами на доступных им сегментах рынка». В соответствии с законом РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарном рынке»- «конкуренция — состязательность хозяйствующих субъектов, когда их самостоятельные действия эффективно ограничивают возможность каждого из них односторонне воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке». При этом имеется в виду не ограничение конкуренции как таковой, наоборот, государственная политика направлена на ее стимулирование. Речь идет о так называемой «недобросовестной конкуренции», т.е. промышленный шпионаж, введение потребителя в заблуждение, криминальные методы ведения конкурентной борьбы и т.д.

Такая государственная политика исходит из того факта, что конкурентная борьба должна стимулировать повышение разнообразия товаров и его качества, внедрение инноваций, проникновение на новые рынки… Кроме того, конкурентный рынок не терпит «расслабившихся», удаляет слабых, оставляя только сильных.

В литературе можно встретить различные виды конкуренции:

  • Добросовестная – недобросовестная;

  • Ценовая – неценовая;

  • Временная – постоянная;

  • Целенаправленная – хаотическая;

  • Внутриотраслевая – межотраслевая;

  • Региональная – межрегиональная.

Очевидно, каждый из видов конкуренции характерен для определенного сегмента рынка, тех конкурентных механизмов, которые действуют на нем, и должны тщательно анализироваться маркетологами.

Как действует конкуренция в бизнесе очень образно поясняет Пол Хейне в своей книге «Экономический образ мышления», сравнивая бизнес с многополосной автомобильной дорогой, где каждый водитель на хорошем автомобиле стремиться перестроиться как можно ближе к левым рядам, где есть возможность развить более высокую скорость. Так и каждый бизнесмен пытается пробиться в рыночные ниши с более высокой нормой прибыли. Но как только на левых полосах скапливается много автомобилей. Скорость движения на них ощутимо снижается. Тогда каждый водитель начинает искать свободное пространство на других полосах, где можно двигаться с максимально доступной скоростью. В результате постоянных перестроек движение на дороге самоорганизуется. «Весь процесс, -продолжает П. Хейне, -идет быстро и непрерывно, и гораздо эффективнее, чем если бы кто-то при въезде на автостраду выдавал билеты, предписывающие автомобилям занимать определенный ряд и двигаться с определенной скоростью»

К сожалению, в России конкуренция и бизнес складываются не лучшим образом. Когда в начале 90-х начинались реформы, специалисты возлагали большие надежды на создание конкурентной среды, а значит и конкуренции, что должно было привести повышению качества продукции, увеличению ассортимента и снижению цен. Однако отсутствие ограниченного платежеспособного спроса при наличии тотального дефицита, который необходимо было устранить, создали условия для существования огромного количества предприятий различных форм собственности и размеров, а колоссальный российский рынок позволил существовать всем без какого-либо намека на конкурентную борьбу между ними.

Такие условия позволили любой, самой мелкой компании, вести себя как монополист, манипулируя ценами, естественно, в сторону их повышения на свою, как правило, перепродаваемую продукцию. Сложившаяся ситуация на российском рынке, способствующая получению колоссальных прибылей, привлекли в Россию иностранные фирмы, которые помогли в преодолении дефицита, но затем последовало резкое снижение покупательной способности, сокращение спроса и, как следствие- превращение российского рынка из рынка производителя в рынок потребителя. В свою очередь, это привело к тому, что приоритетом покупателя стало соотношение «цена /качество». Естественно, такое соотношение является важным фактором конкурентного рынка, т.к. компании, желающие сохранить свою нишу на рынке, вынуждены оценивать свое конкурентное окружение, реагировать на действия как своих конкурентов, так и на растущие запросы потребителей, учитывать возможности, предоставляемые внедрением новых технологий. Иначе говоря, чтобы работать в высоко конкурентных сегментах рынка, компании необходимо иметь детальную информацию о своих реальных и потенциальных возможностях, которые могут быть задействованы в конкурентной борьбе, причем уровень конкурентоспособности фирмы должен постоянно корректироваться с учетом сложившейся экономической ситуации.

Как считают специалисты, «показатель конкурентоспособности предприятия – это зеркало, в котором отражаются итоги работы практически всех его служб и подразделений, а также его реакция на изменения внешних факторов воздействия. при этом особенно важна способность предприятия оперативно и адекватно реагировать на изменения в поведении покупателей, их вкусов и предпочтений. Выход на рынок с конкурентоспособным товаром – лишь исходный момент в работе предприятия по освоению рынка и закреплению на нем. Далее следует большая кропотливая, а главное – систематическая работа по управлению конкурентоспособностью товара, что подразумевает совокупность мер по систематическому совершенствованию изделия, постоянному поиску новых каналов его сбыта, новых групп покупателей, улучшению сервиса, рекламы».

Кроме того, на уровень конкурентоспособности фирмы важнейшее воздействие оказывает научно-технический уровень и степень совершенства технологии производства, внедрение современных средств автоматизации бизнес-процессов.

Все это свидетельствует о том, что произошли радикальные, необратимые изменения в среде функционирования российских предприятий, вызывающие необходимость заново пересмотреть многие традиционные правила. Теперь предприятия, ради выживания и приспособления к непрерывно изменяющимся условиям существования, вынуждены постоянно перестраивать свою структуру и организацию работ, видоизменять стратегии и тактики деятельности и поведения в деловом мире. Для решения этих проблем могут быть использованы идеи бизнес-инжиниринга, суть которых изложена в предыдущих публикациях настоящего издания (см. №№6 и 11).

В условиях криминализации российского бизнеса, проблема выживания в условиях конкурентного рынка становится одной из основных для отечественных компаний, а от того, какими методами – «добросовестной или недобросовестной конкуренции» -она будет решаться, зависит и восприятие российского бизнеса на Западе: если целью «добросовестной конкуренции» является «получение долгосрочного конкурентного преимущества, обеспечивающего конкурентоспособность товаров или услуг производителя, …. то цель «недобросовестной конкуренции» — остановить конкурента, помешать ему, получить сиюминутное конкурентное преимущество». Поэтому уже давно пришли к осознанию необходимости защиты от «недобросовестной конкуренции», сюда относятся и законы, ограничивающие возможности создания монополий, законы, направленные на защиту прав потребителей, законы о рекламе и т.п. (Так еще в 1883 году была принята парижская «Конвенция по охране промышленной собственности», имеется соответствующая статья и в упомянутом ранее законе РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарном рынке»).

Однако, наряду с законами и соглашениями остается и продолжает действовать еще один, наименее формальный, но от этого не менее эффективный метод — деловая репутация человека и фирмы. Вот почему в условиях конкурентного рынка, где столкновения как бы изначально запрограммированы, необходимо соблюдать «правила игры» и понимать ради чего и на что ты идешь –ведь даже на войне и «борьбе без правил» есть свои правила, нарушать которые не рекомендуется никому. Как показывает жизнь, «реальный успех в конкурентной борьбе возникает не из прямолинейного стремления «придушить» противника, но из искусного комбинирования множества факторов, ориентированных совершенно в иную сторону, прежде всего — на разностороннюю работу с клиентом и с предлагаемым продуктом, включая тщательное изучение рынка, меры по эффективной организации собственного производства и системы сбыта».

В заключение хочется привести слова Г. Форда, который приветствовал своих коллег словами – «Не обращай внимания на конкуренцию. Пусть работает тот, кто лучше справляется с делом. Попытка расстроить чьи-либо дела — преступление, ибо она означает попытку расстроить в погоне за наживой жизнь другого человека и установить взамен здравого разума господство силы».

Если бы…

Введение

В ходе осуществления мониторинга был изучен объем судебных актов, в результате которых устанавливается правомерность применения территориальными органами Федеральной антимонопольной службы нормы п.8 ч.1 ст.10 Федерального закона от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – ФЗ № 135-ФЗ) в 2015-2017 годах. Одновременно с этим были изучены несколько дел, вынесенных судами до 2015 года, с целью прослеживания единообразия судебной практики на более длительном отрезке времени. Самое большое количество рассмотренных дел относятся к 2015 году (20 дел), в 2016 году их число составило 19, в 2017 году — 13 дел, а за небольшой рассмотренный нами промежуток 2014 года — 3 дела.

Всего было проанализировано 49 судебных актов, в число которых входят как решения арбитражных судов первой инстанции, так и арбитражных апелляционных судов, и федеральных арбитражных судов округов (кассационная инстанция). Все проанализированные судебные решения вступили к моменту их анализа в законную силу, что позволяет делать выводы о состоянии судебной практики «в статике», без возможного ее изменения в дальнейшем.

При осуществлении мониторинга правоприменения были поставлены следующие задачи:

1) Изучить, устанавливается ли судом при оценке действительности актов ФАС наличие в фактических обстоятельствах дела требуемого применимой нормой состав правонарушения, а также установлен ли этот состав ФАС с достаточной степенью достоверности;

2) Оценить, является ли судебная практика по применению изучаемой нормы стабильной и однообразной в различных регионах; если не является таковой, понять тенденции ее дальнейшего развития;

3) Установить, правильно ли осуществляется правоприменение со стороны органов исполнительной власти и судов; составить перечень выявленных нарушений при их наличии;

4) Понять, как суд относится к обжалуемым актам ФАС – не являются ли подобные акты для суда предопределенными, и отменяет ли на практике суд решения ФАС? Не присутствует ли ангажированность в их «отношениях”?

Необходимо отметить, что были проанализированы практически все дела, дошедшие до стадии рассмотрения в судах кассационной и апелляционной инстанций за выбранный период времени. Подобная немногочисленность практики может свидетельствовать как о «непопулярности” нормы п.8 ч.1 ст.10 ФЗ № 135-ФЗ как таковой, так и о правильном ее применении со стороны ФАС, в результате чего нарушители или заявители (потерпевшие) теряют основания для обжалования действий ФАС в суде. «Оседание” практики по обжалованию решений ФАС в арбитражных судах первой инстанции также должно свидетельствовать о верном правоприменении исследуемой нормы права судами, следуя той же логике.

Мониторинг правоприменения осуществлялся путем анализа судебных решений «по группам”, объединенных по различным критериям. В частности, по критерию однородности правонарушений.

Правонарушения в сфере электроэнергетики

В десяти проанализированных судебных решениях правонарушение совершалось лицом или ФАС осуществляла проверку заявления в области потребления электроэнергии. Чаще, все нарушения антимонопольного законодательства, связанные с созданием дискриминационных условий, в сфере электроэнергетики совершаются в отношениях с потребителями, а не с контрагентами хозяйствующих субъектов, занимающих доминирующее положение. Это может быть связано с тем, что энергосбытовые компании, зачастую, являются не просто доминирующим субъектом на определенном рынке, а являются субъектами естественных монополий, из чего следует отсутствие у них конкурентов на настоящем товарном рынке. При этом, нельзя сказать, что нарушения в этой сфере имеют какое-то сходство в фактических обстоятельствах или в юридической мотивировке суда. Наоборот, дела не похожи друг на друга и возбуждаются по разным основаниям. Так, в некоторых случаях энергосбытовая компания обвиняется в начислении счетов за пользование энергией различным потребителям различными способами: какая-то группа потребителей оплачивает по нормативным показателям, другая группа, при этом, получает счета согласно показаниям специальных приборов учета; где то заявители и ФАС усматривают нарушение в отказе в подключении потребителя к сетям этой компании (в этих случаях применяется не только п.8, но и п.5 ч.1 ст.10 в совокупности); в некоторых случаях обстоятельства дела заключались в навязывании невыгодных условий контрагенту (совокупность с п.3 ч.1 ст.10).

Интересным в данной группе может выступать тот факт, что состав «создание дискриминационных условий” зачастую вменяется лицу наряду с другими составами из группы злоупотребление доминирующим положением. Это говорит о том, что ФАС и суды правильно толкуют норму ч.1 ст.10 Федерального закона о защите конкуренции, который не устанавливает закрытого перечня составов и не принуждает к вменению конкретного состава в каждом деле. Законодатель установил возможность «смешивать” составы в зависимости от фактических обстоятельств, и правоприменительные органы верно ею пользуются. Показательным здесь может являться дело № А17-2547/2015, в рамках которого в ФАС поступило заявление физического лица на действия сбытовой компании. В заявлении указывалось, что компания нарушает антимонопольное законодательство, поскольку создает дискриминационные условия. Физическое лицо настаивало на том, что оно не достигает согласия с компанией по определенному условию договора, в это же время у третьих лиц подобные условия закреплены договором. ФАС, а в последствии и суд указали, что наличие подобных условий в договорах с третьими лицами не доказано заявителем, а к согласованию сторонами условий договора полностью применяется принцип свободы договора, значит, само по себе недостижение согласия по всем условиям договора не является нарушением со стороны хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на рынке.

Правонарушения в сфере перевозок

В этой сфере также выявлено достаточно много дел, рассматриваемых судами, а именно шесть из рассмотренных судебных решений связаны с перевозкой пассажиров, а также еще несколько связаны с перевозками грузов. При этом, грузовые перевозки не вызывают особого аналитического интереса, поскольку они не содержат выделяющихся правовых позиций или особенностей, отличающих их от других дел.

Все шесть дел, рассмотренных ФАС и судами, связанные с пассажирскими перевозками, касаются осуществления услуг перевозчикам автобусными станциями (автовокзалами). Все они являются однотипными, а выявленное нарушение идентичным: компании, владеющие автобусными станциями (здесь были представлены как государственные или муниципальные учреждения, так и частные компании) определяли стоимость оказания сервисных услуг перевозчикам в процентом отношении от стоимости реализованных последними проездных документов.

При этом, услуги, очевидно, оказывались одинаковые, а ФАС и суды отмечали, что их объем и качество не зависят от протяженности маршрута. В это же время, перевозчики дальних маршрутов, получается, платили больше, так как их билеты в совокупности стоили дороже, чем билеты на короткие дистанции.

В таких делах была правильно применена норма п.8 ч.1 ст.10, поскольку было установлено, что необоснованное установление цены услуг автовокзалов является дискриминационным по отношению к группе перевозчиков, оказывающих перевозки на длинные дистанции.

Ниже приводится позиция суда кассационной инстанции, не только верно применившего анализируемую норму Федерального закона «О защите конкуренции”, но и, безусловно, максимально полно мотивировавшего свое решение со ссылками на действующее законодательство.

Судами обеих инстанций на основании имеющихся в деле доказательств, исследованных согласно требованиям статей 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что стоимость билета, реализуемого пассажиру, не оказывает влияние на качественные и количественные характеристики процесса оказания услуг автовокзала перевозчику Услуги автовокзала как услуги, не связанные с перемещением пассажиров и багажа с использованием автотранспортных средств, включают в себя услуги по продаже проездных документов (продажа, прием сдаваемых проездных документов, резервирование мест, доставка билетов по указанному адресу и т.п.); информационные услуги (предоставление зрительной и световой информации о месте и времени отправления автотранспортных средств, расписание движения, тарифах, правилах перевозок и т.п.); оказание услуг в медпунктах, комнатах матери и ребенка, помещениях отдыха пассажиров и т.п.; предоставление санитарно-гигиенических услуг; услуги по хранению и обработке багажа (упаковка багажа, услуги камеры хранения, услуги носильщиков и т.п.) (пункт 3.3 ГОСТ Р 51825-2001 «Услуги пассажирского автомобильного транспорта»). Стоимость билета, реализуемого пассажиру, не оказывает влияние на качественные и количественные характеристики процесса оказания услуг автовокзала перевозчику (работу касс, информирование пассажиров, диспетчерское обслуживание транспортных средств). Перевозчики осуществляют деятельность на маршрутах разной удаленности от начального пункта, в связи с чем стоимость билета увеличивается пропорционально дальности следования пассажира, соответственно, увеличивается сумма отчислений от реализации одинакового количества билетов и, как следствие, сумма, подлежащая оплате за услуги автовокзала. В результате такой системы расчета платы за услуги автовокзала перевозчик, осуществляющий деятельность на маршрутах дальнего следования, производит оплату в большей сумме, нежели перевозчик, осуществляющий деятельность на маршруте меньшей протяженности, неся при этом различные затраты при осуществлении идентичного вида деятельности, что ведет к ущемлению интересов одной группы перевозчиков и создает необоснованные преимущества другой, тогда как комплекс фактически полученных услуг автовокзала, оказываемый различным перевозчикам, не связан с дальностью следования пассажиров по маршруту. Применение предприятием метода ценообразования на услуги автовокзала в процентном соотношении от стоимости перевозки не основано на экономических, технологических и иных особенностях предоставления услуг автовокзала различным перевозчикам и не свидетельствует об установлении одинаковой стоимости количественно, качественно и технологически одинаковых услуг автовокзала для всех перевозчиков, стоимость на одинаковые услуги автовокзала для каждого перевозчика является различной. Предприятие, оказывая перевозчикам одинаковые услуги, определенные договором, устанавливает для перевозчиков экономически, технологически и иным образом не обоснованные различные цены (тарифы) на один и тот же товар, что, в свою очередь, приводит к дискриминации одних хозяйствующих субъектов — перевозчиков, по сравнению с другими хозяйствующими субъектами — перевозчиками, так как ставит их в неравное положение друг с другом на рынке услуг по перевозке пассажиров и багажа автобусами регулярных маршрутов, чем допускает нарушение пунктов 6 и 8 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции.

Далее, перейдем к анализу правоприменительной практики с точки зрения установления органами необходимых для правоприменения фактических обстоятельств, элементов состава правонарушения, а также с позиций правомерности действий территориальных органов ФАС с точки по привлечению лиц к ответственности.

Состав правонарушения

Главным действием ФАС и суда при привлечении к административной ответственности должен быть процесс установления и фиксации состава правонарушения в материалах дела. Без подобного установления и фиксации состава невозможно привлечение к административной ответственности, о чем многократно говорили суды при разъяснении нормативной базы, а также привлеченные к ответственности лица, аргументируя незаконность действий территориальных органов ФАС.

Отметим, что состав п.8 ч.1 ст.10 Федерального закона «О защите конкуренции” предполагает:

а) наличие доминирующего положения нарушителя на товарном рынке;

б) осуществление действия (бездействия), являющегося злоупотреблением таким доминирующим положением;

в) создание дискриминационных условий;

г) недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо неопределенного круга потребителей.

Установив состав, необходимо проанализировать, во всех ли случаях суд проверял надлежащее установление и закрепление состава в материалах административного дела.

Стоит отметить, что в подавляющем большинстве дел суд, так или иначе (специально отмечая это в своем решении или делая это «мимоходом”), проверяет установление и фиксацию состава правонарушения со стороны ФАС. В тех случаях, когда состав не установлен ФАС при рассмотрении административного дела, суд правомерно отменяет такой акт как нарушающий законодательство Российской Федерации.

Территориальные органы ФАС в своих решениях всегда основываются на действительном доминирующем положении правонарушителя на рынке. Также, в результате анализа практики выявлено, что ФАС старается анализировать действия лиц на предмет действительного злоупотребления, о чем свидетельствует тот факт, что обычную хозяйственную деятельность ФАС не признает злоупотреблением доминирующим положением. Так, в указанном уже выше деле, ФАС не усмотрела правонарушения в действиях энергосбытовой компании, поскольку деятельность по согласованию условий договора является обычной и не выходящей за рамки принципа свободы договора.

Однако, только в одном из проанализированных судебных решений, суд отметил, что при создании дискриминационных условий нет необходимости изучения последствий для рынка и для конкуренции на рынке, поскольку гипотеза ч.1 ст.10 предусматривает, что само по себе ущемление интересов других лиц или потребителей (которое и есть, по сути, дискриминация) является элементом состава. Некоторые же суды, наоборот, отмечали, что ФАС сделан правильный вывод о влиянии правонарушения на конкуренцию на товарном рынке.

Такой подход судов нельзя назвать неправильным или ошибочным, поскольку гипотеза признает элементом состава и то, и другое, а суды не отменяют решения ФАС о привлечении к ответственности за создание дискриминационных условий только на том основании, что нет последствий для конкуренции. Указание в мотивировочной части решений ФАС и суда на действительное и доказанное оказание влияния на конкуренцию имеет место быть.

Далее, отметим, что ФАС и суды верно отмечают необходимость непосредственно создания дискриминационных условий, то есть, такие действия, в результате которых одно лицо (одна группа лиц) приобретает необоснованные преимущества относительно другой группы лиц. Только в таком случае может быть доказано совершение правонарушения по п.8 ч.1 ст.10 Федерального закона «О защите конкуренции”.

Так, интересным является определение ВС РФ №309-КГ17-12762 об отказе в передаче надзорной жалобы на рассмотрение по делу А76-14818/2016, в рамках которого ВС указал, что ФАС должна доказать действительное наличие дискриминации, а именно определить, по отношению к кому положение «потерпевшего” стало хуже.

Поскольку ФАС этого не сделал, его решение о привлечении к ответственности было отменено. Отметим, что в первой инстанции, это решение было оставлено в силе. Такая практика свидетельствует о том, что не у всех судов первой инстанции существует четкое понимание состава правонарушения, а также необходимых стандартов доказывания, но суды высших инстанций ведут практику к единообразному и правильному применению норм права.

Подобная позиция ВС, в свою очередь, заставляет задуматься, как именно необходимо указывать «хозяйствующих субъектов, по сравнению с которыми…”, поскольку ФАС и суды в подавляющем большинстве случаев только абстрактно указывают ту группу, которая получает преимущества, но не устанавливает таких субъектов поименно. Это решение ВС является на данный момент относительно новым (вынесено 15 сентября 2017 года) — с течением времени можно будет проследить, изменится ли практика или указания на круг или группу хозяйствующих субъектов останется достаточно.

Основание возбуждения административного дела

Интересно, что различные цены на услуги или товары являются главным и самым часто встречающимся основанием для начала разбирательства по злоупотреблению доминирующим положением, связанным с созданием дискриминационных условий.

При этом, суды специально отмечают (и отменяют решения ФАС по этому основанию), что сама по себе различная цена не может являться основанием для привлечения к ответственности в таких случаях как: установление цены в ходе переговоров, поскольку стороны сами изъявляют собственную волю; различные цены могут быть обусловлены различными технологическими или экономическими условиями региона, порта, клиента и т.д. Так, при рассмотрении дела № А25-1741/2013 суд посчитал обоснованным даже различные цены для постоянных и новых клиентов одного и того же хозяйствующего субъекта. Такое решение суда может быть подвергнуто критическому анализу, поскольку «постоянство клиента” не может быть во всех случаях признано достаточным обоснованием. Так, лицо, постоянно подключающееся к электросетям (например, застройщик) вряд ли может рассчитывать на более дешевую стоимость услуг (например, по сравнению с владельцем частной постройки) — возникает неравенство положения при оказании одного и того же объема услуг. При продажах же, объем услуг может различаться, поскольку опыт работы с клиентом позволяет сглаживать «шероховатости” при процессе поставки и устранять некоторые мелкие сложности, такие как, например, построение логистики.

В некоторых решениях суд даже отмечает, что не только различная стоимость услуг, но и различный способ определения конечной стоимости ставит лица в неравное положение, а значит имеет место нарушение п.8 ч.1 ст.10. Подобное имело место в описанных выше делах по различному начислению стоимости услуг различным группам потребителей электрической энергии: по счетчикам и с применением нормативов потребления.

Кроме того, ФАС и суды верно исследуют существование единого и, главное, свободного товарного рынка. Так, ФАС правомерно отказывала в возбуждении дел там, где не идет речь о свободном рынке, а идет речь о лицензируемой деятельности или, более того, деятельности, которую могут осуществлять только прямо поименованные в законе лица. По мнению ФАС, в этом случае нельзя говорить о нарушении конкурентной среды, поскольку подобной конкурентной среды на рынке вовсе не существует. Подобная аргументация имела место, например, при рассмотрении дел об оказании услуг по проведению медицинских осмотров: А28-8811/2015 и А28-8812/2015.

Выводы:

1) Федеральная антимонопольная служба в ходе рассмотрения административного дела в подавляющем большинстве случаев надлежащим образом устанавливает состав правонарушения, предусмотренный гипотезой анализируемой статьи ФЗ № 135-ФЗ. В тех случаях, когда ФАС не установил требуемый состав правонарушения, суд отменяет такие решения ФАС как противоречащие закону. Нарушений в этой части не выявлено.

2) Судебная практика в различных регионах Российской Федерации должна быть признана единообразной и стабильной. Судебные органы правильно толкуют и применяют соответствующие положения законодательства о защите конкуренции. В этой части мониторинг правоприменения показал положительный результат.

3) Установлено, что суды, в целом, правильно применяют на практике положения п. 8 ч. 1 ст. 10 ФЗ № 135-ФЗ. Также, суды надлежащим образом исправляют ошибки, допущенные со стороны антимонопольных органов, оздоравливая тем самым практику правоприменения.

4) Касательно последней поставленной задачи, ангажированности судом перед решениями ФАС не выявлено.

5) Установлено, что в судебных решениях зачастую отсутствует специальное указание на п.8 ч.1 ст. 10; вместо этого, суды ссылаются на ч. 1 ст. 10 в целом, указывая при этом в описательной части нормы, что имело место создание дискриминационных условий. Такое специфическое написание текстов судебных решений может свидетельствовать, по нашему мнению, о непопулярности среди судейского корпуса перечисленных в качестве открытого перечня актов злоупотребления доминирующим положением, поскольку суд может просто сослаться на такое злоупотребление в целом, не подбирая конкретный состав, чтобы уменьшить шанс судебной ошибки.

6) Также, осталось не понятным после анализа судебной практики, что именно законодатель понимает под «дискриминационными условиями». Должны ли они вести к установлению дискриминации в собственном смысле слова? Должна ли дискриминация основываться на угнетении группы лиц, обладающих отличительными специфическими признаками (религиозные или политические взгляды, цвет кожи и др.), или же должно просто иметь место поставление в неравное положение, не связанное с групповыми характеристиками лиц? В этой связи, может быть предложено изменение Федерального закона «О защите конкуренции» с целью уточнения понятия «дискриминация» для целей его применения.

Список анализируемых дел.

  1. Определение Верховного суда от 15.09.2017 по делу № 309-КГ17-12762;
  2. Определение Верховного суда от 21.12.2016 по делу № 306-КГ16-17664;
  3. Постановление арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21.12.2016 по делу № А74-3002/2016;
  4. Постановление арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21.12.2015 по делу № А19-20689/2014;
  5. Постановление арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 08.05.2015 по делу № А69-2199/2014;
  6. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 28.12.2016 по делу № А59-558/2016;
  7. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 29.09.2016 по делу № А59-5533/2015;
  8. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 05.11.2015 по делу № А51-33079/2014;
  9. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 21.08.2015 по делу № А04-7750/2014;
  10. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 07.07.2015 по делу № А16-1473/2014;
  11. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 07.05.2015 по делу № А51-19418/2014;
  12. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 26.09.2016 по делу № А19-20689/2014;
  13. Постановление арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24.09.2015 по делу № А45-26015/2014;
  14. Постановление арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 31.01.2017 по делу ;
  15. Постановление арбитражного суда Дальневосточного округа от 20.09.2017 по делу № А73-10266/2016;
  16. Постановление арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.09.2017 по делу № А26-316/2016;
  17. Постановление арбитражного суда Северо-Западного округа от 09.04.2013 по делу № А26-5250/2012;
  18. Постановление арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.12.2012 по делу № А05-2249/2012;
  19. Постановление арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.01.2017 по делу № А13-15704/2016
  20. Постановление арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22.01.2016 по делу № А25-1741/2013;
  21. Постановление арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.07.2015 по делу № А53-24194/2014;
  22. Постановление арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10.12.2015 по делу № А53-16581/2014;
  23. Постановление арбитражного суда Московского округа от 06.06.2016 по делу № А40-83499/2015;
  24. Постановление арбитражного суда Московского округа от 30.09.2015 по делу № Ф05-13647/2015;
  25. Постановление арбитражного суда Московского округа от 22.09.2015 по делу № А40-206903/2014;
  26. Постановление арбитражного суда Московского округа от 10.06.2013 по делу № А40-82507/12-82-758;
  27. Постановление арбитражного суда Поволжского округа от 12.10.2016 по делу № А06-9638/2015;
  28. Постановление арбитражного суда Поволжского округа от 27.07.2017 по делу № А65-15920/2016;
  29. Постановление арбитражного суда Центрального округа от 20.04.2017 по делу № А68-2064/2016;
  30. Постановление арбитражного суда Центрального округа от 14.10.2015 по делу № Ф10-3648/2015;
  31. Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 09.02.2015 по делу № А79-9575/2013;
  32. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 26.02.2016 по делу № А29-6111/2015;
  33. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 13.11.2015 по делу № А28-8812/2015;
  34. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 12.11.2015 по делу № А28-8811/2015;
  35. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 02.11.2015 по делу № А17-2547/2015;
  36. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 26.02.2016 по делу № А74-8443/2015;
  37. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 23.09.2015 по делу № А74-2035/2015;
  38. Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.08.2016 по делу № А27-10295/2015;
  39. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2015 по делу № А56-48231/2013;
  40. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2014 по делу № А56-48237/2013;
  41. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2013 № А56-3378/2013;
  42. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2015 по делу № А56-78044/2014;
  43. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2017 по делу № 17АП-5984/2017-АК;
  44. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2015 по делу № А48-3626/2015;
  45. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.08.2015 по делу № А35-9473/2014;
  46. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2014 по делу № А35-13267/2012;
  47. Постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2016 по делу № А68-2064/2016;
  48. Постановление арбитражного суда Владимирской области от 15.12.2016 по делу № А11-6393/2016;
  49. Постановление арбитражного суда Томской области от 02.02.2017 по делу № А67-9156/2015;

Быстрая навигация: Каталог статей Предпринимательские договоры Предпринимательский договор (общие положения) Соотношение понятий «потребительский договор» и «обязательство, связанное с осуществлением предпринимательской деятельности»: проблемы теории и правоприменения (Кирпичев А.Е.)

Дата размещения статьи: 22.08.2014

Принятие Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» <1> (далее также — Постановление Пленума) не только оказало значительное влияние на практику рассмотрения судами и мировыми судьями споров из договоров с участием потребителей (к числу которых согласно Постановлению Пленума относятся помимо розничной купли-продажи и бытового подряда большое число иных договорных конструкций) и применения к ним норм Закона о защите прав потребителей <2>, но и обратило внимание представителей юридической науки на общие и частные вопросы потребительских отношений, нуждающиеся в доктринальной оценке <3>. Как отмечает Я.В. Вольвач, даже применение расширительного подхода Постановления Пленума «не разрешает в полной мере вопрос о сфере отношений, регулируемых законодательством о защите прав потребителей, поскольку, с одной стороны, не ограничивает их круг, а с другой — не закрепляет совокупность признаков, им присущих и отграничивающих эти особые имущественные обязательственные правоотношения от иных правоотношений с участием физических лиц», а затем делает вывод, что одним из путей решения проблемы сферы применения законодательства о защите прав потребителей может стать «разработка всеобъемлющей совокупности признаков более широкого содержания, чем публичность договора и состав участников, например, определяющих цель, основания возникновения, правовую природу возникающих правоотношений» <4>. Между тем данные вопросы остаются нерешенными, хотя в них, как представляется, находится ключ и к решению ряда практических проблем.
———————————
<1> Российская газета. 2012. N 156; СПС «Гарант».
<2> Закон Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. N 3. Ст. 140; СПС «Гарант».
<3> См., напр.: Галь И.Г. Обязательства по оказанию медицинских услуг: проблемы теории и практики // Российский судья. 2013. N 3. С. 13 — 17; Синцов Г.В., Гошуляк Т.В. О некоторых аспектах использования в судебной практике Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» // Российский судья. 2012. N 10. С. 42 — 44; Васильева О.В. Защита прав потребителей юридических услуг // Юрист. 2013. N 10. С. 30 — 33.
<4> Вольвач Я.В. Законодательное регулирование отношений с участием потребителей // Законодательство и экономика. 2013. N 7; СПС «КонсультантПлюс».
Термин «потребительский договор» менее распространен в научной литературе, чем «предпринимательский договор», однако он, как и последний, отсутствуя в законодательстве, встречается в судебной практике, причем нередко они выступают в качестве антонимичных понятий. Так, в одном случае суд указал, что по ФЗ от 26.03.2003 N 35 «Об электроэнергетике» договоры делятся на потребительские и предпринимательские, при этом первые являются публичными, а вторые — нет <5>.
———————————
<5> Решение Арбитражного суда Ростовской области от 13.06.2012 по делу N А53-26391/11 // СПС «КонсультантПлюс».
По мнению С.С. Занковского, обобщающего теорию предпринимательского права по данному вопросу, всем предпринимательским обязательствам присущи общие признаки <6>.
———————————
<6> Занковский С.С. Предпринимательские обязательства. М., 2012. С. 17.
Во-первых, все предпринимательские обязательства, независимо от разновидности, так или иначе опосредуют предпринимательскую деятельность.
Во-вторых, субъектный состав таких обязательств представлен государственными или муниципальными органами, коммерческими организациями, в том числе центрами хозяйственных систем, и внутренними подразделениями таких организаций.
В-третьих, предпринимательские обязательства немыслимы вне государственного регулирования, которое в той или иной степени предопределяет их содержание и, соответственно, поведение сторон.
В-четвертых, обязательства в предпринимательстве, независимо от их вида, снабжены санкциями на случай нарушения.
ГК РФ использует весьма близкое к предпринимательским обязательствам понятие обязательства, связанного с осуществлением предпринимательской деятельности. Если рассмотреть данное понятие, то получится, что оно объединяет два достаточно разных явления — обязательства, в которых обе стороны являются предпринимателями или иными хозяйствующими субъектами, и обязательства, в которых таким субъектом является одна сторона. Уже российской юриспруденции начала XX века было известно такое деление основных существовавших тогда видов коммерческих договоров на односторонне-коммерческие и двусторонне-коммерческие. Следует отметить, что если отнесение договоров первого вида к предпринимательским практически не вызывает сомнений у большинства исследователей, то со вторым видом обязательств дело обстоит сложнее. М.Н. Илюшина отмечает, что сама «основная идея формирования категорий «коммерческие» и «предпринимательские» договоры состоит в том, чтобы выделить правовое регулирование потребительских сделок, которые, по общему мнению, становятся все более предметом специального правового регулирования, носящего преимущественно императивный характер и направленного на защиту потребителя, т.е. стороны, вступающей в договор не в процессе осуществления предпринимательской деятельности» <7>.
———————————
<7> Илюшина М.Н. Правовой режим сделок в коммерческих отношениях: вопросы становления в доктрине, законодательстве и правоприменительной практике. М., 2011. С. 16.
К обязательствам, связанным с осуществлением одной стороной предпринимательской деятельности, относятся как обязательства между предпринимателями и некоммерческими организациями или государством, муниципальными образованиями, так и между предпринимателями и потребителями.
По поводу данной проблемы в литературе отмечается, что еще в конце XIX — начале XX века российское «право различало односторонние и двусторонние торговые сделки, в зависимости от того, имеются ли признаки, характеризующие сделку как торговую, у одного из контрагентов или у обоих. И германское, и российское дореволюционное законодательство сохраняло указанные различия и связывало с этим серьезные правовые последствия. В силу специальных указаний закона целый ряд правовых постановлений не распространялся на односторонние торговые сделки» <8>.
———————————
<8> Там же. С. 15.
В этой связи с точки зрения субъективного критерия М.Н. Илюшина предлагает разделить все коммерческие (предпринимательские) сделки на две группы:
1) сделки, в которых одной из сторон может быть только предприниматель (к которым она относит в том числе розничную куплю-продажу);
2) сделки, в которых с обеих сторон участвуют предприниматели, вступающие в правоотношения с целью получения прибыли <9>.
———————————
<9> Там же. С. 33 — 34.
С.С. Занковский в связи с данной проблемой разграничивает понятия «предпринимательский договор» и «договоры с участием лица, занимающегося предпринимательской деятельностью» <10>. Характеризуя договор розничной купли-продажи, данный автор пишет, что «продавец и покупатель подчинены разным правовым режимам. Первый действует на основании публичных и частноправовых норм, последний не выходит за пределы частной сферы. Продавец подчинен актам государственного регулирования предпринимательства, покупателю достаточно норм гражданского права, к тому же в этих пределах он может воспользоваться полномочиями, имеющимися у него в силу Закона о защите прав потребителей. Данный договор, если и можно назвать предпринимательским, то лишь в части, относящейся к продавцу, но не к покупателю; иными словами, он являлся бы предпринимательским обязательством лишь отчасти и уже этим отличался бы от договоров между предпринимательскими структурами» <11>.
———————————
<10> Занковский С.С. Указ. соч. С. 20.
<11> Там же. С. 20 — 21.
Нельзя не согласиться с тем, что именно потребительские договоры, как правило, противопоставляются предпринимательским, но в то же время именно наличие предпринимателя, хозяйствующего субъекта в обязательстве с участием гражданина-потребителя превращает такой договор в потребительский. Именно участие в потребительских договорах предпринимателей увеличивает императивность правового регулирования такого договора, поэтому потребительские договоры необходимо отличать от «бытовых обязательств», т.е. обязательств, в которых обеими сторонами являются граждане, не являющиеся предпринимателями. Хотя данный термин и не является устоявшимся (С.Ю. Филиппова, например, противопоставляет предпринимательским договорам бытовые <12>), в то же время из общей характеристики реформы обязательств в сфере предпринимательской деятельности, которую дает данный автор, представляется возможным сделать вывод, что бытовыми данный автор называет все договоры с участием физического лица хотя бы на одной стороне <13>, что представляется не вполне верным, т.к. договоры с участием предпринимателя хотя бы на одной стороне подпадают под действие большого числа специальных правил ГК РФ, не распространяющихся на договоры граждан между собой (например, правила п. 3 ст. 401 ГК РФ, п. 4. ст. 469, п. 3 ст. 481, п. 3 ст. 809, абз. 2 п. 1 ст. 972).
———————————
<12> Филиппова С.Ю. Реформирование гражданского законодательства об обязательствах в сфере предпринимательской деятельности: гражданский оборот — место для экспериментов? // Право и бизнес: Сборник I Ежегодной международной научно-практической конференции, приуроченной к 80-летию со дня рождения профессора В.С. Мартемьянова. М.: Юрист, 2012. С. 482.
<13> Там же. С. 474 — 483.
Таким образом, можно сделать вывод, что обязательства, урегулированные гражданским законодательством, подразделяются по характеристике исполнения, т.е. по характеру поведения их сторон, на бытовые и связанные с осуществлением предпринимательской деятельности, среди последних выделяются предпринимательские обязательства и потребительские обязательства (потребительские договоры) <14>.
———————————
<14> В отличие от предпринимательских обязательств, которым нередко присуще возникновение из сложного юридического состава (фактического состава), договорные обязательства с участием потребителей возникают непосредственно из договора, и поэтому их можно без ущерба смыслу именовать потребительскими договорами.
Однако представляется, что в условиях интенсивного развития правоприменительной практики по спорам о защите прав потребителей для научного осмысления ряда особенностей потребительских отношений следует пользоваться достижениями не только цивилистики, но и науки предпринимательского права, что обусловливается продемонстрированной выше связью правовой природы предпринимательских обязательств и потребительских договоров.
А.М. Ширвиндт обращает внимание на тот факт, что «углубленного изучения может требовать целесообразность установления в отечественном праве функциональной связи между договорами о приобретении товаров, выполнении работ или оказании услуг и кредитными договорами, заключаемыми потребителем с целью финансирования первых» <15>. Представляется, что такая постановка вопроса должна рассматриваться с учетом теоретических наработок теории предпринимательского (хозяйственного) договора, одной из черт которого справедливо называлась «сложная многосубъектная структура договорных связей» <16>.
———————————
<15> Ширвиндт А.М. Ограничение свободы договора в целях защиты прав потребителей в российском и европейском частном праве // Вестник гражданского права. 2013. N 1; СПС «КонсультантПлюс».
<16> Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений // Яковлев В.Ф. Избранные труды. М.: Статут, 2012. Т. 2: Гражданское право: история и современность. Кн. 1; СПС «КонсультантПлюс».
Действительно, на практике нередки случаи, когда судам приходится отказывать потребителям в требованиях, связанных с судьбой кредитного договора при расторжении договора купли-продажи, для исполнения обязанностей по которому был заключен кредитный договор. Суды указывают, например, что «расторжение договора купли-продажи товара не может расцениваться как существенное изменение обстоятельств и являться основанием к расторжению кредитного договора» <17> либо что «непредоставление продавцом достоверной информации о потребительских свойствах товара и возможное впоследствии расторжение договора купли-продажи не может расцениваться как существенное изменение обстоятельств и служить поводом к расторжению кредитного договора» <18>. Встречается и противоположная практика, когда суд апелляционной инстанции указывает, что «суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в данном случае договор потребительского кредита является производным от договора купли-продажи, и правомерно, руководствуясь ст. 451 ГК РФ, удовлетворил требование истца о его расторжении» <19>. Такие выводы в судебной практике достаточно редки, хотя они корреспондируют с высказанными некогда в теории хозяйственного права идеями объединения цепочки обязательственных правоотношений в конструкцию единого сложного обязательства, позволяющую рассмотреть его едино, с учетом воли всех участников составляющих его правоотношений <20>. Современный исследователь В.В. Кулаков также отмечает важность общности цели для конструирования единого сложного отношения и пишет, что «сложное обязательство следует считать единым, а не простой совокупностью обязательств, когда все его элементы со всеми осложнениями связаны общей целью (направленностью)» <21>. Действительно, в потребительских договорах и заключаемых для их оплаты договорах потребительского кредитования имеется единая цель — приобретение товара покупателем-потребителем.
———————————
<17> Апелляционное определение Суда Еврейской автономной области от 26.10.2012 по делу N 33-514/2012 // СПС «КонсультантПлюс».
<18> Апелляционное определение Суда Еврейской автономной области от 28.09.2012 по делу N 33-467/2012 // СПС «КонсультантПлюс».
<19> Апелляционное определение Хабаровского краевого суда от 29.06.2012 по делу N 33-4214/2012 // СПС «КонсультантПлюс».
<20> См., например: Лаптев В.В. Предмет и система хозяйственного права. М., 1969. С. 103 — 112.
<21> Кулаков В.В. Обязательство и осложнения его структуры в гражданском праве России: Монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: РАП; Волтерс Клувер, 2010; СПС «КонсультантПлюс».
Другим неожиданным примером применимости общих положений предпринимательского права является его положение о том, что «в некоторых случаях субъективные права и обязанности в этой отрасли права возникают вне правоотношений» <22>. Одним из самых неисследованных положений законодательства о защите прав потребителей представляется существование у потребителя прав не только по отношению к его непосредственному договорному контрагенту — продавцу или исполнителю, но и по отношению к изготовителю, который обязан, например, установить срок службы, срок годности товара (ст. 5 Закона о защите прав потребителей), обеспечить возможность ремонта и технического обслуживания товара (ст. 6 Закона о защите прав потребителей), устранить недостаток товара (ст. 20 Закона о защите прав потребителей). Хотя указанный Закон в преамбуле говорит об отношениях, возникающих между потребителями и изготовителями при продаже товаров, очевидно, что первые две из приведенных в качестве примера обязанностей изготовителя существуют до продажи товара потребителю и даже до того, как потребитель проявит заинтересованность в покупке товара (что влечет у него появление права на информацию), и относятся непосредственно к правовому статусу изготовителя. В данных случаях наличие у изготовителя обязанности вне правоотношения, соответствующего теории предпринимательского права, не удивительно, поскольку изготовитель является предпринимателем. Правовая квалификация третьего примера осложнена позицией, изложенной в Постановлении Пленума, согласно которой «правами стороны в обязательстве в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации пользуется не только гражданин, который имеет намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий товары (работы, услуги), но и гражданин, который использует приобретенные (заказанные) вследствие таких отношений товары (работы, услуги) на законном основании (наследник, а также лицо, которому вещь была отчуждена впоследствии, и т.п.)». Получается, что права потребителя по отношению к изготовителю возникают в результате его участия в договорном обязательстве с продавцом и передаются в дальнейшем иным собственникам или даже пользователям товаров. Представляется, что обязательственное правоотношение между потребителем и изготовителем возникает только при нарушении вследствие действий изготовителя (например, изготовление и передача в имущественный оборот некачественного товара), а до того момента право потребителя существует вне правоотношения и следует судьбе товара, хотя данная позиция нуждается в дополнительном обосновании.
———————————
<22> Лаптев В.В. Предпринимательское (хозяйственное) право и реальный сектор экономики. М.: Инфотропик Медиа, 2010; СПС «Гарант».
Таким образом, подводя итоги изложенному, можно сделать вывод, что потребительский договор является частным случаем обязательства, связанного с осуществлением предпринимательской деятельности, но не предпринимательского обязательства. Однако данное обстоятельство не препятствует возможности применения к таким договорам ряда указанных теоретических положений о предпринимательских обязательствах, не противоречащих существу потребительских отношений, однако существенным образом отличающих потребительские договоры и предпринимательские обязательства от третьей группы обязательственных отношений, регулируемых гражданским законодательством — «бытовых» договоров, т.е. договоров, обеими сторонами которых выступают граждане, не являющиеся индивидуальными предпринимателями.

Соглашение — договоренность в письменной форме, содержащаяся в документе или нескольких документах, а также договоренность в устной форме.

«Вертикальное» соглашение – соглашение между хозяйствующими субъектами, один из которых приобретает товар, а другой предоставляет (продает) товар. Не является «вертикальным» соглашением агентский договор.

Картель – ограничивающее конкуренцию соглашение между хозяйствующими субъектами-конкурентами, то есть между хозяйствующими субъектами, осуществляющими продажу товаров на одном товарном рынке.

1. Ценовой сговор
Ценовой сговор — это не только соблюдение определенного уровня цен (картель единой цены) и согласованное их повышение, это и установление минимальной цены (картель минимальных цен), и процент скидок (картель согласованных размеров скидок), и типовая формула расчета (калькуляционный картель). Основные признаки ценового сговора: одинаковые цены, их синхронное изменение и повышение в одних и тех же пределах. Картели этого вида появились одними из первых.

2. Сговор по разделу территорий, клиентов, рынков
В картелях этого вида заключается соглашение о распределении клиентов, территорий (региональный картель), объемов продаж и закупок (экспортный и импортный картель) и ассортимента реализуемых товаров (картель специализации). Определить их можно по следующим признакам: картели этого вида работают только в определенных городах, не интересуются «чужими» территориями или клиентами, не увеличивают предложение товара, даже если на него наблюдается небывалый спрос.

3. Сговор при проведении торгов, тендеров и аукционов
Этот вид картеля подразумевает соглашение между конкурентами об условиях получения подряда до начала торгов. Существует несколько возможностей выиграть торги обманным путем, например: заявки с самыми выгодными предложениями цены подаются участниками сговора по очереди, либо осуществляется подкуп других участников торгов с тем, чтобы ими были выдвинуты заранее неприемлемые условия или цены (таким образом, победитель оказывается безальтернативным), в некоторых случаях возможны такие наказуемые законом действия, как шантаж и применение насилия в отношении возможных конкурентов. В обмен на свой «проигрыш» «компании-неудачники» получают другой контракт, субподряд у выигравшего, денежное или иное вознаграждение.
Вычислить конкурсных мошенников легко, т.к. существуют признаки недобросовестно проведенных торгов: малое количество участников, лишь символическое снижение цены предложения, неполная явка на торги и др.

Товар — объект гражданских прав (в том числе работа, услуга, включая финансовую услугу), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот.

Финансовая услуга — банковская услуга, страховая услуга, услуга на рынке ценных бумаг, услуга по договору лизинга, а также услуга, оказываемая финансовой организацией и связанная с привлечением и (или) размещением денежных средств юридических и физических лиц.

Взаимозаменяемые товары — товары, которые могут быть сравнимы по их функциональному назначению, применению, качественным и техническим характеристикам, цене и другим параметрам таким образом, что приобретатель действительно заменяет или готов заменить один товар другим при потреблении (в том числе при потреблении в производственных целях).

Товарный рынок — сфера обращения товара (в том числе товара иностранного производства), который не может быть заменен другим товаром, или взаимозаменяемых товаров (далее — определенный товар), в границах которой (в том числе географических) исходя из экономической, технической или иной возможности либо целесообразности приобретатель может приобрести товар, и такая возможность либо целесообразность отсутствует за ее пределами.

Хозяйствующий субъект – коммерческая организация, некоммерческая организация, осуществляющая деятельность, приносящую ей доход, индивидуальный предприниматель, иное физическое лицо, не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, но осуществляющее профессиональную деятельность, приносящую доход, в соответствии с федеральными законами на основании государственной регистрации и (или) лицензии, а также в силу членства в саморегулируемой организации.

Финансовая организация – хозяйствующий субъект, оказывающий финансовые услуги, – кредитная организация, микрофинансовая организация, кредитный потребительский кооператив, страховщик, страховой брокер, общество взаимного страхования, организатор торговли, клиринговая организация, ломбард, лизинговая компания, негосударственный пенсионный фонд, управляющая компания инвестиционного фонда, управляющая компания паевого инвестиционного фонда, управляющая компания негосударственного пенсионного фонда, специализированный депозитарий инвестиционного фонда, специализированный депозитарий паевого инвестиционного фонда, специализированный депозитарий негосударственного пенсионного фонда, профессиональный участник рынка ценных бумаг.

Конкуренция — соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

Дискриминационные условия — условия доступа на товарный рынок, условия производства, обмена, потребления, приобретения, продажи, иной передачи товара, при которых хозяйствующий субъект или несколько хозяйствующих субъектов поставлены в неравное положение по сравнению с другим хозяйствующим субъектом или другими хозяйствующими субъектами.

Недобросовестная конкуренция — любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Монополистическая деятельность — злоупотребление хозяйствующим субъектом, группой лиц своим доминирующим положением, соглашения или согласованные действия, запрещенные антимонопольным законодательством, а также иные действия (бездействие), признанные в соответствии с федеральными законами монополистической деятельностью.

Систематическое осуществление монополистической деятельности — осуществление хозяйствующим субъектом монополистической деятельности, выявленное в установленном настоящим Федеральным законом порядке более двух раз в течение трех лет.

Необоснованно высокая цена финансовой услуги, необоснованно низкая цена финансовой услуги — цена финансовой услуги или финансовых услуг, которая установлена занимающей доминирующее положение финансовой организацией, существенно отличается от конкурентной цены финансовой услуги, и (или) затрудняет доступ на товарный рынок другим финансовым организациям, и (или) оказывает негативное влияние на конкуренцию.

Конкурентная цена финансовой услуги — цена, по которой финансовая услуга может быть оказана в условиях конкуренции.

Координация экономической деятельности – согласование действий хозяйствующих субъектов третьим лицом, не входящим в одну группу лиц ни с одним из таких хозяйствующих субъектов и не осуществляющим деятельности на товарном рынке, на котором осуществляется согласование действий хозяйствующих субъектов. Не являются координацией экономической деятельности действия хозяйствующих субъектов, осуществляемые в рамках «вертикальных» соглашений.

Антимонопольный орган — федеральный антимонопольный орган и его территориальные органы.

Приобретение акций (долей) хозяйственных обществ — покупка, а также получение иной возможности осуществления предоставленного акциями (долями) хозяйственных обществ права голоса на основании договоров доверительного управления имуществом, договоров о совместной деятельности, договоров поручения, других сделок или по иным основаниям.

Признаки ограничения конкуренции – сокращение числа хозяйствующих субъектов, не входящих в одну группу лиц, на товарном рынке, рост или снижение цены товара, не связанные с соответствующими изменениями иных общих условий обращения товара на товарном рынке, отказ хозяйствующих субъектов, не входящих в одну группу лиц, от самостоятельных действий на товарном рынке, определение общих условий обращения товара на товарном рынке соглашением между хозяйствующими субъектами или в соответствии с обязательными для исполнения ими указаниями иного лица либо в результате согласования хозяйствующими субъектами, не входящими в одну группу лиц, своих действий на товарном рынке, иные обстоятельства, создающие возможность для хозяйствующего субъекта или нескольких хозяйствующих субъектов в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товара на товарном рынке, а также установление органами государственной власти, органами местного самоуправления, организациями, участвующими в предоставлении государственных или муниципальных услуг, при участии в предоставлении таких услуг требований к товарам или к хозяйствующим субъектам, не предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Государственные или муниципальные преференции – предоставление федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, иными осуществляющими функции указанных органов органами или организациями отдельным хозяйствующим субъектам преимущества, которое обеспечивает им более выгодные условия деятельности, путем передачи государственного или муниципального имущества, иных объектов гражданских прав либо путем предоставления имущественных льгот, государственных или муниципальных гарантий.

Экономическая концентрация — сделки, иные действия, осуществление которых оказывает влияние на состояние конкуренции.

Лицо, являющееся объектом экономической концентрации, – лицо, чьи акции (доли), активы, основные производственные средства и (или) нематериальные активы приобретаются или вносятся в уставный капитал, и (или) лицо, права в отношении которого приобретаются в порядке, установленном главой 7 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»

Контроль – наличие у физического или юридического лица возможности прямо или косвенно (через юридическое лицо или через несколько юридических лиц) определять решения, принимаемые другим юридическим лицом, посредством одного или нескольких следующих действий:
1) распоряжение более чем пятьюдесятью процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный (складочный) капитал юридического лица;
2) осуществление функций исполнительного органа юридического лица.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *