Законы в системе источников права

а) Указы Президента РФ

б) Постановления Правительства РФ

+в) приговор районного суда

г) постановление Городского Совета г. Оренбурга

д) Указ губернатора Оренбургской области

41. К числу источников конституционного права относятся правовые позиции Конституционного Суда РФ. Особенность их заключается в следующем: (Назовите неверный ответ)

а) они содержатся не в нормативных а правоприменительных актах

б) изменение законодателем правовой нормы на основе решения конституционного суда

в) законодатель исходит из целесообразности принимая правовой акт, КС – из законности

+г) правовые позиции не требуют изменения правовых норм

д) законодатель принимает правовые акты инициативно, КС – при обращениях

42. Нормативность правовых позиций Конституционного Суда заключается в следующем: (Назовите неверный ответ)

а) признание правовых норм, правовых актов недействующими и не подлежащими применению

+б) КС отменяет неконституционные нормы и правовые акты

в) КС при определенных условиях сохраняет действие правовых актов

г) КС своими правовыми позициями указывает законодателю на определенные нормы права

д) КС конкретизирует содержание конституционных норм в рамках официального правового толкования

43. Из перечисленных нормативных правовых актов источниками конституционного права являются … (Назовите неверный ответ)

а) Федеральный Конституционный закон от 21 июля 1994 г.

б) Конституция Российской Федерации

в) Указ Президента РФ от 9 марта 2004 г.

+г) Гражданский кодекс Российской Федерации

д) Устав Оренбургской области

44. Локальными источниками конституционного права являются: (Назовите неверный ответ)

а) Устав Оренбургской области

+б) Регламент Государственной Думы РФ

в) Закон Оренбургской области

г) Регламент Законодательного Собрания области

д) Распоряжение главы администрации г. Оренбурга

45. Источники конституционного права, действующие на всей территории РФ: (Назовите неверный ответ)

а) Конституция РФ

б) Федеральные конституционные законы

в) Постановления Конституционного Суда РФ

+г) Законы Свердловской области

д) Указы Президента РФ

46. Этому понятию: «Это устройство отрасли права, деление его на подотрасли, институты и их целостное соединение» соответствует определение … (Назовите верный ответ)

+а) система конституционного права

б) структура отрасли права

в) соединение институтов, заложенных в Конституции РФ

г) совокупность правовых норм, образующих подотрасли конституционного права

д) механизм правового регулирования в конституционном праве

47. Система конституционного права (по О.Е. Кутафину) складывается из следующих институтов: (назовите неверный ответ)

а) основ конституционного строя России

б) гражданства и основ правового статуса человека и гражданина

+в) попечительства и усыновления детей

г) федеративного устройства Российской Федерации

д) избирательного права и системы государственных органов

48. Следующим образом определяется понятие: «Это совокупность идей, взглядов, доктрин, система знаний и закономерностях развития и функционирования конституционного права и о регулируемых конституционно-правовыми нормами общественных отношениях» (Назовите верный ответ)

а) конституционное право как учебная дисциплина

+б) конституционное право как наука

в) конституционное право как отрасль права

г) конституционное право как система законодательства

д) конституционное право как совокупность институтов права

49. Методами исследования в науке конституционного права являются:

(Назовите неверный ответ)

а) исторический

б) метод движения от абстрактного к конкретному и наоборот

в) ценностный метод

г) сравнительно-правовой

+д) информационный

50. В настоящее время выделяют следующую периодизацию науки конституционного права в России: (Назовите неверный ответ)

а) становление науки с середины XIX до начала XX века

б) развитие государственного права в условиях парламентской монархии (1905-1917 гг.)

в) советский период развития науки конституционного права

+г) зарубежный этап развития

д) современный этап ( с конца 80-х XX века)

51. Назовите наиболее выдающихся ученых — государствоведов досоветского периода развития науки конституционного права: (назовите неверный ответ)

а) Чичерин Б.Н.

б) Градовский А.Д.

+в) Златопольский Л.Д.

г) Коркунов Н.М.

д) Лазаревский Н.И.

ПЕТКОВ А. С.

ЗАКОН В СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ (ФОРМ) ПРАВА: ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

Аннотация. Реализация принципов современного правового общества, признающего верховенство закона, обуславливает необходимость существования хорошо обоснованной концепции источников права, которая определяет юридическую природу закона как источника права. Для обеспечения верховенства закона и его эффективного действия необходим высокий уровень юридической техники, четкость и качество языка нормативно-правовых актов.

Ключевые слова: закон, верховенство закона, юридическая природа, источник права, нормативно-правовой акт.

PETKOV A. S.

LAW IN THE SYSTEM OF RIGHT SOURCES (FORMS): LEGAL CHARACTERISTIC

Keywords: law, supremacy of law, legal nature, right source, laws and regulations.

Несмотря на существование огромного множества научных работ, посвященных отдельным аспектам теории закона, проблема всеобщего теоретического исследования закона и его сопоставления с иными формами (источниками) права за годы существования независимой Украины еще не ставилась. Недостаточность такого исследования сказывается на эффективности достижения в Украине цели законодательной власти — урегулирования общественных отношений на уровне правового закона .

Следует заметить, что в юридической литературе нет единого подхода к определению понятия системы источников права. Более того, есть мнение, что в отечественной

юридической науке отсутствует общепринятое, всеми одобряемое и согласованное понятие источника права. Приведем несколько примеров позиций ученых касательно этого аспекта.

Н. Пархоменко характеризует систему источников права как органическую, комплексную, многоуровневую, динамическую и открытую систему, составные элементы которой объединены структурными связями, каждый элемент которой является самостоятельным и может быть исследован отдельно . Р. Тополевский под системой источников права понимает совокупность всех форм юридического закрепления и организационного обеспечения информации об общеобязательных правилах поведения (юридических нормах) в совокупности их взаимосвязей (генетических, структурных и функциональных), через которые объективируются нормативные предписания отрасли права, нормативные составляющие национальной или региональной (наднациональной) правовой системы или международного правопорядка .

Английский ученый К. Аллен определяет источник права как деятельность, посредством которой нормы поведения приобретают характер права, становясь объективно определенными, постоянными и прежде всего обязательными, тем самым не противопоставляя «деятельность» и результат . Такой же точки зрения придерживается и С. С. Алексеев: «Акт правотворчества, который объективируется в документальном виде, — отмечает он, — является юридическим источником соответствующих юридических норм и одновременно формой их юридического официального бытия, существования» .

Однако в общем виде в современной правовой системе источником (формой) права в основном признают нормативно-правовые акты. Поскольку это обусловлено как исторической, так и генетической зависимостью от римского права . Примером такого утверждения может служить точка зрения В. Шаповала, который отмечает, что формами существования любой отрасли национального права является нормативно-правовые акты, относящиеся к формальным источникам права. Эту же идею поддерживает целый ряд корифеев теории права, которые признают юридические источники (формы) официально документальными формами выражения и закрепления норм права, которые исходят от государства и придают им юридическое, общеобязательное значение .

Различные авторы выделяют разное количество видов источников права. В. В. Копейчиков выделяет четыре вида источников права: нормативно-правовой акт, правовой обычай, судебный или административный прецедент и нормативный договор . О. Ф. Скакун выделяет: нормативно-правовой акт; нормативно-правовой договор (внутригосударственный); международно-правовой акт (доминирующим является договор); правовой прецедент (судебный и административный); правовой обычай; правовую доктрину

До появления письменности обычай был единственным видом права. Позже появился нормативно-правовой акт, который и стал основным источником права большинства государств романо-германской правовой семьи.

Украина в этом аспекте не исключение и основным источником права в государстве является нормативно-правовой акт, который служит основанием возникновения других актов. Законными эти акты можно признать только тогда, когда они издаются на основании и в соответствии с действующими нормативно-правовыми актами. Закон регулирует все сферы общественных отношений: организацию и деятельность государственного аппарата, основы общественного строя, права и свободы граждан государства, отношения между субъектами права и т.д.

Закон как источник права характеризуется следующими признаками:

1. Субъектом принятия закона является представительный орган власти;

2. Высшая юридическая сила закона. Остальные подзаконные акты должны соответствовать и не противоречить закону;

3. Предметом регулирования являются важнейшие общественные отношения в государстве;

4. Принятие закона осуществляется по определенной процедуре. Эта процедура называется законодательным процессом;

5. Нормативность закона;

6. Невозможность отмены закона другим органом, кроме того, который его принял.

Характеризуя закон, целесообразно определить следующие его свойства:

а) это совокупность дифференцированных правовых норм, так как аппарат государства имеет многопрофильную конструкцию органов с некоторыми правотворческими полномочиями и огромным набором других функций, которые осуществляются благодаря изданию юридических актов;

б) это иерархиезированная структура, потому что эта система строится на основе юридической силы разных актов;

в) это детализированные по предмету регулирования, субъектам исполнения и реализации права, указания которые находятся в источниках .

Если говорить о качестве законов, то следует заметить, что закон как эффективный регулятор общественных отношений должен соответствовать определенным требованиям. В частности И.М. Овраченко выделяет такие требования: закон должен соответствовать

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

концепции, его содержание и форма должны быть научно обоснованными; подзаконные акты не могут подменять законы; законодатель должен проявлять и учитывать законообразующие интересы, выражать согласие всех социальных слоев общества, их толерантность; в процессе разработки законопроектов нужно умело использовать юридические средства-инструменты с целью установления на нормативном, модельном уровне прав, обязанностей, запретов, санкций, поощрений и др., то есть важно инструментально-технологически обеспечивать провозглашенные цели законов; количество законов, которые принимаются должно быть научно обоснованным; упорядочение законодательства должно происходить не только путем издания новых законов, но и внесением необходимых изменений в действующие законы; подготовка и принятие законов должны осуществляться по принципу «юридической доминанты» в системе нормативных актов — с соблюдением их иерархии, которую образуют формальные моменты (форма, а не содержание) .

Следует заметить, что для обеспечения верховенства закона, его исключительности и его эффективного действия необходим высокий уровень юридической техники, четкость и качество речи законодательных актов, исключающих любые противоречия, неоднозначности .

Разнообразие общественных отношений, регулирующих нормативно-правовые акты, обусловливают большое количество законов, которые можно классифицировать по следующим критериям: 1) по значению и месту в системе законодательства; 2) по сроку действия; 3) по субъектам законотворчества; 4) за пределами действия; 5) по структурной форме; 6) по отраслевому признаку; 7) по сферам общественной жизни.

Например, М. С. Кельман предлагает следующую классификацию законов:

а) по юридической силе — конституционные законы, которые закрепляют фундамент общественного и государственного строя и которые являются основанием действующего законодательства (Конституция; законы, которые вносят изменения в Конституцию, дополняют или конкретизируют положения Основного Закона); текущие законы, т.е. те, которые принимаются на основе и во исполнение конституционных законов и составляют текущее законодательство;

б) по субъектам законотворчества — законы, которые принимаются с помощью референдума; законы, которые принимаются законодательным органом государства;

в) по предмету регулирования — законы конституционные, административные, гражданские, уголовные, процессуальные и др.;

г) по характеру регулирования — органические законы, т. е. внутренне согласованные, которые имеют высокую степень нормативных обобщений и направленные на комплексное

урегулирование общественных отношений; исключительные законы, которые принимаются в исключительных ситуациях вне плана законотворческих работ;

д) по объему воздействия на субъекты — общие законы (предназначены для всех субъектов права независимо от их положения); законы социальные (предназначены для отдельных групп субъектов права), которые имеют особый статус .

Закон дает возможность четко сформулировать содержание прав и обязанностей, быстро довести содержание к адресатам нормы, создать условия для адекватного понимания и применения нормы, оперативно изменять или отменять норму, осуществлять систематизацию норм и упростить пользование ими .

Таким образом, закон как мера охраняемого государством права является самым действенным выразителем права и его идеальной формой. Первостепенное значение закона гарантировано его безупречностью, добиться которой можно только при выполнении определенных требований к закону как к форме (источнику) права, так и к нормам права, которые формируют содержание закона. Основным требованием к качеству закона является его соответствие праву, неотчуждаемым правам человека, которые закреплены в международно-правовых документах, в принципах и нормах международного права.

ЛИТЕРАТУРА

1. Allen C. K. Precedent and Logic // The Law Quarterly Review. — 1925. — Vol. XLI. -№ 163. — pp. 329-345.

2. Алексеев С. С. Теория права: учебник. — М.: БЕК, 1994. — 264 с.

3. Дуда С. М. Закон у системi джерел права романо-германсько» правово’1 ам’1 // Митна справа. — 2014. — № 1(2.1). — С. 80-84.

4. Кельман М. С., Мурашин О. Г. Загальна теорiя держави i права: тдручник. — К.: Кондор, 2006. — 477 с.

5. Колодш А. М., Копейчиков В. В., Лисенков С. Л. Теорiя держави i права. — K.: Юршком 1нтер, 2003. — 368 с.

7. Мазурик К. З. Юридична природа закону як джерела права // Бюлетень Мшютерства юстицп Украши. — 2012. — № 7. — С. 103-109.

8. Нечитайленко А. А. Основы теории права: учебник. — Харьков, 1998. — 198 с.

9. Овраченко I. М. Закони у системi джерел (форм) права та !х класифшащя: автореф. дис…..канд. юрид. наук. — Харюв, 2004. — 18 с.

10. Пархоменко Н. М. Джерела права: проблеми теорп та методологи: монографiя. -К.: Юридична думка, 2008. — 336 с.

11. Скакун О. Ф. Теорiя держави i права: тдручник. — Харюв: Консум, 2001. — 656 с.

13. Шаповал В. Конститущя Украши як форма (джерело) конституцшного права Украши (питання теорп) // Право Украши. — 1999. — № 6. — С. 5-10.

Дипломные и курсовые по Конституционному праву России

СКОЛЬКО СТОИТ ЗАКАЗАТЬ КАЧЕСТВЕННУЮ АВТОРСКУЮ РАБОТУ?

Президент для реализации своих функций и полномочий осуществляет правотворческую деятельность. Он издает указы и распоряжения, которые обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации. Акты Президента Российской Федерации не должны противоречить ее Конституции и федеральным законам (ст. 90). Это означает, что названные акты являются подзаконными.

Однако как таковые они имеют определенные особенности:

1) сама формула «не должны противоречить Конституции и федеральным законам» отличается от той, которая устанавливает подзаконность актов Правительства. В соответствии со ст. 115 постановления Правительства издаются «на основании и во исполнение Конституции РФ, федеральных законов, нормативных указов Президента Российской Федерации»;

2) в отношении указов Президента в Конституции не предусмотрена их отмена. Соответствие нормативных указов Конституции может быть установлено только Конституционным Судом в порядке конституционного судопроизводства. В случае признания Судом указа (или его отдельных положений) не соответствующим Конституции РФ Указ (или его отдельное положение) утрачивает юридическую силу. Ненормативные акты Президента могут быть оспорены в Верховном Суде РФ, рассматривавшем гражданские дела по первой инстанции;

3) указы Президента могут восполнять пробелы в правовом регулировании по вопросам, требующим законодательного решения, при условии, что: отсутствует соответствующий федеральный закон по данному предмету регулирования; такие указы не противоречат Конституции и федеральным законам; их действие во времени ограничено периодом до принятия соответствующих актов законодателем. Данный вывод вытекает из Постановления Конституционного Суда РФ от 30 апреля 1996 г. по делу о проверке конституционности п. 2 Указа Президента Российской Федерации от 3 октября 1994 г. «О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти в Российской Федерации» и подтвержден в одном из последующих постановлений Конституционного Суда.

Акты Президента подлежат обязательному опубликованию (кроме актов или отдельных положений, составляющих государственную тайну или содержащих сведения конфиденциального характера). Официальным является опубликование в «Российской газете», Собрании законодательства Российской Федерации и Собрании актов Президента и Правительства РФ. Порядок этого опубликования определяется Указом Президента от 23 мая 1996 г. «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти».

Помните, что «Акты Президента Российской Федерации как источники конституционного права Российской Федерации» довольно сложная тема и лучше написать уникальную, качественную работу и быть уверенным в успешной сдаче, чем переживать, скачав неуникальную работу. Многие преподаватели проверяют работы на уникальность.

ЗАКАЗАТЬ АВТОРСКУЮ РАБОТУ НА ЭТУ ТЕМУ

Весь список примерных тем по Конституционному праву России

В современной юридической науке в отношении видов источников или форм конституционного права отсутствует какой-либо единый подход. Так, например, М.В. Баглай отмечает, что «нормы конституционного права находят свое выражение в различных формах, которые обычно именуются источниками. Среди них — Конституция, закон, указ и другие правовые акты» <1>. В учебнике конституционного права под редакцией А.Н. Кокотова и М.И. Кукушкина система источников конституционного права подразделяется на следующие семь групп: «конституционные, законодательные, подзаконные, судебные, договорные, международные и локальные источники. В четырех первых группах выделяются, кроме того, по две подгруппы: федеральные и региональные источники» <2>. Представители уральской юридической школы все источники конституционного права условно делят на пять групп: законодательные (федеральные законы и др.); подзаконные (акты палат парламента, указы Президента); судебно-правовые (постановления Конституционного Суда РФ); договорно-правовые (Федеративный договор); международно-правовые (Всеобщая декларация 1948 года) <3>. В работе «Конституционное право: университетский курс» авторами выделяются достаточно многообразные источники конституционного права, сложившиеся в мировой практике: нормативный правовой акт, правовой обычай, судебный прецедент, нормативный договор, священные писания и предания, партийно-государственные акты, правовая доктрина, юридическая практика, общепризнанные принципы и нормы международного права и даже джентльменское соглашение. «Джентльменское соглашение представляет собой договор сторон о возникновении, изменении или прекращении конституционно-правовых отношений, заключенный в устной форме, соблюдение которого гарантируется честным словом. В настоящее время такой источник конституционного права существует только в Ливане» <4>.
———————————
<1> Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов. 3-е изд., изм. и доп. М.: НОРМА, 2002. 800 с.
<2> Конституционное право России: Учебник / Отв. ред. А.Н. Кокотов и М.И. Кукушкин. М.: Юристъ, 2003. 538 с.
<3> Проблемы науки конституционного права: Монография / Отв. ред. А.Н. Кокотов. Екатеринбург, 1998. С. 39 — 51.
<4> Конституционное право: университетский курс: Учебник: В 2 томах / С.В. Арбузов, Т.В. Бережная, И.А. Володько и др.; под ред. А.И. Казанника, А.Н. Костюкова. М.: Проспект, 2015. Т. 1. 432 с.
Такое многообразие точек зрения отчасти объясняется не всегда корректным пониманием различными авторами термина «форма права» как формального или юридического источника права. Как мы полагаем, источники права в юридическом смысле или формы права могут быть как текстуально выраженными в письменных источниках (их можно назвать формализованными), так и не артикулированными, содержащимися в сфере интерсубъективного (неформализованные источники). В рамках данной работы нас будут интересовать преимущественно формализованные источники конституционного права.
Известный советский теоретик права Я.М. Магазинер предлагал классифицировать источники права в зависимости от субъекта правотворчества на стихийно созданные акты и осуществляемые «массовой средой» (нормы обычного права), акты, создаваемые законодательными органами (законы), и нормы, создаваемые судебными и административными органами (практика государственных учреждений) <5>.
———————————
<5> Магазинер Я.М. Общая теория права на основе советского законодательства // Избранные труды по общей теории права / Отв. ред. А.К. Кравцов. СПб., 2006.
А.И. Бобылев признает возможность различения официальных и неофициальных, писаных и неписаных, прямых и косвенных источников права <6>.
———————————
<6> Бобылев А.И. Источники (формы) права // Право и государство: теория и практика. 2005. N 1. С. 7.
Французский ученый Ж.-Л. Бержель выделяет «источники письменные», например закон, и «источники неписьменные», например обычаи. По его мнению, «юридическое правило может быть самопроизвольным (спонтанным), поскольку выделяется непосредственно социальной группой». Совокупность таких правил Ж.-Л. Бержель называет «объективным, не организованным источником права», который не формулируется государством намеренно и точно в виде приказа или нормы <7>.
———————————
<7> Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М.: Note bene, 2000. С. 105.
Так, содержательными (сущностными) источниками или созидательными силами права могут быть, как указывает Ж.-Л. Бержель, разнообразные принципы, служащие идеологической основой права, а также факты социальной действительности, требования ситуации. Формальными же источниками, с точки зрения ученого, являются формы формирования юридических норм, т.е. приемы и акты, посредством которых эти нормы вызываются к жизни, становятся частью позитивного права и обретают статус норм закона <8>.
———————————
<8> Там же. С. 97, 98.
Т.Н. Данцева в своей кандидатской работе «Формальные источники права» отмечает, что такими источниками права в независимом политическом обществе выступают лишь материалы, где есть нормы позитивного права <9>. При этом автор предлагает классифицировать формальные источники права на два вида: явные и не явные «приказы суверена». К первым Т.Н. Данцева относит нормативные правовые акты, правовой обычай и юридическую доктрину, санкционированные посредством ссылки на них в нормативном правовом акте. Вторую группу (не явные источники) представляют собой «судебный прецедент, не признанный формальным источником права в явном приказе суверена, а также правовой обычай и юридическая доктрина, которые конституируются посредством судебного решения».
———————————
<9> Данцева Т.Н. Формальные источники права: Дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2007. 192 с.
Ж.-Л. Бержель предлагает выделять «источники прямые» и «косвенные» <10>. К прямым источникам права он относит закон и обычай, а к косвенным — толкование закона и судебную практику, которые, по мнению некоторых видных авторов, являются всего лишь определяющими (авторитетными) факторами, но не источниками права. Однако это не единственная точка зрения: так, например, О.А. Макаренко отмечает, что болгарская правовая доктрина выделяет прямые (основные) источники права — законы и подзаконные акты; и косвенные (вспомогательные): прецедентное право (судебная практика), правовую доктрину, правовые обычаи, моральные и этические нормы (так называемая справедливость) <11>.
———————————
<10> Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М.: Note bene, 2000. С. 105.
<11> Сравнительное правоведение: национальные правовые системы / И.С. Власов, В.И. Лафитский, О.А. Макаренко и др.; под ред. В.И. Лафитского. М.: ИЗиСП; КОНТРАКТ, 2012. Т. 1: Правовые системы Восточной Европы. 528 с.
В связи со сказанным выше нельзя не обратить внимание на выделение некоторыми авторами типичных и нетипичных источников права. «Типичное (от гр. «образец») определяется обычно как нормальное, образцовое, наиболее вероятное для данной системы объектов. В системе явлений типичное — нечто среднее, нормальное. Так, закон — по-видимому, типичный источник позитивного права нашей цивилизации, но в правовой картине современного мира мы наблюдаем и иные источники права, которые могут быть признаны нетипичными для той или иной национально-правовой системы либо целой правовой семьи» <12>.
———————————
<12> Петров К.В., Сапун В.А., Смирнова М.Г. Нетипичные источники российского права // Российский юридический журнал. 2009. N 1 (64). С. 7 — 16.
В качестве нетипичных источников права К.В. Петров, В.А. Сапун и М.Г. Смирнова называют:
— общепризнанные принципы и нормы международного права, выраженные в официальных международно-правовых документах;
— правовые позиции Конституционного Суда РФ, которыми приостанавливается действие норм, противоречащих Конституции, либо закон, другой правовой акт признаются соответствующими конституционным правовым положениям;
— правоположения юридической, прежде всего судебной, практики, имеющие субсидиарный характер применения при разрешении конкретных правовых ситуаций;
— правовые акты муниципальных и иных негосударственных образований;
— правовую доктрину, которая выступает своеобразным нетипичным источником права, а точнее неким «квазиисточником»;
— индивидуальный договор.
С этой классификацией можно было бы серьезно поспорить, поскольку, например, индивидуальный договор вряд ли можно с полной уверенностью отнести к источникам права. Индивидуальный договор хотя и может порождать субъективные права, тем не менее не содержит важнейшего для источника или формы права признака — распространение на неопределенную категорию лиц. С другой стороны, правовые позиции Конституционного Суда, на наш взгляд, согласно критериям «типичности», сформулированным самими же авторами, следует считать вполне «типичным» источником российского права. Их можно было бы назвать новыми для отечественной правовой системы, однако именно с точки зрения «нормальности», предусмотренности правовые позиции Конституционного Суда занимают прочное место в российском правовом пространстве.
Д.В. Храмов выделяет традиционные и нетрадиционные источники права. Под последними он понимает «систему нормативных предписаний, не имеющих четких правотворческих процедур, не характерных для конкретной правовой семьи, носящих субсидиарный характер применения и учитывающихся правоприменительными органами при рассмотрении споров» <13>.
———————————
<13> Храмов Д.В. Теоретические основы разделения традиционных и нетрадиционных источников права, их взаимосвязь и взаимодействие // Вестник Саратовской государственной академии права. 2009. N 3 (67). С. 35 — 39.
Л.Ю. Кухнина отмечает, что подход, обосновывающий деление источников права на традиционные и нетрадиционные, представляется наиболее логичным и научно аргументированным, в связи с тем что он как раз раскрывает глубинные причины, по которым тот или иной источник права будет считаться нетипичным, т.е. выбивающимся из ряда похожих между собой явлений в рамках национальной правовой системы. «По сути, речь идет о типичности или нетипичности в определенной системе координат, коей является та или иная национальная правовая система» <14>.
———————————
<14> Кухнина Л.Ю. О дефиниции «нетипичные источники права» в отечественной правовой науке // Евразийский юридический журнал. 2015. N 12. С. 98 — 100.
С этих позиций нам весьма импонирует точка зрения, высказанная А.П. Рожновым, который подразделяет нетрадиционные источники права на две группы, используя критерий «предусмотренности или непредусмотренности того или иного источника конституционным или иным отраслевым федеральным законодательством России» <15>.
———————————
<15> Рожнов А.П. Правоприменительная практика как нетрадиционный источник российского права: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 10.
В число нетрадиционных, но предусмотренных действующим законодательством юридических источников или форм права он включает: правовой обычай, нормативный договор, нормативные акты общественных объединений. Ко второй группе, т.е. нетрадиционным и непредусмотренным источникам, относятся правоприменительная практика и правовая доктрина.
Таким образом, типичным или традиционным источником права в Российской Федерации является нормативный правовой акт. Нужно сказать, что признанными или легальными источниками конституционного права являются также правовые позиции Конституционного Суда, однако они, по сути, представляют собой производный источник права, поскольку основаны на толковании или интерпретации нормативного правового акта — Конституции Российской Федерации. А.А. Белкин отмечает, что специфика прецедента как акта толкования закона заключается в том, что он является особым «производным» источником права, поскольку границы интерпретации норм права задаются исходным нормативным правовым актом <16>. «Судебный прецедент является дополнительным (вторичным или производным) источником по отношению к закону. Он подчинен закону, конкретизирует букву закона, наполняя ее реальным содержанием, и в конечном счете является необходимым условием реализации воли самого законодателя» <17>.
———————————
<16> Белкин А.А. Источники права и судебная практика в Российской Федерации // Учен. зап. ин-та права. СПб., 2001. Вып. 8. С. 4 — 11.
<17> Кириллова А.Ф. Место судебного прецедента в системе источников финансового права // Финансовое право. 2012. N 11. С. 36 — 40.
Подводя некоторый итог нашему краткому экскурсу в теорию права, отметим, что основным, «типичным» источником права вообще и конституционного права в частности является правовой акт, который может непосредственно содержать нормы права (нормативный правовой акт) или выполнять санкционирующие и легитимизирующие функции, т.е. устанавливать иные источники права (ратификационные акты, акты о результатах референдума, отсылка к обычаю и др.).
В отношении же иных (помимо нормативного акта) источников права в юридической науке царит полнейшая «терминологическая неразбериха». Например, выше мы уже говорили, что некоторые авторы относят к нетипичным источникам права судебный прецедент или правовую доктрину. На наш взгляд, термин «нетипичный» в качестве инородного для данной правовой системы источника права к судебному прецеденту применим лишь отчасти. Действительно, типичным источником права прецедент является для стран общего права. Однако прецеденты, сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации, можно назвать относительно новым для отечественной правовой системы источником права, но никак не «нетипичным». Учитывая, что одним из основных источников конституционного права являются прецеденты Конституционного Суда, а также Европейского суда по правам человека, а не рядовой прецедент, мы будем относить данные формы права к категории «вторичных» или «производных» источников права.
Нужно сказать, что понятие «вторичный источник права» также не отличается однозначностью, что не в последнюю очередь обусловлено двойственной семантикой слова «вторичный». Так, согласно толковому словарю Ожегова «вторичный» может пониматься, во-первых, как происходящий (совершаемый, используемый) второй раз, образующий вторую ступень в чем-нибудь, представляющий собой вторую стадию в развитии чего-нибудь, так и в значении «второстепенный, побочный, являющийся следствием чего-нибудь» <18>. В словаре Т.Ф. Ефремовой это слово также рассматривается в значении «повторный» и «зависимый от основного» <19>.
———————————
<18> Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986.
<19> Ефремова Т.Ф. Большой современный словарь русского языка: В 3 томах. М., 2006.
В этой связи некоторые авторы рассматривают вторичные источники права в значении второстепенных форм права. При этом в качестве основания такого подразделения выступает факт наличия в той или иной форме права непосредственно правовых норм: нормосодержащие источники объявляются первичными (основными), те же источники, которые не содержат норм права, относятся к вторичным или вспомогательным <20>.
———————————
<20> Бахрах Д.Н., Бурков А.Л. Акты правосудия как источники административного права // Журнал российского права. 2004. N 2. С. 11 — 18; Морозова Л.А. Теория государства и права. М.: Эксмо, 2007. С. 148.
Так, например, Г.Н. Суворов предлагает выделять «из общей массы источников конституционного права» первичные и вторичные (вспомогательные) источники конституционного права Российской Федерации. «Например, к первичным источникам, несомненно, необходимо причислить Конституцию Российской Федерации, законы, указы, постановления, а ко вторичным относятся решения высших судебных органов России, практика толкования Конституции России Конституционным Судом Российской Федерации, руководящие разъяснения Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов РФ, прецеденты Европейского суда по правам человека, правовые обычаи, юридические доктрины. Вторичные источники конституционного права России по-другому можно назвать — «источники особого рода» (источники «sui generis» (лат.))» <21>.
———————————
<21> Суворов Г.Н. Систематизация источников российского конституционного права // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. N 3. С. 3 — 6.
Мы не возьмем на себя смелость разграничивать «главные» (первичные) и «второстепенные» (вторичные) источники конституционного права, хотя считаем, что отнесение правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации или прецедентов Европейского суда по правам человека к «вспомогательным» источникам права по меньшей мере опрометчиво. В этой связи в рамках данной работы понятие «вторичный источник права» будет рассматриваться исключительно в значении «производный», т.е. опирающийся на иные (первичные) источники права.
По определению не может быть «нетипичным» источником права правовая доктрина, поскольку в материальном смысле система представлений о праве является одним из основных источников права в рамках любой правовой системы. М.Н. Марченко характеризует правовую доктрину как «вторичный» источник, имеющий огромное влияние на законодателя и правоприменителя, особенно в религиозной и социалистической правовых семьях <22>. Термин «вторичный» в данном случае представляется несколько неудачным, поскольку может пониматься как указание на «производный» характер правовой доктрины от «первичного» источника права, например нормативно-правового акта. Однако зачастую положения правовой доктрины выполняют функцию «правовой идеи», которая затем получает законодательное выражение (так, например, было с теорией разделения властей). Скорее, правовую доктрину можно назвать «неформализованным» источником права.
———————————
<22> Марченко М.Н. Правовые системы современного мира. М., 2001. С. 111 — 112.
Таким образом, мы предлагаем наряду с основным источником права (в том числе — конституционного) выделять:
а) нетипичные источники конституционного права, к которым можно отнести правовой обычай и договор нормативного содержания;
б) вторичные источники конституционного права, такие как акты Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского суда по правам человека, которые представляют собой конституционно-правовые формы судебного прецедента;
в) неформализованные источники права, которые принадлежат к разряду интерсубъективных явлений и выступают детерминантами правосознания законодателя и правоприменителя (правовая доктрина и правовые принципы).
Данное подразделение осуществляется нами в зависимости от использования тех или иных способов формализации правовых предписаний. Так, правовой обычай и договор нормативного содержания, по сути, являются самостоятельными или первичными формами права, однако инородными для российской правовой системы, поэтому для их легитимации в данной системе используются специальные нормативно-правовые акты. Правовой обычай для своего существования в качестве самостоятельной формы права требует наличия соответствующей бланкетной нормы права, а международный договор — закона о его ратификации. Исключением из этого правила на первый взгляд представляются внутренние нормативные договоры, например, между Российской Федерации и ее субъектами, которые не требуют специального правоустанавливающего акта или акта правотворчества.
Однако, во-первых, само существование данной формы права базируется на ст. 11 Конституции Российской Федерации, в которой говорится, что разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется настоящей Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий. Без этого упоминания в Основном Законе существование данной формы права было бы нелегитимным. Во-вторых, инородность данной формы права российской системе права привела к ее своего рода юридическому отторжению. На сегодняшний день она практически вытеснена из сферы разграничения компетенции федеральным законом, который именно в этом качестве как раз Конституцией в ст. 11 не назван.
Вторичные или производные источники конституционного права, напротив, имеют самостоятельное существование в данной системе права в качестве самостоятельной и традиционной (легальной, предусмотренной) формы права и не требуют специального легитимирующего вмешательства нормативного акта. Вместе с тем данные источники права, как это и следует из названия, производны от того или иного нормативно-правового акта. Более того, свою юридическую силу они получают от первичного источника. Так, например, правовые позиции Конституционного Суда, по нашему мнению, имеют юридическую силу конституционно-правовых норм (силу, но не значение в системе права), поскольку, составляя неразрывное единство с текстом Конституции, образуют так называемую реальную или фактическую конституцию.
В этом смысле сложная ситуация сложилась с прецедентами Европейского суда по правам человека. Они также являются вторичными источниками права, производными от положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Сама же Конвенция, представляя собой нетрадиционный источник российского права (договор нормативного содержания) согласно конституционному положению ч. 4 ст. 15 занимает особое место в национальной правовой системе и, в частности, обладает большей юридической силой, чем нормы федеральных законов. Однако положения Конвенции не могут превалировать над основным источником российского права — Конституцией Российской Федерации, а поскольку прецеденты Европейского суда производны от положений Конвенции, их юридическая сила (на наш взгляд, здесь можно употребить данный термин) не может быть выше, чем юридическая сила правовых позиций Конституционного Суда.
Наконец, выделяемые отдельно правовая доктрина и правовые принципы вообще не обладают качеством официально закрепленной текстуальной формы права и носят неформализованный характер. Конечно, правовые принципы, например, могут закрепляться в нормативных правовых актах различного уровня, в том числе и в Конституции Российской Федерации. Однако в данных правовых формах (формализованных источниках права) правовые принципы или положения правовой доктрины только обозначаются. Содержание же этих источников права, представляющее сам механизм регулятивного воздействия на общественные отношения, находится в сфере интерсубъективного.
Список использованной литературы
1. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов. 3-е изд., изм. и доп. М.: Норма, 2002. 800 с.
2. Бахрах Д.Н., Бурков А.Л. Акты правосудия как источники административного права // Журнал российского права. 2004. N 2. С. 11 — 18.
3. Белкин А.А. Источники права и судебная практика в Российской Федерации // Учен. зап. ин-та права. СПб., 2001. Вып. 8. С. 4 — 11.
4. Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М.: Note bene, 2000.
5. Бобылев А.И. Источники (формы) права // Право и государство: теория и практика. 2005. N 1.
6. Данцева Татьяна Николаевна. Формальные источники права: Дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2007. 192 с.
7. Кириллова А.Ф. Место судебного прецедента в системе источников финансового права // Финансовое право. 2012. N 11. С. 36 — 40.
8. Конституционное право России: Учебник / Отв. ред. А.Н. Кокотов и М.И. Кукушкин. М.: Юристъ, 2003. 538 с.
9. Конституционное право: университетский курс: Учебник: В 2 томах / С.В. Арбузов, Т.В. Бережная, И.А. Володько и др.; под ред. А.И. Казанника, А.Н. Костюкова. М.: Проспект, 2015. Т. 1. 432 с.
10. Кухнина Л.Ю. О дефиниции «нетипичные источники права» в отечественной правовой науке // Евразийский юридический журнал. 2015. N 12. С. 98 — 100.
11. Магазинер Я.М. Общая теория права на основе советского законодательства // Избранные труды по общей теории права / Отв. ред. А.К. Кравцов. СПб., 2006.
12. Марченко М.Н. Правовые системы современного мира. М., 2001.
13. Морозова Л.А. Теория государства и права. М.: Эксмо, 2007.
14. Петров К.В., Сапун В.А., Смирнова М.Г. Нетипичные источники российского права // Российский юридический журнал. 2009. N 1 (64). С. 7 — 16.
15. Проблемы науки конституционного права: Монография / Отв. ред. А.Н. Кокотов. Екатеринбург, 1998. С. 39 — 51.
16. Рожнов А.П. Правоприменительная практика как нетрадиционный источник российского права: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 10.
17. Сравнительное правоведение: национальные правовые системы / И.С. Власов, В.И. Лафитский, О.А. Макаренко и др.; под ред. В.И. Лафитского. М.: ИЗиСП; КОНТРАКТ, 2012. Т. 1: Правовые системы Восточной Европы. 528 с.
18. Суворов Г.Н. Систематизация источников российского конституционного права // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. N 3. С. 3 — 6.
19. Храмов Д.В. Теоретические основы разделения традиционных и нетрадиционных источников права, их взаимосвязь и взаимодействие // Вестник Саратовской государственной академии права. 2009. N 3 (67). С. 35 — 39.

© 2003 г. В.А. Черепанов

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ ДОГОВОР: ПОНЯТИЕ И ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ

Понятие конституционно-правового договора. В теории конституционного права термин «договор» употребляется в двух основных значениях. Некоторые исследователи считают его согласием субъектов на создание и функционирование федерации, своего рода общественным договором Ж.Ж.Руссо и обозначают как основу любой федерации, а саму федерацию — как «самоуправляемое договорное государство, в котором разделение и осуществление государственной власти на всех уровнях должно основываться на достижении согласия и самоуправления»!!, с.18]. По мнению В.Е.Чиркина, сторонники такого подхода «чаще всего имеют в виду не особый юридический документ, а предполагаемое (гипотетическое) согласие этносов или населения, территориальных единиц, органов власти федерации и ее субъектов жить в составе федеративного государ-ства».

Без согласия сторон невозможно заключение договора, оно является важнейшим условием создания и функционирования любой федерации, отсутствие его порождает социальные конфликты и может привести к дезинтеграции и разрушению государства. Однако согласие — один, но не единственный существенный признак договора. При сведении юридического договора к согласию сторон происходит сужение определения, из содержания понятия исключаются многие другие существенные признаки, что может привести к терминологической путанице.

Во втором значении термин «договор» употребляется в теории конституционного права как правовой акт, юридический документ, в котором зафиксировано волеизъявление субъектов федеративных отношений (разумеется, это слишком широкое определение, в дальнейшем оно будет сужено). В российской конституционной практике можно выделить два вида таких договоров: федеративный и договоры (соглашения) о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов (далее по тексту — договоры с федерацией, или просто — договоры).

Для их обозначения в научной литературе используются различные термины: «внутренние» , «внутрифедеральные» , «внутригосударственные конституционные и внутрифедеральные» и даже «федеративные» договоры , некоторые авторы относят их к административным . Наиболее удачен термин «конституционно-правовой договор» , подчеркивающий его специфику перед договорами в других отраслях права.

Именно он используется в данной статье для обозначения договоров в конституционном праве Российской Федерации.

Договор как правовая конструкция получил углубленную научную проработку в теориях гражданского, международного, трудового, административного права. В последнее время все большее внимание уделяется вопросам общей теории договора . С учетом результатов научных исследований в этой области можно предложить следующее определение конституционно-правового договора.

Конституционно-правовой договор — это нормативный правовой акт, закрепляющий свободное и согласованное волеизъявление субъектов федеративных отношений по поводу федеративного устройства государства.

По нашему мнению, здесь перечислены необходимые и достаточные существенные признаки понятия «конституционно-правовой договор». К их числу относятся:

документальная форма договора (правовой акт); нормативность договора (нормативный правовой акт); волевой характер договора (закрепляется волеизъявление его сторон); свобода договора (фиксируется свободное волеизъявление субъектов); согласие сторон (проявляется согласованное их волеизъявление, без которого немыслим любой договор);

субъектный состав договора (заключается между определенными сторонами — субъектами федеративных отношений);

объект договора (заключается по поводу федеративного устройства государства).

Существенные признаки понятия «конституционно-правовой договор» можно условно разделить на две группы. К одной относятся общие для всех договоров признаки вне зависимости от отрасли применения: документальная форма, волевой характер, согласие и свобода договора. Они имеют свои особенности в конституционном праве, однако достаточно полно раскрыты в научной литературе и по этой причине здесь не рассматриваются. В другую группу входят специфические именно для конституционно-правового договора существенные признаки, которые в определяющей степени отличают его от других отраслевых договоров: нормативность, субъектный состав и объект. Логика научного изложения требует более полного их раскрытия в данной статье.

Субъектный состав договора. Конституционно-правовой договор заключается между субъектами федеративных отношений, которые в теории федерализма определяются по-разному. В одних случаях к их числу относят только федерацию как целое государство и субъект федерации -государственное образование как его неотъемлемую часть . В других

к ним добавляют индивида как действительного творца федеративных отношений и их главного действующего лица .

Наиболее широкий перечень содержится в работах И.А.Умновой и Л.М.Карапетяна , выделяющих две группы субъектов. В первую входят Российская Федерация как государство и ее субъекты без определения конкретных носителей власти, во вторую — непосредственные носители государственной власти Российской Федерации и ее субъектов: народ, органы государственной власти федерации и органы государственной власти ее субъектов. Данный подход представляется наиболее полным и убедительным. Действительно, ограничивать перечень федерацией и ее субъектами вряд ли обоснованно, ибо Конституцией предусмотрено и в конституционной практике широко распространены правоотношения между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти республик, краев, областей. Исключать из числа субъектов федеративных отношений многонациональный народ Российской Федерации тем более недопустимо. Он является носителем суверенитета, единственным источником власти в Российской Федерации и «обладает учредительной властью, которая не может передаваться кому бы то ни было» .

Сторонами конституционно-правового договора как правового акта выступают не все субъекты федеративных отношений. К их числу следует отнести, во-первых, Российскую Федерацию и ее субъектов без определения конкретных носителей власти, во-вторых, конкретных носителей этой власти: органы государственной власти Российской Федерации и органы государственной власти ее субъектов. Субъектный состав двух видов рассматриваемых в статье договоров несколько различен.

Федеративный договор по содержанию и порядку подписания, а также учитывая его одобрение Съездом народных депутатов Российской Федерации, представляет собой договор между федерацией и ее субъектами, несмотря на неудачные формулировки в его названиях (договоры о разграничении предметов ведения между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов). Субъектами договора выступают не две, как обычно, а множественность сторон: Российская Федерация как государство и совокупность ее субъектов.

Более сложным и дискуссионным представляется вопрос о субъектном составе другого вида конституционно-правового договора — договора с федерацией, имеющего две разновидности: договоры и соглашения. Субъектный их состав конституционными нормами не определен, но и не ограничен. Федеральным Законом от 24.06.99 № 119-ФЗ «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государствен-

ной власти субъектов Российской Федерации» определены стороны рассматриваемых договоров и соглашений. Согласно ст. 16 Закона сторонами соглашения являются федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов федерации. Данная норма достаточно четко сформулирована, апробирована на практике и возражений не вызывает. Несколько иное отношение возникает к законодательному определению субъектного состава договоров.

Ст. 15 Закона устанавливает следующее: «Сторонами договора являются федеральные органы государственной власти и уполномоченные законом соответствующего субъекта Российской Федерации органы государственной власти субъектов Российской Федерации».

Данная норма представляется крайне неудачной по юридической технике и противоречит другим нормам этого Закона. Содержание формулировки «уполномоченные органы» остается загадкой. Какие полномочия должен закрепить закон субъекта за этими органами? Представлять субъект в его взаимоотношениях с федерацией? — Вряд ли. Для этого имеется определенное п. 8 ст. 2 Закона «уполномоченное лицо субъекта — лицо, уполномоченное конституцией (уставом) или иным нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации представлять субъект Российской Федерации». Чтобы представлять самих себя в взаимоотношениях с федеральными органами, нет необходимости в дополнительных полномочиях, устанавливаемых законом субъекта, это — компетенция его руководителя. Логика законодателя противоречива и крайне спорна.

На наш взгляд, субъектный состав рассматриваемого договора определяется составом лиц, его подписывающих. Согласно ст. 25 Закона ими являются:

— Президент Российской Федерации как глава государства, за которым Конституцией (ст. 80) закреплено право представлять Российскую Федерацию внутри страны и в международных отношениях. Очевидно, что в этом договоре он представляет и выступает от имени государства в целом, а не от имени тех или иных органов его власти. Значит, одной из сторон (субъектов) данного вида конституционно-правововых договоров является Российская Федерация как государство в целом;

— президент (глава) субъекта федерации, который, в соответствии с конституцией (уставом), уполномочен представлять субъект федерации. Очевидно, что высшее должностное лицо субъекта представляет и выступает от имени субъекта в целом, а не от имени тех или иных органов его власти. Следовательно, другая сторона (субъект) данного вида конституционно-правовых договоров — субъект федерации как государственное образование в целом.

Таким образом, субъектами договора с федерацией являются Российская Федерация как государство в целом и ее субъект как государственное

образование в целом. В качестве субъектов соглашений выступают органы исполнительной власти указанных сторон договора.

Объект договора. Конституционно-правовой договор заключается по поводу федеративного устройства государства. В этой связи объект -общественные отношения в области федеративного устройства государства. В ч. 3 ст. 11 Конституции конкретизируется данный объект, сужается до общественных отношений, возникающих при разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов.

Конституционно-правовой договор может применяться для конкретизации предметов совместного ведения, что для договоров с федерацией определено Федеральным Законом (п. 2 ст. 14). Под конкретизацией предмета совместного ведения, по нашему мнению, следует понимать перераспределение компетенции между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъекта федерации по той или иной группе общественных отношений, отнесенных Конституцией к данному предмету совместного ведения.

В этой связи предметом конституционно-правового договора является объем полномочий органов государственной власти разных уровней в отношении принятия правовых актов, а также осуществления иных государственно-властных действий по предметам совместного ведения.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Нормативность договора. Нормативность конституционно-правового договора закреплена ст. 11 Конституции. В научной литературе конституционно-правовой договор, как правило, считается нормативным и рассматривается как источник конституционного права.

В ч. 2 ст. 4 Конституции закреплено ее верховенство и федеральных законов на всей территории Российской Федерации. В этой связи ст. 4 Федерального Закона от 24. 07. 99 г. № 119-ФЗ установлен принцип верховенства Конституции и Федерального Закона над договорами с федерацией.

Вопрос о юридической силе Федеративного Договора несколько сложнее. С одной стороны, он включен в состав Конституции 1978 г., многие его нормы инкорпорированы в текст Конституции 1993 г. С другой — в настоящее время Федеративный Договор не имеет юридической силы Основного Закона страны. Согласно разделу 2 «Заключительные и переходные положения» Конституции 1993 г. его нормы действуют в части, ей не противоречащей. Таким образом, верховенство Конституции и Федерального конституционного Закона над Федеративным Договором очевидно. Соотношение его с Федеральным Законом остается до конца неясным. «Юридическая сила конституционно-правового договора зависит от уровня его участников, т. е. от положения в иерархии государственной власти тех, кто его заключает, — пишет по этому поводу О.Е.Кутафин. — Если

такой договор одобрен Федеральным Собранием, то по своей юридической силе он приравнивается к федеральному закону» .

Федеративный Договор принят высшим органом государственной власти Российской Федерации, которым по Конституции 1978 г. являлся Съезд народных депутатов. Федеративный договор выражает не только общегосударственную волю как федеральный закон, но и согласованную волю субъектов, образующих эту федерацию. В этой связи должен действовать принцип верховенства Федеративного Договора над Федеральным Законом, что требует своего нормативного закрепления.

Федеративный Договор как источник конституционного права. После принятия Конституции 1993 г. место Федеративного Договора в системе источников конституционного права изменилось коренным образом. Большинство его норм либо были инкорпорированы в текст Конституции, либо перестали действовать в связи с несоответствием ее положениям. Анализ Федеративного Договора позволяет отнести к числу действующих лишь две нормы, не вошедшие в текст Конституции:

— п. 3 ст. II всех договоров, составляющих в совокупности Федеративный Договор, о направлении субъектам федерации законопроектов по предметам совместного ведения;

— ст. 5 Протокола к Договору о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга о праве ее субъектов на опережающее правовое регулирование по предметам совместного ведения.

Однако в реальной конституционной практике эти нормы как нормы Федеративного Договора не применяются и игнорируются даже Конституционным Судом. Так, в постановлении от 09. 01. 98 г. по делу о проверке конституционности Лесного кодекса Конституционный Суд посчитал п. 3 ст. II Федеративного Договора по юридической силе ниже регламентной нормы Государственной Думы Российской Федерации (ст. 102 ее Регламента). В постановлении от 01. 02. 96 г. по делу о проверке конституционности ряда положений Устава — Основного Закона Читинской области подтверждено право субъектов федерации на опережающее правовое регулирование по предметам совместного ведения, однако действующая по данному вопросу норма Федеративного Договора при этом даже не упоминалась и не анализировалась.

Закрепление обеих действующих норм Федеративного Договора в Федеральном Законе от 24. 06. 99 г. № 119-ФЗ (ст. 12, 13) завершило этот процесс и исчерпало Федеративный Договор 1992 г. как действующий источник конституционного права. Возможности же Федеративного Договора как формы регулирования федеративных отношений, предусмотренной ч. 3 ст. 11 Конституции, далеко не исчерпаны и достаточно широ-

ки. В пределах конституционно дозволенного Федеративным Договором могут быть урегулированы различные сферы федеративных отношений, особенно те, в которых необходимо общее согласие всех субъектов федерации.

В первую очередь — это общественные отношения по предметам совместного ведения. При их разграничении федеральный законодатель так глубоко и тщательно стремится регламентировать предмет совместного ведения, что субъектам федерации нередко там ничего не остается. Федеральные законы по предметам совместного ведения зачастую принимаются как законы по предметам исключительной компетенции федерации, а федеральные органы исполнительной власти могут самостоятельно действовать в сфере совместного ведения, причем их правомочия ничем не ограничены . В этой связи возникает необходимость «решения одной из непростых задач: какова степень, глубина федерального регулирования по тем или иным вопросам совместного ведения» . Данную задачу целесообразно сформулировать в более обобщенном виде: какова степень, глубина федерального проникновения законодательной и исполнительной властей по предметам совместного ведения. Очевидно, что решить эту задачу путем принятия федерального закона абсолютно нереально. Ибо федеральный законодатель никогда не допустит даже возможности уменьшения своего влияния на регионы. Это можно сделать исключительно путем подписания нового Федеративного Договора, в котором должны быть закреплены принципы и порядок разграничения предметов совместного ведения между федерацией и ее субъектами, компетенции и полномочий соответствующих органов государственной власти по предметам совместного ведения.

Федеральный Закон от 24. 06. 99 г., регулирующий эти общественные отношения, явно несовершенен. Исходя из ч. 3 ст. 11 Конституции, которая в совокупности с другими положениями главы первой составляет основы конституционного строя Российской Федерации, представляется, что принципы и порядок разграничения предметов совместного ведения должны быть нормативно урегулированы либо самой Конституцией, либо Федеративным Договором, выражающим общегосударственную волю и согласованную волю субъектов, образующих Российскую Федерацию.

По нашему мнению, в новом Федеративном Договоре необходимо:

— осуществить систематизацию предметов совместного ведения отдельно для законодательной и исполнительной власти;

— определить глубину федерального проникновения законодательной и исполнительной власти по каждому предмету или группе предметов совместного ведения;

— обозначить сферу применения договоров с федерацией по предметам совместного ведения, скорректировать процедуру и порядок принятия;

— пересмотреть порядок участия субъектов федерации в обсуждении и принятии федеральных законов по предметам совместного ведения;

— установить конституционно-правовую ответственность сторон за неисполнение и ненадлежащее исполнение Федеративного Договора.

В новом Федеративном Договоре могут быть рассмотрены вопросы объединения субъектов, изменения статуса сложносоставных субъектов, упорядочения системы и структуры территориальных подразделений федеральных органов исполнительной власти и т.п.

Договор с федерацией в регулировании федеративных отношений. Развитие Российской Федерации при диалектическим рассмотрении предстает как процесс возникновения, развертывания и разрешения социальных противоречий, которые выступают источником ее самодвижения и саморазвития . Противоречия между федерацией как целостной системой и составляющими ее субъектами как элементами, частями этой системы разнообразны, формируются и проявляются в различных сферах деятельности. В качестве основного противоречия, пронизывающего все уровни социальной системы в макросоциологии выделяют «противоречие между дифференциацией и интеграцией, понимаемыми не только в статике, но и в динамике, т.е. не только как временной срез состояния общества, но и как тенденции его исторического развития» . В федеративных отношениях данное противоречие предстает противоречием между децентрализацией власти в федеративном государстве (дифференциация социальной системы) и необходимостью сохранения его единства и целостности (интеграция социальной системы). Развитие Российской Федерации характеризуется возникновением и развертыванием специфических разновидностей указанного противоречия.

Исторический процесс суверенизации Российской Федерации в рамках Советского Союза детерминировал суверенизацию республик в составе России. Исходным стало принятие Декларации о государственном суверенитете РСФСР от 12. 06. 90 г., на основе которой приняты декларации о государственном суверенитете республик, а затем и их конституции как суверенных государств. Федеративный Договор 1992 г. официально провозгласил суверенность республик в составе России.

Конституция 1993 г., закрепляя принцип единого и неделимого суверенитета России на всей ее территории, установила для республик ( в отличие от других субъектов) конституционно-правовой статус государств. В Основном Законе страны их суверенитет не обозначен, но и не отрицается. В ч. 3 ст. 11 Конституции закреплена возможность договорного наряду с Конституцией разграничения предметов ведения между

федерацией и ее субъектами, полномочий соответствующих органов государственной власти. Такие договоры получили значительное распространение в конституционной практике: из 89 субъектов Российской Федерации за период с 1994 по 1998 г. их заключили 46 регионов. Расширение договорного процесса рассматривалось в это время высшим руководством страны как важное направление укрепления государственности

. Договорное разграничение предметов ведения и полномочий обусловило дальнейшую суверенизацию не только республик, но и других субъектов федерации, привело к неконституционному перераспределению предметов ведения, закрепленных ст. 71 и 72 Конституции, иным нарушениям федерального законодательства. Вопреки конституционным нормам о равноправии субъектов во взаимоотношениях с федерацией (ч. 4 ст. 5) регионы приобрели различный объем прав и обязанностей.

В результате в федеративных отношениях сложились два взаимосвязанных социальных противоречия (как проявление более общего противоречия между дифференциацией и интеграцией социальной системы)

— между государственным суверенитетом Российской Федерации и суверенитетом (суверенностью) составляющих ее субъектов;

— между конституционно закрепленным формальным юридическим равноправием и фактическим неравенством субъектов федерации.

Они возникли не исключительно внутри или в результате договорного процесса, однако в ходе его обострились и получили закрепление на федеральном уровне. Противоречивость договорного процесса, значительное и ничем не обусловленное ограничение пределов его применения Федеральным Законом от 24. 06. 99 г. № 119-ФЗ, усиление централизации государственной власти в стране привели к возникновению негативного отношения к договору вплоть до полного отрицания возможности его использования в конституционной практике. В результате наметилась обратная тенденция к расторжению заключенных договоров. К апрелю 2002 г. действие 28 из них было прекращено. Подобный подход представляется ошибочным и свидетельствует о неправильной оценке возможностей договоров с федерацией:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1) насущная необходимость в договорном процессе очевидна. Ни Конституция, ни Федеральный Закон и даже новый Федеративный Договор не могут учесть специфику субъектов, различающихся между собой по численности, национальному составу, социально-экономическому и геополитическому положению. Договоры как раз и позволяют сделать это и осуществить правовое регулирование федеративных отношений во всем многообразии регионов России;

2) договоры на практике доказали свои возможности в снятии социальной напряженности при обострении противоречий, перерастающих в

политические конфликты между центром и территориями. Первый договор с Татарстаном при всей противоречивости позволил прийти к компромиссу в острейшей конфликтной ситуации и сохранить эту республику в составе Российской Федерации;

3) в связи с недостатками и упущениями договорного процесса зачастую отвергается сама договорная форма регулирования федеративных отношений. «Надо бороться за совершенствование существующей практики подготовки, принятия и применения таких договоров, — отмечают Р.В.Енгибарян и Э.В.Тадевосян, — но не отвергать с порога лежащий в их основе верный принцип достижения «единства в многообразии”, способный сыграть немаловажную роль в демократическом упрочении единства российской государственности» ;

4) ненужность и даже вредность договоров нередко выводятся из возникающих при этом социальных противоречий, которые рассматриваются как деструктивные и подрывающие основы российского федерализма. Такой подход демонстрирует негативное отношение к диалектическому восприятию действительности, которое как раз и проявляется «в откровенной антиномофобии: противоречия расцениваются как нечто только разрушительное» . Однако противоречивость имманентна любой социальной системе. Возникновение и разрешение социальных противоречий, в том числе договорным путем, является внутренним источником самодвижения и саморазвития Российской Федерации;

5) договорная форма регулирования федеративных отношений при региональном многообразии страны во многих случаях представляется наиболее приемлемой, ибо выдвигает на первый план идею согласия, объединяющую множественность субъектов в единую и целостную Российскую Федерацию.

Литература

1. Умнова И.А. Конституционные основы современного российского федерализма. М., 2000. С. 18.

2. Федерализм: теория, институты, отношения (сравнительно-правовое исследование) / Отв. ред. Б.Н.Топорнин. М., 2001. С. 16.

3. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М.,1999. С. 25.

4. ТихомировЮ.А. Публичное право. М., 1995. С. 191-192.

5. Чиркин В.Е. Конституционное право России. М., 2003. С. 24.

9. Иванов В.В. Общие вопросы теории договора. М.,2000; Он же. К вопросу об общей теории договора // Государство и право. 2000. № 12.

10. ЛебедевА.Н. Статус субъекта Российской Федерации. М., 1999. С. 12-13.

11. Лысенко В.Н. Развитие федеративных отношений в современной России. М., 1995. С. 13.

12. Эбзеев Б.С. Конституция. Правовое государство. Конституционный суд. М., 1997. С. 25.

13. Кутафин О.Е. Источники конституционного права. С. 152.

15. КозакД.Н. Проблемы разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации // Там же. № 5. С. 9.

17. Руткевич М.Н. Указ. соч. С. 419.

18. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию 1998 г. «Общими силами — к подъему России». М., 1998. С. 59.

19. Черепанов В.А. Договор с Федерацией: проблемы и перспективы // Актуальные проблемы современной науки. 2003. № 1.

20. Енгибарян Р.В., Тадевосян Э.В. О некоторых дискуссионных теоретикометодологических вопросах курса конституционного права. (Читая новейшую учебную литературу) // Государство и право. 2001. № 1. С. 23.

21. Батищев Г. С. Проблема диалектического противоречия // История материалистической диалектики. М., 1971. С. 198.

Фирма «Вента», г. Ставрополь 16 января 2003 г.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *